Петля [18+]

Алек

Я оставил Кэтрин одну, направляясь к уже подготовленой сцене. Омерзительное чувство заселось в груди, заставляя меня каждый раз оборачивается в поисках девушки. Может к черту? Люциана положил руку на моё плечо, подбадривая и успокаиваю мои, и без того шаткие нервы. Что-то не так. Я чувствую что что-то не так. Поднявшись на сцену, взглянул на большое количество людей. Их извращённый вкус к этому ритуалу в некотором роде меня забавлял. Люди часто поддавались искушению и соблазну, но это было что-то другое. Ощущая все той же привкус Кэтрин на своих губах, еле сдержал улыбку. Люциана наклонился к моему уху напомняя в мне где я нахожусь, и что следует делать.

Пройдя немного вперёд, заметил как друг исчез в толпе. Произнеся идиотскую клятву, пролив свою кровь вместо печати на документах официального назначения, я поднял голову вверх; прямо надо мной виднелся большой металлический ковш. От осознания, что в нем, меня передёрнуло. Запах метала и омерзительный привкус на языке, уже давал о себе знать. Кровь простояла около часа, и есть вероятность, что уже начала сворачиваться.

— За нового дона Семьи Моретти, — прокричал кто-то из гостей. — За Александро Моретти!

В один миг мне на голову вылилась красная жидкость. Вонь и липкая смесь облепила моё тело. Глаза залило, не позволяя ресницами даже открыться. Задыхаясь от недостатка кислорода, провел рукой по лицу, стирая остатки крови с глаз и носа. Какая мерзость. Руки начали липнуть, словно их окунули в мед, а костюм насквозь промок. Чёртовые  традиции. Это был один из моих любимых костюмов, мать вашу. Уверен, я выкину его сразу же после второго этапа.

— Заводите, — крикнул один из капо, махнув рукой в сторону коридора.

Мужчина шёл, спотыкаясь об собственные ноги. Чёрный мешок на голове скрывал его лицо, не позволяя гостям узнать личность человека. Я ощущал его страх. Ненависть. Беспомощность. Этого беднягу наказали за предательство, а такие вещи в Каморре караются смертью. Сегодня я палач. Сегодня я решаю, будет  ли он жить. И итог уже понятен, — нет. Поставив бедолагу на колени передо мной, Люциан вложил в мою руку пистолет. Тяжесть метала приятно овладела моей рукой. Поднеся дуло ко лбу Чарли, досчитал до десяти. Люциан отошёл на несколько шагов, наблюдая за стоящими внизу людьми.

Имею ли я право отнять жизнь? Определённо. Я не чувствую вину за убийства, лишь дискомфорт глубоко в груди. Я не бог. Отнимать жизнь человека довольно просто. Смериться с тем, что на твоих руках кровь — нет. С моего лба потекла красная смесь. Волосы прилипли к лицу. Один. Два. Три... Мужчина начал всхлипывать. Знал ли он кто его палач? Улыбнувшись чувству превосходства над ним, подошёл немного ближе. Его дрожь пробирала меня в восхищение.

Джулия подошла к Люциану. Её чёрное вечернее платье придавало волосам ещё большей насыщенности цвета. Красные губы, над которыми образовалась небольшая морщинка от напряжения, заставила меня сосредоточиться на ней. Сестра говорила тихо, так, что только друг услышал её слова. Каррера перевёл взгляд на меня. Скрывшись в толпе, не сказал ни слова. Джулия пошла за ним, даже не взглянув в мою сторону. Какого хрена?...

Не сейчас, Алек. Посмотрев на мужчину: тот уже успел намочиться в штаны от страха. Господи... Такое часто бывает; когда человеку страшно, когда он умирает, и даже когда он уже мертв. Обычный физиологический процесс. Мало кто вам расскажет, что когда человек уже мертв, с большой вероятностью, что его кишечник сам собой вытолкнет остаток ненужного в организме. Часто люди "портят" свои штаны даже после смерти. Это омерзительная часть нашей природы, но такова она есть.

