ТРИ
Тягу к кулинарии я переняла от матери, которая из самых простых продуктов могла создать безумно вкусное блюдо, аромат которого наполнял дом, гоня всю семью к столу. Однако я предпочла пойти по кондитерскому пути и даже вместе с сестрой создала «Леди Мармел», разработав авторское меню. Инга же, имея экономическое образование, занялась всеми остальными вопросами и продолжила наше дело после моего отбытия на родину Шерлока Холмса, откуда я присылала ей рецепты, идеи которых приходили в самых неожиданных местах.
Крем суп из шампиньонов на обед был восхитительным, но в тот день мама решила разойтись, окрыленная возвращением младшей дочери, так что ужин состоял из трех блюд: спагетти в сливочном соусе, салата из свежих овощей, а так же пирога с ревенем. Последнее было любимым лакомством отца, что вернулся домой к шести часам, на ходу ослабляя удавку галстука.
- Аза! – воскликнул он, увидев меня на кухне рядом с суетящейся супругой. – Господи, когда ты приехала? – на лице с массивной челюстью и кустистыми темными бровями появилась улыбка, которую унаследовала Инга – задорная, приправленная щепоткой хитрости. – И почему никто меня не предупредил?
- А мы сами не знали, - ответила за меня мама, поправляя невидимые складки на скатерти цвета горчицы.
Папины объятия были крепкими и надежными, так же как он сам. Я всегда сравнивала этого высокого мужчину с посеребренными годами каштановыми волосами с тихой гаванью. Жаль, что Юлиан не унаследовал и малой толики отцовского спокойствия и выдержки.
Инга приехала вслед за родителем, решившим, что лучшего повода для открытия бутылочки дорогого вина, купленной во время поездки во Францию, не найти. Буквально излучая отличное настроение, она разместилась напротив меня.
- Юлиана не ждать? – поинтересовалась сестра и взялась за блюдо со спагетти. – Впрочем, как всегда.
- Он трубку не берет, - от меня не укрылось волнение в грудном голосе матери. – Наверняка ни крошки в рот не взял за сегодня.
- Ничего с ним не станется. Чай не маленький.
- Инга права, - отец поднял свой бокал с красным «Шато Ля Лагун». – А теперь давайте выпьем за приезд Азы. Надеюсь, окончательный.
- Я тоже надеюсь, - кивнула я.
- Разумеется, окончательный, - встрепенулась мама. – Никуда больше не пущу. Мои нервы такого не выдержат. Одна. В чужой стране.
- Все было не так уж плохо, - я пригубила и отставила бокал, ощущая приятное послевкусие. – Элизабет прекрасная девушка. Ноттингем красив. А работать у Колина было одним удовольствием.
- А эта Элизабет, - женщина прочистила горло. – Она не имела на тебя виды?
Вилка застыла, а взгляд переместился на сестренку, уплетающую спагетти за обе щеки.
- Я случайно, - развела она руками и криво усмехнулась.
- Нет, - ответила я и отправила в рот кусочек огурца. - Не имела. Лизи еще со школы встречается с Одри. Недавно они даже съехались.
- Какой ужас, - родительница вновь откашлялась и поморщилась. – Куда только их родители смотрят.
- Они приняли детей такими, какие они есть, - я насадила на столовый прибор часть помидора.
- Весьма прогрессивно, - скривилась она еще сильнее.
- Встретила Робин Гуда в Шервудском лесу? – сменил тему папа, за что я была ему благодарна.
- А то! На фестивале «Robin Hood Padgent» их было очень много. Кстати, стрелять из лука довольно весело.
- Хм, - задумалась Инга. – Стрелять из лука говоришь? Я бы попробовала. Только вот найду местечко поближе.
- Слышал, на турбазе в горах есть нечто подобное, - закивал мужчина рядом с ней.
- Нет, вы совершено не бережете мои нервы! – мама всегда была противницей подобных развлечений.
- Успокойся, миссис Беннет, - подразнил ее муж и подмигнул мне, еле сдерживающей смех.
- Что? – спина хозяйки дома вытянулась в струну. – Нет, я совершенно на нее не похожа!
- Совершенно, - подтвердила Ин, но тут же выдала: - Мистер Беннет! Никакого сострадания к моим бедным нервам!
- Если только чуть-чуть, - сдалась мать, сохраняя чинную позу, чем лишь развеселила присутствующих.
В подобной манере прошел весь ужин, во время которого я все больше удивлялась тому, как долго смогла продержаться вдали от родных, по которым скучала каждое мгновение.
Родители обменивались колкими шутками и заваливали меня вопросами о жизни в Соединенном Королевстве. Инга вставляла свои «пять копеек», говорила о работе и о Кузе – виновнике непрекращающихся вибраций ее смартфона от входящих сообщений. Я рассказывала о кондитерской, Колине и Джейн. О том, как долго привыкала к двум кранам в ванной: с горячей и холодной водой. О исконно английском завтраке, от которого у меня случилось несварение в первый же день. О миссис Бенедикт, моей соседке и любительнице старых английских фильмов. И о том, что каждое воскресение я становилась невольным зрителем «Больших надежд» 1946-го года, снятого по произведению Чарльза Диккенса, поскольку из моих окон была видна гостиная пожилой леди, где она устраивалась в уютном английском кресле в компании своей таксы и выставляла звук практически на максимум.
