Петля [18+]

Кэтрин
Семнадцать лет назад
Ночь Рождества

Сквозь сон ко мне доносились шаги. Я открыла глаза, наблюдая как тонкая линия света проводилась от приоткрытых дверей. Мама и папа часто оставляли свет в коридоре включённым, зная о моем страхе темноты. Что-то упало на первом этаже, и я подумала не пришёл ли Санта, или не стоит ли мне сыграть спящую красавицу, и удивиться найдя под ёлкой давно желанную книгу. Потянувшись к тумбе возле кровати, включила свет. Откинув одеяло вбок, мои ноги спустились на теплый белый коврик, заставляя прикрыть глаза от, все ещё нахлынувшего сна. Посуда, или, как я считала по звуку удара, упала на пол, позволяя мне забыть об усталости. Подойдя к двери, приоткрыла её достаточно, чтобы моя голова смогла выглянуть наружу. Пижаму с кролика и белого цвета, мне подарила миссис Филипс, наша помощница по дому, всего несколько дней назад, но мне уже не хотелось её снимать ни на секунду. Я любила эту весёлую женщину со жгуче-рыжими волосами и доброй улыбкой. Она часто разрешали мне играть на кухне, пока сама готовила что-то вкусное на обед или ужин.
Шум повторился, и я вышла в коридор, прислушиваясь к собственным шагам.

- Мам?

Ответа не последовала. В груди сжало от тревоги. Может это Самуэль? Брат не приехал на сегодняшний ужин, и это безумно разозлило папу. Может он все таки решил меня поведать? В любом случае, если это "Санта", в которого я кстати не верила с лет так пяти, мне стоит вернуться в постель, и сыграть знатный спектакль утром перед родителями. Пройдя комнату Маттео, я переступила через мягкую игрушку медведя. Что она делала в коридоре? Стараясь двигаться как можно тише, подошла к лестнице. Из гостиной и кухни, освещенных белым светом ламп, доносились тихие голоса. Сделав шаг, я спустилась на одну ступеньку ниже, стараясь рассмотреть говорящих.

- Мама? - прошептала я так тихо, что подумала будто сама не услышала бы своего голоса со стороны.

Чёрная тень показалась из угла. Не успев даже пошевелиться, как чьи-то руки схватили меня за талию, прикрыв второй рукой рот, подняли снова наверх, скрывшись за углом, ближе к моей комнате. Повернув меня к себе, мама убрала руку от моего рта, приложив указательный палец к своим губам, приказываю молчать. Моя тревога увеличилась, а страх парализовал каждую клетку тела.

Что происходит? Где папа? Это все игра?

- Ш-ш-ш, — погладив меня по голове, мама старалась говорить как можно тише. - Молчи и слушай меня внимательно, поняла?

Я кивнула.

- Зайди в свою комнату, запри двери и возьми тёплые вещи. - начала женщина, оглянувшись к лестнице. - Вылезь через окно, я знаю, что ты часто так делала, когда мы с отцом не разрешали тебе идти гулять. - да? Я думала я, была незаметной. - Спустись вниз, и найди своего брата и сестру. Они уже на улице. А после бегите к соседнему дому и позвоните по этому номеру, — мама протянула мне бумажку с цифрами.

Ее ночная рубашка была в беспорядки, как и волосы. Глаза красные и полны ужасов. Моим телом прошла дрожь. Что случилось? Почему мама так напугана?

- Не возвращайтесь домой, пока я не приду за вами, хорошо?

- Что происходит? - мой всхлип был громче чем голос, но думаю, мама услышала мой вопрос. - Где папа?

- Нет времени на вопросы. Ты поняла, что нужно сделать?

Снова кивнув, я позволила холодным рукам притянуть меня к груди. Подавив очередной всхлип, взглянула на маму. Внизу кто-то крикнул, и я пошатнулась, желая увидеть что происходит. Мама удержала меня на месте. Слезы прошлись её бледными щеками. Поцеловал меня в лоб, она подтолкнула меня к двери моей комнаты.

- Non mollare mai, combattente (пер.с итал. «Никогда не сдавайся, боец»). Я люблю тебя, милая. Всех вас.

