СЕМЬ
- Что-то не так? – поинтересовалась я, будучи дома, пока мама мыла овощи с весьма угрюмым видом.
- Да нет, - перекрыв воду, женщина переместила чашку на желтую поверхность тумбы. – Всего лишь голова болит. Ничего страшного.
Проблема матери заключалась в том, что я она не умела лгать. Совершенно, но я предпочла сделать вид, будто поверила, и без расспросов зная, о чем она думала. Виктор и Юлиан. Их драка. Мой отъезд. Повторение истории.
Закрыв скетчбук оттенка фуксия, чья половина страниц была исписана рецептами и изрисована набросками, я отпила из белой кружки фруктовый чай со льдом и переместила взгляд на вибрирующий смартфон в лавандовом силиконовом чехле. На пятидюймовом экране прыгало «Вик».
- Ты хранишь номера всех своих бывших? – ответила я на звонок, невольно хмыкнув.
Мать вся обратилась в слух, делая вид, будто ее очень сильно интересовали помидоры.
- Поверь, моя Азалия, - от бархатного тембра руки покрылись гусиной кожей, - далеко не всех.
- И от этого я должна растаять как масло на сковороде? – спрыгнув со стула, я, прихватив скетчбук, направилась к себе, чтобы продолжить разговор без свидетелей.
- Хотелось бы рассчитывать, но я-то тебя знаю.
« - Даже слишком хорошо», - подумала я и упала спиной на свою кровать.
- Итак, моя Азалия, - я различила отзвуки клаксона. – Ты наверняка поняла, зачем я позвонил.
- Не имею ни малейшего понятия. Это знала твоя Азалия, но никак не я, - уголки губ сами собой дернулись вверх, когда воображение нарисовало раздосадованное лицо Вика, что случалось отнюдь не часто.
- А если бы я захотел, чтобы Азалия вновь стала моей?
- Что? – все существо охватило волнение, от которого я резко села.
- Но сие размышление вслух, - проигнорировал он мой вопрос. – А пока, позволь позвать тебя прогуляться. И прежде, чем ты скажешь «нет», я знаю, где продается вишневый «Шок»*.
- Соблазняешь мороженым? – я издала смешок. – Какой коварный.
- Попытка не пытка, - натурально промурлыкал Виктор. – Я жду ответа. И, желательно, быстрее, потому что уже сворачиваю на Короткую.
- Ну, ты и прохвост! – еще немного и он должен был въехать в «Долину» - мой район.
- Тем славюсь.
- Так жди же до посинения, потому что я буду собираться очень долго, - строгая интонация быстро сменилась кокетливой, что поразило меня саму.
- Слушаюсь и повинуюсь, госпожа, - проговорил молодой человек томным полушепотом и прервал звонок.
И только после этого до меня дошло, что я только что согласилась на свидание со своим бывшим парнем, которого в свое время Юлиан нещадно избивал на парковке кинотеатра. Парнем, который отказался расставаться со мной и уговаривал не уезжать. Парнем, о подробностях отношений с которым не знал даже Юл.
- Куда ты? – округлила мама глаза, стоило мне предстать перед ней в рваных джинсовых шортах, клетчатой рубашке с коротким рукавом, полы который были завязаны в узел под небольшой грудью и заплетенными в косу волосами.
- Прогуляюсь, - я сунула смартфон в кармашек рюкзака и перекинула последний через плечо. – Наверное, буду поздно.
- С ним, да? – женщина отложила нож и пытливо заглянула в мое лицо, половина которого скрывалась за солнцезащитными очками, без которых на улице можно было ослепнуть. – С Витей?
- Да, - отрицать было бы глупо. – Он уже ждет.
- Тогда хорошо провести время, - натянуто улыбнулась она и вернулась к своему занятию.
Покидая стены родного дома, я понимала, что если бы мать могла, она оставила меня дома, а Вика отправила восвояси. Но я уже вышла из того возраста, когда родители всецело контролируют жизнь, в том числе и круг общения. А вот Юлиану, о котором мама так самоотверженно беспокоилась, была пора научиться держать себя в руках.
- Иди ты! – от увиденного у меня буквально отвисла челюсть. – Кабриолет «Форд Мустанг»? Твой?
- О, да, - оттолкнувшись от переливающейся глубоким синим тачки, Вик подошел ближе в присущей развязной манере, которая, на моей памяти, смотрелась не вульгарно лишь в его исполнении. – Лично из Саратова гнал. Знал, что оценишь, поэтому и оставил себе.
- Тогда ты еще не знал, что я вернусь, - проговорила я скептически, то и дело постреливая глазами в сторону красавца с откидным верхом.
- Я верил, - мягкие губы с выраженной асимметрией, где верхняя губа выступала вперед и частично перекрывала нижнюю, коснулись моей щеки в поцелуе слишком долгом для приветствия.
- Мягко стелешь, - повела я бровью и двинулась к автомобилю, за рулем которого посидеть бы не отказалась.
- Люблю падать на мягкое, - не отставал Витя, обходя «Форд», чтобы открыть для меня дверь. – Обещаю, порулить дам. У меня страховка не ограниченная.
- Да ты меня балуешь, - я разместилась в прохладном салоне, запах Виктора приятно защекотал ноздри. – А теперь поехали. С твоей стороны было крайне безрассудно парковаться возле ворот.
- Волнуешься? – спросил он, усевшись рядом. – Как же приятно.
Пространство заполнило мурчание.
- Да как ты это делаешь? – я сняла очки и пытливо уставилась в искрящиеся глаза. – Никак в толк не возьму.
