Петля [18+]

Кэтрин

Семнадцать лет назад

Здесь пахло сырость и потом. Бешеный ритм моего сердца заглушал невыносимую боль в каждой частичке тела. Папа стоял в дальнем углу, скрести руки на груди, наблюдая за моими ошибками, фиксируя в памяти каждый пройденный мною урок. "Руки прямые, спина ровная, ноги на ширине плеч, дыхание должно быть равномерным, иначе оно будет мешать сосредоточиться" - прогоняя в голове ежедневные уроки, словно молитву, ради того, чтобы не разочаровать папочку. Ноющая боль в плечах, тело ломила усталость и весовая нагрузка, руки тряслись, а ноги подкашивались. Я не плакала, не говорила ни единого слова, стоя в этой стойке уже второй час. Первые тридцать минут казались мне адом; голова начала кружиться, минуте на десятой, стоя без смены положения, а спина спустя пятнадцать минут после слова "начинай". Я сосредоточила зрение на красной точке впереди себя. Холодный метал врезался в пальцы, моля отпустить его на землю, и больше никогда не брать оружие в руки. Прошло два месяца после моего дня рождения. Папа подарил мне целый спорт - комплекс, и каждый день, в течении этих месяцев, он заставлял меня заниматься разными видами нагрузки: бег, стрельба, кардио, плаванье. Мне казалось, что ему стоит напомнить, мне всего лишь восемь. Он готовил бойца для войны в Ираке, в то время как я была маленькой девочкой. Пропустив очередное клацанье стрелки часов на наручных часах отца, глубоко вздохнула, замечая как руки постепенно начали опускаться. Нет, нет, нет, нет. Я не могу проиграть. Собрав последнюю силу воли, я дёрнула правым предплечьем, поднимая пистолет на уровне своей груди.
Я не знала зачем папа готовит меня, если у него была два сына и старшая дочь. Зачем ему мучить свою Звёздочку? Первая слезинка прокатилась моими розовыми щечками, падая на холодный паркет подвального тира. Я не дрогнула. Не могла. Я должна была доказать, что могу, что достойна похвалы и его любви. Нет, папа любил меня, наверное даже чуточку больше, чем других своих детей. Может поэтому, моя старшая сестра так сильно меня невзлюбила. В моей семье было довольно сложно... жить. Мы разделились на группки, в которых мама и папа занимали ровные роли обоих. Я и мой старший брат Самуэль, Бриана и Маттео. Мы были два разных племя, живущих на одной территории Америки.

- Отдыхай, — прогремел мужской голос слова, которые я так хотела услышать.

Положив пистолет на стойку перед собой, я медленно повернула голову, перевела взгляд на папу. Тело хотело упасть, поддаться искушению и соблазну поражения, но моя дисциплина спасла меня от этого. Ноги гудели, и я старалась не делать резких движений, чтобы не оступиться. Повернув голову в его сторону, я облизнула пересохшие губы.

- Как насчёт шахмат? - склонив голову набок, все так же стоя возле стены, спросил папа.

- Конечно.

Мы вышли из тира, направляясь в его кабинет (а с исполнением восемнадцати лет, мой) минная фойе и спортивный зал. Поднявшись по ступенькам на второй этаж, сворачивая налево, я тихо молила о мягком диване и чашке горячего чая. Никогда не жаловаться. Никогда не показывать слезы. Этого учил меня отец.

Открыв тяжёлую дубовую дверь, папа пропустил меня в кабинет. Свежий запах дерева наполнил мои лёгкие, заставляя расслабиться и окунуться в атмосферу леса. Стол, по правую сторону от дверей, а за ним книжный шкаф, были моим любимым местом в этой комнате. Небольшой журнальный столик посредине, с одним коричневым диваном и двумя креслами. Достав из нижнего ящика шахматную доску, папа сел на диван, принимаясь расставлять фигурки по доске.

- Если выиграешь меня, — произнёс мужчина, когда я села на кресло сбоку от него. - я дам тебе отдых в неделю.

У меня давно не было отдыха. Я устала физически, но никогда не перечила резким приплывам отца обучить меня всему на свете. Это была хорошая сделка, если учесть, что моё маленькое тело, жаждет здорового сна.
Папа всегда играл чёрными, я - белыми. Он говорил, что я выступаю за сторону добра, а его чёрный король - за сторону ненависти и смерти. Вытерев пот с лица, я сделала первый ход на Б3. Папа ответил своей фигурой. