ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
Я вернулась домой довольно поздно, пропитанная запахами кухни, на которой пробыла половину дня в работе над пирожными, приуроченными ко дню города. Сам праздник уже висел на носу. Оставалось каких-то два дня. И пока мои поварята постигали тонкости рецептов, я безустанно думала о варианте, что предложил Витя.
Аренда с последующим выкупом. Очень походило на рассрочку. Можно было договориться напрямую с владельцами квартиры. Самостоятельно выбрать юриста и составить соответствующий договор, в котором должно было быть обговорено все: суммы выплат, сроки. Никаких двояких формулировок и мелкого шрифта. Заманчивое предложение, если разораться и подойти к нему с толком.
- Ты опоздала на ужин, - сообщила Инга, которая баловала себя чаем, восседая в гостиной перед телевизором. – Опять.
- Будто ты не знала, где я была, - пробурчала я устало и посеменила на кухню, где мама убирала со стола, а отец читал «Карамболь» Хокана Нессера.
- Ужин на плите, солнышко, - обратилась ко мне женщина и поцеловала в щеку.
- Я не голодна, - рука потянулась к кофеварке, но я вовремя спохватилась и отдала предпочтение чаю.
- И для кого же я готовлю, спрашивается? – насупилась мать и скрестила руки на груди.
- Хотя бы для меня, - проговорил ее муж и, подмигнув мне, удалился, прихватив красно-черный томик с собой.
- И что же ты сегодня ела? – не сдавалась родительница, вернувшись к своему занятию.
- Роллы. А потом напробовалась пирожных на несколько месяцев вперед.
- Все это не еда!
- Тем не менее, я неминуемо лопну, если что-нибудь съем.
Наполнив кружку, я уже хотела подняться к себе и окунуться в глубокие воды интернета, но не успела сделать и шаг, как из гостиной раздался грохот, а следом испуганный возглас сестры.
- Юлиан! – завопила она и скрылась из поля зрения.
Едва не выронив керамическое изделие, я поставила его на тумбу и вслед за мамой выбежала из комнаты в соседнюю.
- Юлиан! – Антонина упала на колени рядом с сидящим на полу парнем. – Мальчик мой, что случилось?! – она взглянула на Ин, стоящую рядом.
- Я не знаю, - развела та руками. – Он вошел и тут же рухнул.
- Голова закружилась, - пробормотал Юл и обхватил руки матери, судя по всему, намереваясь выпутаться из ее объятий. – Ничего. Пройдет.
- Боже мой, - протянула женщина, покуда кровь отливала от ее перепуганного лица. – Ты же весь горишь словно печка!
Последние слова мамы утонули в кашле Юлиана, от которого внутри меня все похолодело.
- Папа! – закричала я так, что наверняка услышал весь квартал. – Папа!
- Я звоню в «скорую», - решительно заявила Инга и разблокировала смарт.
- Не надо, - захрипел брат, но девушка и не подумала его слушать.
- Что произошло?! – воскликнул отец, появившись в гостиной и, не дожидаясь ответа, ринулся к сыну.
- Помоги переместить на диван, - попросила мама, закидывая руку вяло сопротивляющегося Юлиана себе на плечи.
- Здравствуйте, - дозвонилась сестра. – Мне нужна машина на Цветочную пятьдесят семь. Чиж Юлиан Родионович девяносто третьего года рождения. Полных двадцать три года. Высокая температура... Точно не знаю, но он упал от головокружения. Хорошо, ждем. Аза, - вывела меня она из состояния ступора, в который я впала, наблюдая за родителями и едва стоящим на ногах парнем. – Ты же знаешь, где у Юла паспорт и полис?
- Эм... да, - я заторопилась на второй этаж.
Хвала небесам, все документы брата были на тех же местах, что и всегда. Быстро вытащив из зеленой папки полис обязательного медицинского страхования и захватив паспорт в черной обложке с изображением разъяренного медведя из выдвижного ящика рабочего стола, я вернулась на первый этаж, где все с нетерпением ждали «скорую помощь». Все, кроме отца, который, очевидно, решил встретить врачей на улице.
Неотрывно смотря на неровно дышащего Ю, рядом с которым сидела мама и говорила успокаивающие слова, я ловила себя на мысли, что была готова занять ее место. И хотела занять. Хотела быть рядом. Хотела дарить ему частичку себя, но вместо этого осталась стоять поодаль, борясь со своими демонами, что с каждым днем все настойчивее рвали оковы и разрушали стены построенной за полтора года тюрьмы.
Карета «скорой» заставила себя ждать более получаса, на что медсестра лишь развела руками. Мне же пришлось увести маму, находящуюся на грани истерики, на кухню, дабы она не накинулась на усатого врача, осматривающего пылающего Юла размерено и в некотором смысле скучающе.
- Я на них жалобу накатаю! – восклицала женщина, размахивая верхними конечностями. – Бесплатная медицина называется!
- Мам, угомонись, - я развернула женщину к себе. – Не мешай им, пожалуйста. Пусть делают свою работу.
Она ничего не ответила. Просто принялась измерять шагами кухню.
- Что там происходит? – не вытерпела родительница неведения и подошла ко мне, стоящей в проеме.
- Собираются делать укол, - ответила я и быстро отошла, поскольку не выносила такого рода зрелища.
Минуты были подобны часам. Вертя в руках кружку, я напряженно прислушивалась к происходящему в гостиной, пока мать выглядывала из-за занавески, которую, не переставая, перебирала пальцами.
- ... Если температура не спадет или же снова поднимется, - уловил слух голос врача, который ассоциировался у меня с наждачной бумагой, - вызывайте повторно, и его госпитализируют. Если же нет, не откладывайте визит к врачу. Вот рекомендации.
- Благодарю, - это был отец.
- Всего доброго.
- Что они сказали? – спросила мать у Инги, вернувшись в комнату сразу, как только медработники покинули дом. – Что они ему вкололи?
- Что-то жаропонижающее, - ответила сестра и оперлась на спинку дивана, опустив взгляд на лежащего Юла. – Ты где так простудился, а? В августе!
Брат пробормотал что-то неразборчивое и предпринял попытку сесть.
- Ты что делаешь? – услышала я свой собственный голос, а кожа ощутила жар, исходящий от парня; самоконтроль шалил все сильнее.
- Хочу к себе подняться, - он заглянул в мои глаза своими блестящими и как никогда темными. – Хватит пялится на меня. Бесит.
- Мы всего лишь беспокоимся, - я настойчивее сжала плечо Юла, не давая ему принять вертикальное положение. – Подожди, пока вернется папа. Я не хочу, что бы навернулся с лестницы и сломал шею.
- А не все ли равно? - его голос походил на тихий шелест ветра, я сама с усилием различила слова. – Так даже легче.
Первым порывом было хорошенько стряхнуть родственничка, но я утихомирила его, списав слова брата на последствия лихорадки. Так же к ним можно было отнести и нежелание Юлиана пользоваться помощью отца. Однако ему пришлось, ибо родители были непреклонны, а Ин и вовсе пообещала отправить «нерадивого братца» в больничку собственноручно, если тот не перестанет вести себя как вздорная малолетка.
- Повторяю еще раз, - Юл откашлялся и закутался в одеяло, которым его укрыла мать, как только парень упал на свою кровать. – Не надо сидеть со мной.
- А если тебе станет плохо? – похоже Чиж-старшая подходила к точке кипения. – А если температура снова подскочит?
- Действительно, Юл, - вмешался глава семейства. – Не глупи. Мы все тебе только добра желаем. С чего ершиться?
- А то вы этого засранца не знаете, - усмехнулась Инга, с интересом рассматривая полки и их содержимое. – Лишь бы поворчать.
- Пошла вон, - выдал Ю и укрылся с головой.
- Да с радостью! – издала сестренка нарочито радостный возглас. - К тому же, мне уже и так пора. Звоните если что. И если ничего звоните тоже. Всем пока.
- До завтра, - махнула я ей на прощание, упираясь спиной в участок стены рядом с дальним окном.
- Юлиан, - обратилась мама к молодому человеку сразу после ухода старшей дочери и мужа, который вызвался проводить последнюю, - тебе что-нибудь нужно? Может быть, хочешь воды? Во время простуды нужно употреблять больше жидкости...
- Мам, пожалуйста, - и снова кашель. – Я хочу остаться один.
- Ну, ладно, - слишком легко согласилась женщина, что вызвало мой подозрительный взгляд, и не зря, ибо она тут же поманила меня за собой с заговорщическим видом.
- Что? – поинтересовалась я настороженно и прикрыла дверь.
- Ты же его не бросишь, да? – заговорила мама тихонько, гипнотизируя серебром глаз.
- Предлагаешь здесь дежурить?
- Тебя-то он точно не выгонит, - фыркнула родительница так, будто я сморозила несусветную чушь.
- Сомневаюсь, - вот уж действительно. – Ты его слышала?
- А мне все равно! – повысила мама голос и в секунду перешла на бормотание. - Здоровье важнее. А если, не приведи Господь, укол не поможет? Ты останешься с ним и точка. Не подведи меня, солнышко.
«- И как прикажите поступить?» - подумала я и резко втянула воздух.
- Ладно, - слово просвистело на выдохе. – Но если он захочет, чтобы я ушла, действовать на нервы не стану.
- Не захочет, - убежденности матери в собственной правоте можно было только позавидовать.
- Посмотрим, - оставила я последнее слово за собой и распахнула деревянное полотно.
Юлиан по-прежнему лежал под одеялом, когда я зашла, безмолвно сетуя на сложившуюся ситуацию, которая больше напоминала западню. Разумеется, нельзя было винить в этом брата, который заболел по причине снижения иммунитета, но от осознания данной истины легче не становилось. Лишь сложнее, потому что мне отчаянно хотелось прижать его к себе, как бывало раньше, и говорить какую-нибудь ерунду, пока брат не уснет. Только вот все изменилось безвозвратно. Изменились мы оба.
- Я же сказал, что хочу побыть один, - раздался недовольный хрип, стоило опуститься на край кровати. – Мам, пожалуйста, уйди.
- Ее здесь и нет, - отозвалась я и даже сквозь одеяло почувствовала, как напряглось тело Ю.
- Тебя здесь тоже быть не должно, - проговорил брат, только уже менее уверено и высунул голову из своего укрытия.
- Знаю, но...
- Так иди! – выдал он с усилием и начал вздрагивать от спазмов. – Иди к своему Виктору. Или же к Брендону. Мне все равно. Лучше бы ты вообще не возвращалась.
Что-то внутри меня оборвалось, вызывая моральную боль, которую я заслужила. Мало того, я же и стремилась к сказанным словам. Разве нет? Отчего же тогда душа заметалась, словно птичка в клетке, беснуясь против такого исхода? Оттого, что ей было нужно совсем другое, за что она была близка к получению билета на вечную экскурсию в царство Аида.
- Если ты хочешь, я уйду, - пришлось умолкнуть и зажать губу меж зубов, чтобы хоть немного прийти в себя.
- Сделай милость, - практически прорычал брат, неотрывно смотря куда-то в стену. – Мне не нужна твоя жалость. Ничья.
- Будто ты не знаешь, что я никогда не испытывала по отношению к тебе жалость, - чуя подступающие слезы, я поднялась на ноги сделала глубокий вдох, который, скорее, получился судорожным. – Что угодно, но только не это.
Юлиан промолчал. Я же, чтобы не разревется у него на глазах и не создать еще больше проблем, удалилась прочь и закрылась в своих апартаментах, которые еще раз стали немыми свидетелями моих самобичеваний.
***
Я проверяла его через каждые полтора часа, просыпаясь под будильники, что давалось все труднее, в том числе, из-за постоянного недосыпа. Когда спальню наполнила очередная трель, все, что я могла сделать – громко застонать и перевернуться на спину, а после перестать дышать от ощущения постороннего присутствия.
- Все нормально, - сказал ночной гость тихонько и положил мою ладонь на свой теплый лоб. – Чувствую себя лучше. Так что отключай эти противные будилки, и давай поспим.
- Юл...
- Ш-ш-ш, - не дал брат закончить и прижался всем своим вытянутым телом, обвив мою талию одной рукой. – Сделаем вид, что это сон. Сон, в котором мы мирно спим. Спокойной ночи, Оззи. Люблю тебя, малышка.
Я открыла рот, чтобы начать возмущаться, но поняла, что на данное не было ни сил, ни желания. Так что вскоре дивный «сон» поглотил меня целиком, окутав коконом неповторимой нежности.