— Не... убивайте, — сквозь всхлипы, произнёс Чарли. — П-пожалуйста.

Еще одна слабость человека, — желание жить. Чтобы выжить, ты будешь согласен на что угодно, даже если придется кому-то отсосать. Это забавная часть, но меня она не интересовала. В Каморре ты учишься смирению к смерти. Твоё поведение и поступки, как и мозг, должен знать, что в любой момент ты умрёшь. Боль заменяется страхом, страх — отчаяньем. С болью участников Семьи учат бороться с самого детства. Интересный факт: когда воин в Древнем Риме был ранен, и не мог дальше воевать из-за серьёзных ранений, ему ломали пальцы рук. Наш мозг устроен довольно странно, — он не может концентрироваться на несколько болезненных ощущений сразу. Ломая пальцы воины забывали о ранениях, не ощущая боли из-за них. Похожая система существовала и в Каморре. Мальчиков с восьми лет учили привыкать к боли. В девять лет отец сломал мне руку, а после два пальца на ноге, заставляя ходить с переломами три дня, пока мой организм не смерился с этим ощущением. Спустя час конечность опухла, посинела и набрякла. Через день пошёл воспалительный процесс. Мама без ведома отца, старалась хоть как-то снять его, давая мне обезболивающее и антибиотики. Ночью приходила в мою комнату делая компрессы, и фиксировала руку на кровати с помощью одеяла и ремней. Через три дня я привык к боли, и начал активно пользоваться рукой. Ноги сами по себе начали стоять ровно на земле. И только после этого мне разрешили воспользоваться помощью доктора.

Слабость этого человека поражала меня. Как он мог быть в Семье, если не может даже достойно принять свою смерть. Мой счёт в голове дошёл до девяти, и я приготовился. На десять вместе с моим выстрелом, прозвучали аплодисменты. Бездушное тело Чарли упало набок. Кровь разлилась по сцене смешиваясь с кровью быка, а мое внутреннее удовольствие начало меня пугать. Я не отец. Я не стану чудовищем. Спустившись вниз, протянул пистолет в руку солдата. Брайан забрал оружие, положив его в кобуру, улыбнулся во все тридцать два.

— Где Люциана? — не вытирая рук, обернулся к трупу Чарли, спросил я.

— Дон, я... Он не хотел срывать ваше посвящение, поэтому... — его тихие слова закрутили мои шестерёнки в голове. Что-то произошло.

— Говори уже, — труп Чарли накрыли белой простыню, переступая через него, словно через палку.

— Мисс Янг пропала.

Моё тело отреагировал быстрее чем мозг. Обойдя Брайана, я быстрым шагом двинулся к выходу из крыши.

«Мисс Янг пропала»

Черт, черт, черт. Знал же, что что-то не так.

— Мистер Моретти, хочу поздравить вас с новым назначением, — перекрыв мне дорогу к дверям, сказал один из крупных инвесторов.

— Благодарю за то, что пришли на столь... сомнительное мероприятие, — отказать в разговоре было бы слишком грубо, я не мог потерять высокого человека в первый же день назначения.

— Ну, что вы. Это было довольно интересное зрелище, – старик улыбнулся, осмотрел меня с ног до головы. Что ж, хотя бы кровавая картинка, которая постает на его глазах в виде меня, его не пугала.

— Прошу меня простить, мне нужно переодеться и принять душ, ибо кровь слишком сильно портит мои волосы, — засмеявшись моим словам мужчина отошёл в сторону, открывая мне путь к выходу.

Выбежав в коридор, увидел Люциана и Джулию. Те стояли вместе с несколькими солдатами, тихо переговариваясь. Мой взгляд метнулся к кровавому следу от дверей туалета и до стоящего спиной ко мне Люциана.