- Секрет, - шепнул Вик и чмокнул меня в кончик носа, от чего на моих скулах проступил румянец. – Пристегните ремни, дамы и господа. Следующая остановка – «Моль».
Речь шла о районе в глубине города, что примыкал к двум холмам, с которых Долград был виден словно на ладони.
Удобно устроившись на мягком сидении, я с наслаждение слушала «Imagine Dragons» и наблюдала за Виктором, ведущим автомобиль так, будто он ласкал женщину: плавно, нежно. При этом парень выглядел совершенно расслабленным в синих бермудах карго и полосатой рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы.
- О чем думаешь, моя Азалия? – спросил Вик, не отрывая взор от извилистых тенистых улочек, по которым срезать путь могли лишь местные без боязни заплутать.
- О том, что ты нисколько не поменялся, - призналась я, перекрещивая ноги. – Приятно осознавать, что хоть что-то осталось прежним.
Он лишь улыбнулся, не став пускаться в расспросы, и эта его черта мне всегда импонировала.
- Здесь? – поинтересовалась я, когда Виктор притормозил у ни чем непримечательного магазинчика, и уже собралась выходить, но мой спутник остановил меня, положив ладонь на оголенную кожу бедра.
- Сиди, - попросил он и, тихонько сжав ногу, покинул пределы «Форда».
- Ладно, - промямлила я и посмотрела на покалывающее от прикосновения место.
Что я делала здесь? Рядом с человеком, которого собственноручно отшила и попросила не звонить и не писать, потому что мне было стыдно за то, что он незаслуженно пострадал из-за меня и моего ненормального братца. А теперь я сидела в его тачке и ждала порцию своего любимого мороженного.
- Держи, - Витя протянул мне вишневый «Шок», фруктовый лед, который найти в Долграде было делом нелегким. - А я, пожалуй, яблочным зубы себе отморожу.
- С каких это пор ты ешь фруктовый лед? – подивилась я, надрывая хрустящую упаковку. - А как же фисташковое мороженное?
- Я проникся твоей философией, - повел он широкой бровью, наблюдая за мной, лизнувшей красную ледышку. – У нашего первого поцелуя был вишневый вкус «Шока».
- А? – я застыла и, должно быть, выглядела крайне глупо.
- Да так, - передернул Вик плечами и завел мотор. – Размышления вслух.
***
Мы без устали болтали о мелочах, которые были понятны и смешны лишь нам. Впитывали знойный воздух родного города, петляли по кривым улицам, открывали его заново. Пили колу со льдом. Катались на роликах с детишками в разноцветных майках. Прожигали сумерки огнями фар, а после сидели на сложенных плитах недостроенной смотровой площадки, уплетая пиццу с креветками, купленной в самой лучшей пиццерии на всем побережье.
Там, смотря на разноцветные огни Долграда, я пыталась представить, как бы все сложилось, если бы судьба не сыграла с моей семьей такую злую шутку. Если бы я не улетела в чужую страну и провела там хоть и продуктивное, но, по сути, бессмысленное время, по истечении которого не поменялось ничего.
- Съешь еще кусочек, - уговаривал Вик, наматывая на палец выбившуюся из косы прядь.
- Уже наелась.
Наши лица разделяло сантиметров пятнадцать. Ощущая дуновения его дыхания, я все отчетливее осознавала ту химию, что всегда была меж мной и Виктором. Влечение. Страсть. Взрыв адреналина.
- Моя Азалия, - прохладные костяшки скользнули по разгоряченной щеке, - все еще пахнет вишней.
Громкая трель телефона разорвала создавшуюся атмосферу в клочья, оставив лишь напряжение и неудовлетворенность.
- Да, - ответила я на видео-звонок Инги, которая появилась на экране что-то усердно жующей. – Привет.
- Здрасте-здрасте, - помахала сестренка, судя по всему, находясь на кухне отчего дома. – И где это вас носит, барышня? И почему так темно?
- Я же сказала, что буду поздно, - воздух покинул легкие, превратившись в протяжный вздох.
- Ты сказала «наверное», - возразила девушка назидательно. – А это не одно и то же. А где же Нина?
– Что? – опешила я, а Виктор подвинулся ближе, обхватив рукой мою талию, что я различала смутно.
- Тысячу лет ее не видела, - не заметила Ин моей реакции. - Блин, да почему темно так? Я тебя еле вижу.
Не успела я ответить, как ее глаза округлились до неимоверных размеров за долю секунды, а губы приоткрылись в немом удивлении.
- Привет, - поздоровался Витя беспечно, появившись в кадре, и обнажил ровные зубы. – Действительно, тысячу лет не виделись.
Последнее слово утонуло в треске и оглушительном возгласе матери.
- Господи, Юлиан!
- Что произошло?! – спросила я у смотрящей в сторону Инги, которая тот час же уставилась во фронтальную камеру.
- Юл стакан раздавил, - пояснила она и нервно улыбнулась. – Эм, ладно. Поговорим позже.
Звонок прервался. Я устало потерла переносицу свободной рукой.
- Ты говорил, что я могу покататься на «Форде», - напомнила я Виктору, который по-прежнему бережно обнимал мой стан. – Как насчет сейчас?
- Конечно, моя Азалия, - кивнул тот. - Как скажешь.
И снова никаких вопросов. Будто ничего не произошло. Будто ничего не нарушало нашего уединения. Только вот я не могла не думать. Не думать о Юлиане, который раздавил стакан рукой, стоило ему услышать голос Вика. А так же о том, что ждало меня по возвращении.