Глаза запекли от непролитых слез. Я не имела ни малейшего понятия, что происходило, почему мама достала их сейфа папин пистолет, и почему прямо сейчас я, закрыв дверь в свою комнату, достала со шкафа свою зимнюю куртку. Накинув на плечи одежду, открыла окно; переступив раму, вылезла на подоконник. Возле моего окна росло старое дерево, оно и было моим спасением в коротко временных побега из дома. Ухватившись за ветку, как всегда, последовала старому методу. Через пару секунд, оказавшись на земле, побежала к главной дорожке.

Холодный ветер хлестал меня по лицу, пока ледяные снежинки облепили волосы. Улицы сияли яркими гирляндами. Рождество не так должно было пройти, — твердил я себе, пока из груди не вырвался истошный всхлип. Горячие слезы стекали щеками. Нет, что-то не так. Почему мама не побежала со мной? Где Маттео и Бриана? Остановившись на пол дороги к соседскому красному дому, я осмотрела игрушечного оленя на крыши дома. Мама сказала, что брат и сестра уже побежали. Почему не дождались меня? Почему не разбудили? Обернувшись к своему дому, вздохнула. А если это розыгрыш? Что, если мама и папа решили проверить мою готовность к стрессовым ситуациям?

Развернувшись, я побежала назад. В любом случае я не трусиха. Я не буду убегать. Что может случиться? Тонкий слой снега накрыл землю, передавая пустой улице некой загадочности и сказочности.

Добежав до дома, остановилась, всматриваясь в окна. Свет до сих пор горел. Делая медленные шаги, подошла к входной двери. Приложив ухо к ней, прикрыла глаза. Вроде бы тихо. Истошный крик заставил меня в ужасе отскочить назад. Это мама кричала? Крик, который заставил мурашкам бегать по моей спине, повторился. Слезы не позволяли видеть ничего вокруг. Я побежала назад к своему окну. С момента как я залезла в свою комнату прошло всего несколько минут, а может и часов. Позволив себе отдышаться, осмотрела свою кровать; сюда никто не заходил. Ещё один визг. Прикрыв рот рукой, я беззвучно плакала. Мне страшно. Холодно. Сняв куртку, открыла дверь. Выбежав в коридор, пошла на звук криков. Несколько голосов превратились в один клубок непонятных звуков. Я двигалась медленно, тихо, как и учил папа. Сделав несколько шагов по лестнице, остановилась, проверяя слышны ли мои шаги. Спустившись вниз, спряталась за углом. Выглянув, совсем на сантиметр из своего укрытия, грудь сдавил ужас.
Папа лежал на полу; его грудь не поднималась в очередном вдохе, глаза смотрели прямо на меня... Так внимательно, презрительно, мёртвым взглядом. Слезы полились моими щеками. Прикрыв рот руками, стараясь не дышать так громко, задыхаясь. Шея отца лежала в неправильной позе, словно ее оторвали, а после как кукольной кукле снова прикрепили.

- Ты очень красивая, Киара, — прозвучал грубый мужской голос, привлекая моё внимание на себя.

Я подняла глаза выше, ужаснувшись ещё больше. Мама сидела на кухонном стуле. Мне было плохо ее видно из-за огромного тела закрывавшего весь обзор. В комнате было четверо. Четверо незнакомых мне мужчин, заняли разные углы гостиной; высокий худощавый блондин с большим шрамом выше глаза, сидел на диване, попивая что-то из любимого стакана папы; мужчина немного старше за первого, стоял в окне наблюдая за тем как снег медленно накрывал улицы Нью-Йорка; третий, стоял возле мамы, омерзительно улыбаясь своему другу.

- Ты заставляешь меня грустить, — наклонившись к маме, произнёс четвертый мужчина, стоящий прямо напротив мамы. Я видела только его спину, но его голос заставлял мое тело вздрогнуть.

- Я ещё раз спрошу. Ты хорошо подумай: где она?

- Пішов у сраку, виродок, — плюнув ему в лицо, прорычала мама.

Замахнувшись мужчина ударил маму по лицу. Подпрыгнула от неожиданности. Сильнее зажав рот, стараясь не выдать свое укрытие, продолжала смотреть. Нет, я не хотела. Я хотела подбежать, закричать, бить, метать... Но моё тело парализовал страх и ужас. Я не могла двигаться, могла лишь стоять там и смотреть.

Сплюнув кровь, мама рассмеялась. Казалось, её вовсе не волновало умерший папа в её ногах. Сердце болезненно екнуло. Он мертв. Папа умер. Его убили. Маму тоже убьют. Что я могу сделать? Неосознанно, я выдвинулась из укрытия ещё на несколько сантиметров.

- Знаешь, а мне нравится наши игры, дорогая. - спокойным голосом, сказал, как я поняла главный. - Это, в некотором смысле, доставляет мне удовольствие. Но я не люблю долго ждать. Поэтому, скажи мне, где девчонка и я оставлю тебя в живых.

Скажи, скажи, скажи, прошу. Пожалуйста. Скажи им все что им нужно, и давай убежим, умоляю.

- Ты никогда не получишь её, педофил гребаный. - голос мамы казался хриплым. - Ты будешь гореть в аду. Моя дочь вырастит и сама лично отомстит тебе за это. Она завяжет петлю на твоей гребенной шее, пока ты не сдохнешь.

Ещё одному удару я не вздрогнула. Отомстить... Мама сказала, чтобы я отомстила.

- Сучка, — схватив женщину за волосы, мужчина потащил маму к дивану.

Кинув маму на диван, он подозвал своего друга со светлыми волосами.

- Дай мне нож.

Мужчина послушался, протянув главному металлическую рукоятку. Мама не издала ни звука. Ни сейчас, когда он развязывал её руки, ни немного позже, когда вонзил холодный метал в её живот, проведя длинную линию от груди до самого низа живота. Я закричала. Я кричала. Истошно, громко. Её бездушный глаза смотрели вверх, пока кровь текла с дивана на пол. Даже отсюда мне казалось я видела внутренние органы. Меня стошнило. Все, что ещё вечером мы съели за этим семейным столом, вышло наружу. Мой писк вырвал из раздумий, и улыбки главного монстра. Сделав несколько шагов в мою сторону, мужчина засмеялся. Мерзким, чудовищный смехом от которого все моё нутро захотело умереть на месте. Он убил её... Убил их. Чудовище. Монстр. Боль. Такая сильная, что казалось я готова умереть от неё. Их нет, их больше нет. Не, нет, нет. Это шутка. Нет, это розыгрыш. Сейчас выйдет Самуэль и мы все посмеёмся. Точно посмеёмся.

Почувствовав горячее дыхание на своей щеке, пришла в себя. Осознав как близко монстр стоит ко мне, присен на корточки, я отпрянула. Окровавленный нож прошёлся по моим мокрым щекам, и я заметила как уголку его губ снова поднялись.

- Какая красивая, — прошептал убийца. - Совершенство. Божество. Моя.

Он провел острым концом ножа по моей шее, слегка разрезав ткань пижамы. Я не могла двигаться. Не могла даже закричать. Казалось, за эту секунду я потерялась во вселенной. Тёмные, пожирающие глаза следили за мной, наблюдая, восхищаясь. Резко наклонившись ко мне, сокращая расстояние между его губами и мной, мужчина впился в мою щеку. Я оттолкнулась от него, упала на пол, поползла к ступенькам ни на секунду не оборачиваясь к нему спиной.

- Запомни меня, Адэлина. - снова тот же смех. - Я вернусь за тобой. Ты будешь моей. Даже если придется ждать много лет. Запомни эту картинку. Запомни мой запах, ведь это единственное, что будет будить тебя каждую ночь. Запомни, что ты маленькая дрянь, которая будет ждать меня каждый день в своей кровати, раздвигая свои гребенные ноги для меня.

Я не знала о чем он говорит. Почему он произносит такие грязные вещи? Почему я ищу ответы на столь глупые вопросы, пока тела родителей лежат там? Я не знаю, не знаю, не знаю.

Всего за секунду я поднялась на ноги, и выбежала на улицу. Он позволил. Он позволил мне уйти. Через час приехала полиция. Видимо кто-то из соседей вызвал, когда увидел меня шастающую по ночной улице. Не знаю куда делись Бриана и Маттео, но мне было все равно. Они мертвы. Моя мама... Папа. О-они были убиты. Чудовище исчезло. Когда меня привезли в больницу, его уже не было в доме. А запах крови впитал каждый сантиметр этого дома, превращая мою крепость в фильм ужасов.

* * * * * * * * * * * * *

       Сейчас

- Что ты делаешь? - проигнорировав его колкость, спросила я.

Мне не верилось, что Даниель может причинить мне вред, хоть он и потерял моё доверие. Мужчины, что зашли вместе с ним, подошли ко мне на несколько шагов, но оставались на расстоянии. Костюм Даниеля от Brioni подчеркивали неплохое телосложение мужчины. Я знала, что он здесь не из-за посвящения Алека. Его глаза темнее, чем обычно. На скулах играли жёлчи, а брови встретились на переносице, словно это не мне стоило злиться, а ему. Черт, Кэтрин, ты вообще-то посадила его отца. Ну, фактически ещё не посадила, но он в СИЗО, в ожидании суда, поэтому... Нет, мне не жаль. Абсолютно. Берлускони убил мою дочь, продал меня как будто я какая-то вещь, избил меня. Это лишь малая часть списка "За что я убью старика Лорензо".
Сделав шаг вперёд, я перехватила взгляд Берлускони.

— Чего ты хочешь? Назад — подняв руку, остановила громил, когда те сделали шаг ко мне. — Даниелю известно, на что я способна. Не уверена, что вы желаете познакомиться с моими способностями.

Берлускони улыбнулся, не так как раньше улыбался мне, его улыбка казалась коварнее, устрашающе.

— Ты ничего мне не сделаешь. — сделав ещё несколько шагов к нему, вставая впритык. — Сам говорил.

Я аккуратно сняла туфли, став намного ниже чем была. Доставая мужчине до подбородка, сделала шаг в сторону, пытаясь обойти Даниеля. Схватив меня за локоть, парень притянул меня к себе. От удара в его грудь воздух вышел из лёгких. Какого хрена он творит?

— Не путай то, что когда-то я хотел твой зад на своём члене, с тем, как сильно я тебя ненавижу. Не зря же ты сняла свои туфли. Не для того, чтобы было удобнее бежать в случае чего? — сквозь зубы процедил Берлускони.

— Чего ты хочешь, Даниель?

— Вытяни моего отца, — отпустив мою руку, он толкнул меня назад. — Ты ведь в курсе, что сделал Алек?

Конечно я была в курсе. Съедала ли меня горечь и жалость? Нет. Жалела ли я о том, что сделал Моретти? Нет. Берлускони заслужил все то, что я с ним сделаю. Конечно, сдать его полиции был не мой основной план действий. Мне нужно было выбить из колени всю Семью, чем получить их дезориентированность. Убей матку, и все насекомые погибнут сами. Берлускони и был этой маткой. Убрав его, я с лёгкостью добьюсь падения всей империи, нужно только подождать.

Мужчины сзади меня ждали приказ Даниеля, не подходя ко мне. Не могу сказать, что мои слова напугали троих громил, нет. Но я заставила их нервничать.

— Я не буду вытягивать твоего отца, Даниель. Я вам не пункт первой помощи.

Парень подошёл ко мне. Схватив мой подбородок, поднял голову выше, так, чтобы я могла заглянуть в его глаза.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя убить, и в то же время взять прямо здесь.

Я невольно вздрогнула от его слов. Мне никогда не приходилось говорить с таким Даниелем. Неужели это и есть его истинное лицо? В тёмных глазах, казавших такими чужими и холодными, не было ни капли сострадания или сожаления.

— Ты не заставишь меня. У тебя ничего на меня нет, — его рука сильнее сжала мои скулы, в то время как мужчина наклонился ко мне. Наши лица были всего в нескольких сантиметров друг от друга. Запах алкоголя ударил в нос, когда Берлускони провел губами по моей щеке. Омерзительно.

— Как же я любил тебя, Кэтрин, — прикрыв глаза прошептал парень. — Чем он лучше меня? Чем, мать твою, он лучше меня? — шёпот перешёл на крик.

Снова вздрогнув, я толкнул мужчину в грудь   отошла назад, желая оказаться подальше от его ярости.

— Выйдете, — не отрывая от меня взгляда, приказал своим людям Даниель. — Стойте возле двери. Никого не впускать.

Моё сердце начало биться в бешеном ритме. Он ведь не сделает ничего, да? Я испуганно посмотрела на мужчин, которые уже скрылись за дверью. Они не закрыли её на замок, значит, у меня ещё был шанс убежать.

Сняв свой пиджак, мужчина смотрел на меня. Расстегнув первые две пуговицы рубашки, он медленно подошёл ко мне, загоняя меня в угол. Холодный камень умывальника впился в мою спину, напоминая о том, что произошло всего пол часа назад. Алек заметил моё отсутствие? Если да, почему не ищет? Здоровил возле двери в туалет точно кто-то заметит, и начнёт задавать вопросы. Подойдя ко мне, Даниель откинула мои волосы назад, оголяя мою шею. Свежие следы Моретти, заставили его остановиться. Отвернувшись, я начала просчитывать все возможные ходы для бедствия. Если смогу его ударить, удастся выбежать в коридор. А что тогда? На дверях стоят его люди. С тремя я не справлюсь. Наверное. Папа многому меня учил, но это никогда не было настоящим. Холодная рука обхватила мою шею. Я пискнула от неожиданности.

— Как же я давно хотел этого, — словно в бреду проговорил он. — Я надеялся, что каждая частичка тебя желает меня так же, как и я тебя, но ошибался.

Его влажные губы коснулись моей кожи, и я отодвинулась, стараясь оттолкнуть парня от себя. Нет, он ведь ничего не сделает мне. Обхват в мою талию одной рукой, второй схватив мои руки, Даниель увеличил напор.

— Дан, отойди от меня, — слезы начали подступать к глазам, налаживая пелену. — Ты противен мне.

От моих слов парень застыл. Переведя взгляд на моё лицо, он зарычал. Схватив меня за шею, так сильно, что готова поклясться, будет синяк, он впился в мои губы. Пытаясь оттянуть его от себя, я зашипела. Урод. Мерзавец. Его губы были твёрдым, а поцелуй резким, требовательным. Мои губы заболели от его напора, и первая слеза упала на мои щеки. Заломав мне руки, он развернул меня спиной к себе, заставляя наблюдать в зеркало, так же как это сделал Алек. Только Алека я любила. Алек был для меня всем. Он не принуждал, я сама отдалась ему. Алек был по своему нежным, и требовательным, в то время как грубые руки Даниеля начали блуждать моим телом, не отрываясь от моей шеи. Он оставлял засосы, перекрывая свежие следы своими. Ненавижу. Как же я тебя ненавижу. Ты не лучше своего отца.

Когда рука мужчины легла на внутреннюю часть бедра, я замахнулась головой, ударив его в нос. Он зашипел, но отпустил меня. Вырвавшись из его хватки, я побежала к дверям. Перехватив меня на пол пути за талию, он закинул меня на плече.

— Куда собралась, дорогая? — заорал Берлускони.

— Пошёл к черту!

Отпустив меня на пол, мужчина замахнулся. Удар пришёлся мне по лицу, от чего я упала на холодный кафель, разбив руки и колени в кровь. Черт. Губа пекла и щипала, словно от укола. Вкус крови заставил скривиться.

—  Я хотел по-хорошему, но видимо, ты любишь по-плохому. — схватив меня за волосы, Даниель заставил меня подняться.

— Я испортил тебе макияж, — притворная грусть в его голосе была настолько омерзительно, что меня затошнило.

— Fucking Bastard ( пер.с итал. «Гребаный ублюдок»).

— Ты всегда отличалась своим длинным языком, Адэлина. — моё настоящее имя казалось мне приговором с его уст. — Это мне и нравилось в тебе, и уверен, это же нравится в тебе и Александро. Твоя храбрость и бесстрашие всегда забавляли меня. Но вот, сейчас, ты вся такая испуганная и невинная... Это заводит.

—  Vai all'inferno (пер.с итал. «Иди к черту») — не знаю почему я перешла на итальянский. Такова была моя особенная привычка; каждый раз, когда я злилась мой мозг автоматически переводил все ругательства на итальянский или украинский. Вот только украинский слишком красивый язык, чтобы слать в зад таких ублюдков как Даниель и его папаша.

Дверь распахнулась, и из-за лица Берлускони я не видела кто стоит на пороге. Мужчина не обернулся, злобно усмехаясь, проведя большим пальцем по разбитой губе.