— У тебя три секунды объяснить, что, мать твою, происходит, — моя ярость начала выходить наружу. Подойдя к другу, тот обернулся. Мне открылось омерзительное лицо Берлускони младшего, в кругу моих людей. Его рука перебинтованная куском ткани, а лицо знатно украшали синяки.

— Что он здесь делает в таком виде? — посмотрев в глаза Даниеля, спросил я.

— Оу, пришёл бы ты на пару минут раньше вид был бы у него куда лучше, — злоба в голосе моей сестры, обратила моё внимание.

— Где Кэтрин?

— Мы это и пытаемся выяснить, — ответил Люциана не отрывая взгляда от ублюдка Берлускони. — Везите его на склад.

Двое людей схватили Даниеля за руки, потянув его к лифту, парочку раз ударив его в живот.

— Ты убил его? — перевёл свое внимание на меня, спросил друг.

Я кивнул, не желая говорить ни о чем, кроме Кэтрин.

— Где она?

— Не знаю. — выдохнув Люциан скрестил руки на груди. — Джулия заметила пропажу Кэтрин сразу после начала посвящения. Один мужчина сказал ей, что она была тут, среди толпы, но после поисков она её не нашла. Тогда сказала мне. Мы обыскали каждый закоулок, но в туалете нашли Берлускони.

— Кэтрин была с ним. — Пазлы в голове начали потихоньку складываться, образуя общую картинку. — Он что-то с ней сделал?

— Тебе не понравиться то, что я скажу, но прошу, мысли здраво. — начало мне уже не нравиться. Если этот урод прикоснулся к ней, я убью его. Я. Мать. Его. Заставлю его заплатить.

— Я нашёл его с огнестрельной раной, с расстегнутой рубашкой, и... Пиджак Янг валялся на полу.

— Что... — тяжело дыша, я попытался взять себя в руки. — Что он говорит?

— Он сказал «Она великолепно целуется и сопротивляется, что заводит меня ещё больше» — ответила Джулия.

Схватив из кобуры Люциана пистолет, направился к лифту. Я слышал крики, моё имя слетало с уст сестры, когда я зашёл в кабину, нажал кнопку первого этажа. Люциан не успел забежать внутрь, — дверь лифта закрылась перед его носом. Это конец империи Берлускони, ублюдок. Выйдя на первом этаже, люди ахнувши, отходили в стороны, прячась за мебелью. Я и забыл, что весь в крови, и в моей руке пистолет. Забавное, наверное, зрелище.

Выйдя на улицу, пошёл к стоянке. Сев в свою тачку, завёл двигатель. Склад. Что ж, это моё любимое место.

— Блядь, Алек, остановись. — дверца пассажирского сидения открылась, внутрь сел Люциан. — Ты не можешь его убить, твою мать! Ты и так нарушил кучу законов. Тебя казнят за это.

— Война между Семьями уже началась, — повернув руль, так что машину занесло, прокричал я. — Он прикасался к ней! А теперь она не известно где!

— Знаю, брат, знаю! Но ты не можешь просто так его убить, — тяжело вздохнула, Люциан посмотрел на дорогу. — Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю тебе. Мы её найдём.

Ночной город стремительно менял свой пейзаж из пустых улиц на полные светом небоскрёбы. Я свернул на направо, вспоминая дорогу к складу. Мышцы болели от напряжения, кровь на лице начала засыхать, стягивая кожу почти до боли. Я не чувствовал вони, лишь по виду своего костюма в зеркале заднего вида, понял — образ у меня устрашающий. Волосы засохли, образуя кровавые сосульки, которые падали на лоб. Глаза светились от ярости, словно у быка на родео. Засохлая кровь потрескалась на руках, облегая пальцы некой паутиной. Отпустив руль, быстро снял пиджак, — он стал слишком тяжёлый от жидкости, которую впитал. Автомобиль занесло влево, и я схватил руль обратно выравнивая его, пока  мы не попали в аварию. Мой телефон засветился, забыл что, оставил его в салоне. Увидев имя Кэтрин резко затормозил.

Кэтрин: Мне стало не хорошо. Я поехала домой. Прости, что не смогла быть на твоём посвящении. Люблю тебя.

Не хорошо? Она это так называет? Зачем Кэтрин врать? Я таращился на смс около пяти минут, пытаясь переварить прочитанное. Набрав её номер, приложил телефон к уху. Длинные гудки, и ничего больше. Длинные, пугающие гудки, заставляющие моё сердце сжаться от волнения. Ну же, детка, давай, возьми трубку. Ещё один набор, а после ещё один. Ничего. Она не брала трубку.

— Возьми, блядь, телефон! — заорал я, не обращая внимание на рядом сидящего Люциана.

— Поехали в пентхаус. — спокойно произнёс друг. — Если она написала, что поехала домой, поехали в пентхаус.

* * * * * * * * * * * * *

Я забежал в фойе, не обращая внимание на взволнованные взгляды работников. Зайдя в лифт, посмотрел на свое отражение в зеркальных дверях. Да, вид у меня пугающий. К черту. Люциан стоял молча, казалось, боялся  даже дышать. Дверь лифта открылась, и я ворвался в квартиру. Было темно. Свет на первом этаже был выключен. Слабый звук струи воды доносится со второго этажа, со стороны спальни. Мы поднялись по лестнице, не включая ламп, не нарушая тишины. Подойдя к двери спальни, заметил, что платье в котором была Кэтрин лежало на кровати. Оно было порванное...  Свет горел в комнате, но самой девушке в ней не было. Послышался негромкий шум из ванной комнаты, и я посмотрела на Люциана. Друг понял, что дальше вход ему запрещён.

— Я буду внизу.

Зайдя в комнату, закрыл за собой дверь. Подойдя к кровати, поднял платье перед глазами. Если этот ублюдок... Я даже боялся подумать об этом. Моя мать много лет терпела сексуально насилие со стороны отца. Мне самому многое приходилось видеть в стенах его дома. Я видел, что становится с женщинами мафии. Они ломаются. Становится живым трупом, и все из-за нас, мужчин. Шум воды стих, и я повернул голову к дверям ванны. Кэтрин вышла в одном полотенце, с мокрыми волосами, по которых струились капли воды. Она застыла. Не ожидала меня видеть? Или боялась? Сделав шаг к ней, мысленно отметил, что девушка не вздрогнула от этого жеста. Войдя в комнату, Янг встала передо мной, смотря на меня красными от слез глазами.

— Говори, — грубее чем ожидалось, сказал я.

Подойдя к девушке, сокращая тот мост, что образовался между нами, мои глаза нашли синие следы на теле. Руки, разбитая губа, шея... Она старалась прикрыть шею волосами, но это плохо удавалось. Да и зачем? Боялась, что я разозлюсь?

— Тебе больно? — Притянув её за руку к кровати, усадил маленькое тело на край. Встав на колени возле неё, я заглянул в зелёные камни. Они потухли. Глаза больше не светились тем огнем, что так сильно мне нравился. Больше не было той яркой вспышки.

— Нет, — шёпотом ответила Кэтрин. — Больше не болит.

Её голос был хриплым, как после часового плача. Сломаным, что больше всего напугало меня.

— Я убью его, и...

— Прости меня, — я застыл. — Прости за то, что он сумел ко мне прикоснуться.  Прости, за то, что не смогла за себя постоять.

Мне захотелось кричать. Она винит себя? Самое больное, что рвало мне сердце, — она считает что я буду винить её...

— Он... Он, что-то ещё сделал? — губы пересохли, когда слова наконец-то слетели с уст, её глаза встретились с моими.