Моя комната располагалась на втором этаже напротив обители Юлиана, что в прошлом играло на руку, а в данных обстоятельствах могло стать проблемой. Получив отказ на предложение загрузить посудомоечную машину, я, прихватив свой чемодан, дабы не откладывать распаковку в долгий ящик, поднялась наверх и толкнула дверь из светлого дерева в синих и виридиановых узорах.
Ничего не изменилось: шершавые стены, походившие на сухой песок, двуспальная кровать, заправленная коралловым постельным бельем, сундук в ногах, служивший и столиком, и местом для хранения журналов, ореховый паркетный пол, книжные полки на дальней стене.
Подкатив чемодан к шкафчику в углу, я распахнула его и увидела аккуратные стопки вещей, из которых выудила красные спортивные шорты и синюю футболку с тигром, после чего раскрыла молнию и принялась рассортировывать остатки английского гардероба: что-то в недра хранителя вещей, что-то в корзину для белья в уже персональной ванной, поскольку Инга съехала на собственную квартиру со свежим ремонтом неподалеку от «Леди Мармел».
- Детка, - позвала меня мама, когда я вышла из ванной после прохладного душа, прежде отправив пустой чемодан на заслуженный отдых под кровать. – Ты не против, если я пойду – прилягу? Очень уж хочется спать.
- Разумеется! – я стянула с головы полотенце и откинула назад спутанные бардовые локоны. – Поверь, утром я буду здесь, а также в обед и вечером, да и все последующие дни. Еще устанешь от меня.
- Солнышко, - женщина подошла ближе и коснулась моей щеки. – Скорее уж ты от меня устанешь.
Я не стала спорить, вызвав ее смешок.
- Спокойной ночи, милая.
- Спокойной, - отозвалась я, провожая миниатюрную фигуру взглядом, отметив, с какой тоской мама покосилась на запертую дверь спальни брата.
« - Не надо, Аза, - твердил внутренний голос, пока руки сушили волосы пушистым полотенцем. – Тебе все равно, где он. Окей, пусть не все равно, но это не повод заглядывать в его комнату. Чего ты там не видела?».
Черт, да я знала каждый угол соседнего помещения. Каждый рисунок на стенах гейнсборо, а потолок, украшенный газетными вырезками, в которых просматривался рисунок черепа, могла представить с закрытыми глазами в мельчайших подробностях. А все потому, что я проводила в этой комнате большую часть свободного времени. Я пряталась в ней, когда мне было плохо. Смотрела фильмы, закутавшись в черное одеяло. Собирала на полу пазлы или же вырезала изображения из старых журналов, дабы Юл мог творить и вытворять. И я знала, где лежал запасной ключ, который каким-то неведомым образом оказался в моей руке.
Замок поддался мягко. Дверь отворилась беззвучно, являя угасающий свет сумерек, покуда ноги совершали медленные шаги по прохладной лакированной доске под шум потолочного вентилятора и моего беспокойного дыхания. В нос ударили запахи мяты и грейпфрута. Его любимый парфюм, который пронизывал весь воздух. Воздух, поступающий в мои легкие, а оттуда в кровь и сердце, ускоряющее ритм в геометрической прогрессии.
Мне не следовало быть здесь. Не следовало переступать порог места, с которого все началось. Началось, когда дождь барабанил по оконному стеклу.
«... - Скажи, - его шепот с резким запахом виски заставлял меня дрожать. – Он трогал тебя? Трогал?
- О чем ты говоришь? – выдохнула я испуганно, не узнавая в парне, что прижимал меня к матрасу, любимого брата. – Юлиан, прекрати. Мне больно!
- Я видел вас, - его глаза были черны как никогда. - Видел.
- Да что с тобой?! Мы просто целовались! И вообще, это не твое дело.
- Ошибаешься. Все, что касается тебя – мое дело. Ты мое дело!
- По-моему, тебе следует проспаться, - я зашевелилась, но Юл лишь сильнее навалился тяжестью своего тела, полностью обездвиживая.
- Ты не представляешь, - его голос стал едва различимым. – Ты не представляешь, что я чувствую каждый день. Ты не представляешь, как я ненавижу себя за это.
Я молчала, не в силах понять, что творилось с моим лучшим другом, который никогда не позволял себе обращаться со мной подобным образом.
- Оззи, - его лицо зарылось в мои волосы. – Моя Оззи.
Я едва не задохнулась, ощутив на скуле влагу языка, скользнувшую вниз по шее.
- Юл? – позвала я в панике, но парень продолжил невообразимое действо. – Юлиан?!
Но он будто не слышал меня, покрывая мокрыми поцелуями плечо и ключицу.
- Юлиан, прекрати! – протиснув руки между нашими телами, я уперлась в твердую грудь. – Пожалуйста!
Мне никогда не забыть мгновения, когда на губы упало его тяжелое дыхание, а пары алкоголя вскружили голову, смешавшись с адреналином.
- Юлиан! – закричала я прежде, чем мой мир рухнул, наполнившись вкусом виски...».
Погрузившись в воспоминания, я не заметила, что уже была не одна. Ведь он всегда двигался бесшумно. Словно хищник. Хищник, что прижался ко мне сзади и заключил в кольцо объятий. Кольцо, из которого не было выхода.