— Я же сказал ждать за дверью, — прорычал Даниель.

— No sigo órdenes (пер.с исп. «Я не выполняю приказы») — слегка знакомый голос, заставил Берлускони обернуться, открыв мне вид на говорящего.

Молодой мужчина с коричневым волосами, карими глазами казался довольно знакомым. Его рука спокойно держала пистолет, направляя дуло на Берлускони. Он обвёл взглядом мой потрёпанный вид и разбитую губу, тихо прорычав.

— Ты кто такой? — закрыв меня своим тело, спросил Даниель.

— Кэтрин, — заговорил ко мне незнакомец. — вы так и не позвонили мне. А я так надеялся на кофе.

— Что?...

Кофе? Не позвонила? Обведя очередным взглядом мужчину, меня пробила дрожь от воспоминаний.

- Я Джексон, - парень протянул мне руку.

- Кэтрин.

Наше рукопожатие было дольше, чем требовалось, и я убрав руку, почувствовала неловкость.

- Могу я угостить вас кофе, Кэтрин?

- Простите, но я спешу.

Увидев, как мои слова расстроили парня, я вытащила телефон из кармана пальто, протянула ему.

- Мы могли бы созвониться...

Могла бы и догадаться, что он не просто так столкнулся со мной. Моя паранойя в этот раз дала сбой.

Я посмотрела на парня; тот был спокоен как кот. Слегка наклонив голову, подарил мне милую улыбку:

— Вспомнили.

— Джексон...

— А у вас хорошая память, мисс Янг. — он замолчал, переведя взгляд на Даниеля. — Поднимать руку на женщину — самый ничтожный поступок мужчины.

— Не твоё дело, что я делал со своей женщиной, — грубой тон Берлускони испугал меня ещё сильнее. — Сделай одолжение, — свали нахрен.

— Кэтрин, подойдите ко мне.

Я двинулась навстречу Джексону, но рука Берлускони сильно сжала мой локоть, заставляя остановиться. Яростным взглядом, Даниель посмотрел на меня, ехидно улыбнувшись.

— Я не говорил, что ты можешь идти.

Звук выстрела оглушил меня, и я закрыла уши руками. Закричав, Даниель выругался, отпустив мою руку. Капли крови на кафеле, быстро объяснили происходящее. Держав руку, закрывая рану, Берлускони кричал от боли. Я подошла к Джексону, спрятавшись за его спиной. Мне не известно кто он такой, и какого хрена делает, но он спас меня, а это уже превышает мои дальнейшие проценты на выживание.

— Я мог бы убить тебя, вот только боюсь, тогда ты не станешь хорошей фигурой в этой партии, — повернувшись ко мне, Джексон осмотрел меня с ног до головы. — Он вам что-то ещё сделал?

Помахав головой, взглянула на Берлускони. Тот, закипая от злости, смотрел на меня. Чего он ждал?

— Хорошо. Через минуты две сюда прибежит охрана. Звук выстрела не был слышен из-за глушителя, но большая вероятность того, что вас ищут.

— Почему бы сразу не посмотреть в уборной? — глупый вопрос в данный момент, но он слетел с моих губ достаточно быстро, чтобы я успела подумать об этом.

— Потому что я сказал, что видел вас на крыше. — взяв меня за руку, он повёл меня коридором к лифту.

Берлускони остался стоять в уборной, не предпринимая попыток догнать или приказать пойти за нами. Остановившись возле дверей лифта Джексон спрятал пистолет в кобуру, молча наблюдая как цифры на панели приближались к нашему этажу. 

— Я никуда с тобой не пойду, — не доверяй незнакомцам, — самое первое моё правило. — Кто ты?

— Всего лишь человек, — ответил мужчина зайдя в кабинку лифта. — Вам стоит переодеться, и привести себя в порядок. Отправьте смс Александро Моретти, предупредив его, что вам стало не хорошо, и вы поехали домой.

— Он не поверит мне.

— Не поверит, — согласился Джексон. — Но по крайней мере, не испортит свое посвящение.

— Кто ты? — зайдя в лифт, повторила я вопрос. — Какого хрена ты помогаешь мне?

— Всего лишь исполняю приказ Берлина. А его приказ вмещает в себя вашу охрану, Адэлина Сантори, — дочь консильери Сантори.