— Нет. Не успел. Мне было так больно, так противно... Но, — её улыбка, лёгкая, еле заметная появилась на губах. — думаю, я хорошо ему врезала.

Притянув Кэтрин к груди, крепко обнял. Моя. Все в ней принадлежало мне: её запах, её голос, её душа, её сердце. Я убью Берлускони. За то, что посмел даже дыхнуть в её сторону, но потом. Сейчас мою грудь сжимало облегчение, тёплое, слегка волнительное. Она цела, жива, и почти невредима.

— Я убью его. Их всех убью — прошептал я в её макушку.

Кэтрин подарила мне нежный поцелуй, положив свою голову мне на плече. Её тело обмякло в моих руках. Потеряла ли она сознание? Или просто расслабилась?
Девушку не волноаалп кровь на моем теле. Ей не было страшно от моего вида, даже зная, что я сеголня сделал. Казалось, она даже не видит моего внешнего вида. Да и я сам забыл уже, как сильно зуд начал сводить меня с ума.

— Он... Ты нашёл Берлускони? — её шёпот, почти неслышный, обрадовав  мой чуткий слух.

Она хотела знать убил ли я его? Или может что я собираю с ним делать. Ответ прост, — нет, не убил, но собираюсь.

— У меня есть идея как наказать его, если ты об этом.

— Просто отрезать ему член не подойдёт? — я засмеялся её кислой гримасе, посмотряв на девушку сверху вниз.

— Однозначно лучше, — она встала с кровати, открыв шкаф, достала свои чёрные джинсы и тёплый свитер. — Думаю, твой брат хотел бы меня видеть.

— Не уверен, что это хорошая идея.

— Это великолепная идея.

Кэтрин скинула свое полотенце, оголяясь передо мной. Мой член сипнулся, но я сдержался, замечая синие следы на бледной, молочной коже. Я уже говорил, что убью этого ублюдка? Так вот, сначала я отрежу ему его достоинство, заставлю его съесть, а после убью. Обещаю.  

Кэтрин

Охрана наблюдала за каждым моим шагом. Я прошла мимо металлических дверей, оставляя очередную камеру позади. Отперев двери, мужчина пропустил меня вперёд. Посмотрев на меня, он кивнул давая понять, что наша договорённость в силе. Я улыбнулась, закрывая за собой металлическую дверь на замок. Повернув голову в сторону сидящего, нацепила маску безразличия. Подойдя к столу, посмотрела на Моретти сверху. Его волосы были идеально уложенные, дерзкая улыбка красовалось на губах, а явные признаки самоуверенность говорили о том, что этот человек не знает за чем я сюда пришла.

— Приятно видеть тебя, любовь моя. — произнёс мужчина, откинувшись на спинку стула.

Я молча села напротив него, наблюдая как моё тело неосознанно напряглось.

— Сегодня ты без своего дружка? — поинтересовался Марио, оглядывая моё лицо. Его взгляд остановился на разбитой губе, и тот улыбнулся своим мыслям. Мерзость.

— Скажи, дорогая, твой мужчина предпочитает грубо?

— Мой мужчина предпочитает, чтобы ты затыкался, чтобы не тратить моё время. Я здесь по делу.

— Конечно, а как иначе? — его уверенность в голосе начала раздражать. — Скоро последнее слушанье. И, так уж и быть я не буду сильно на тебя злиться за то, что меня снова посадили в эту дыру.

Обведя помещение взглядом, я сморщилась. Запах мочи и сигар, казалось, пропитались этими стенами, не оставляя ни единого шанса на нормальное дыхание.

— Я не по этому здесь. Я вспомнила, — его глаза нашли мои, с небольшим шоком наблюдая за моими губами. — Я вспомнила все, что произошло семнадцать лет назад. Помню, что ты сделал с моей мамой, и папой. Помню, как притрагивался ко мне, и какой ужас тогда окутал моё тело.

— Это было превосходное чувство.

Больной ублюдок.

— Ты была такой маленькой. Такой беспомощной, — словно в бреду начал твердить Марио. — Я так хотел прикоснуться к тебе. Так желал попробовать твои губы на вкус...

С каждым словом, моё тело охватывала дрожь и ненависть. Мерзость. Гребаный педофил. Я была ребёнком, в то время когда он совершеннолетним придурком. Убийцей. Я помню с какой жаждой Моретти смотрел на меня в ту ночь. Страх. Ненависть. Словами не описать какую ненависть я испытывала к этому человеку.

— Ты болен, — шёпот стал единственным спасением нашей тишины.

— Возможно. И что с того? — смех Марио пробрался сквозь кожу. — Каждый из нас болен по своему. Я все равно получу свое. Хочешь ты этого или нет.

— Зачем?... Зачем ты сделал это? Зачем убил маму? — про отца я знала. Это была месть. Показатель силы, но мама...

— Всё очень просто, принцесса, — улыбка скрасила молодое лицо, показывая небольшие ямочки на щеках. — Потому что мог.

Потому что мог... Он убил её потому, что мог. Потому что имел такую возможность, власть над ситуацией. Омерзительно. Жестоко. Прикрыв глаза я нащупала уже знакомый метал в кармане куртки. Ты пожалеешь об этом, Кэтрин. Ты станешь проблемой. Да и что с того?

Встав со стола, подошла к Марио вплотную.

— Я ненавижу тебя.

— Знаю

— Я никогда не прощу тебя, и не дам жить нормальной жизнью.

— Знаю.

— Я убью тебя.

— Знаю.

Тёмные глаза обвели моё тело взглядом. Тяжесть его внимания накрыла меня с головой. Отодвинув мужчину чуточку назад, перекинула ногу через его талию, садясь поудобнее на его колени.

— Я... — между нашими губами были считанные миллиметры, и его дыхание обожгло мои губы. — Хочу тебя...

Не дожидаясь моих дальнейших слов, Марио накрыл мои губы своими. Страстно, пожирая. Он не целовал, не пробовал на вкус. Моретти брал то, что было по его мнению его. Схватив мои волосы на затылке, потянул назад, оголяя шею. Его вторая рука бродил по моему телу, осыпая его мурашками. Снова вцепившись в мои губы, до самой крови, Марио зарычал истошным звуком.

— Черт, как же я хочу тебя, – прорычал мужчина.

— Да, — паника давила, не давала сделать вздоха. Марио был грубым, холодным, ненасытным. — Да, я тоже. Но... — Не дожидаясь ответа мужчины, я сделала то, ради чего пришла.

Захрипев, Марито отпустил меня. Его глаза расширились  от  шока. Кинжал в горле, великолепно красовался с этого ракурса. Я сделала это. Тонкая струя крови полилась с его губ. Руки обмякли, а дыхание начало замедляться.

— Но я ждала дольше тебя.

Прохрипев непонятные для меня слова, мужчина завалился набок. Встав с его колен, я вытянула лезвие. Кровь брызнула в разные стороны, облив моё лицо. Странное удовлетворение разлилось по моем теле, когда бездыханное тело Марио Моретти упало на землю с глухим звуком, а мои губы растянутые в улыбке позвав смотрителя.

— Это была стычка между заключённым. Придумайте сами чего они не поделили. — сказала я, когда дверь в камеру открылась.

— Его похоронить, госпожа? — спросил мальчишка, таращась на труп мужчины.

— Пускай гниет в безымянной могиле.

— Так, точно. — ответил парень, подойдя к Марио.

— Повещай на его надгробьи верёвку в виде петли.

— Эм... Хорошо, госпожа.

Труп Моретти положили в мешок, а в моей голове крутились миллион вопросов.

«Она завяжет петлю на твоей шее, пока ты не сдохнешь»

Я выполнила твоё желание, мама. Ты мной гордишься?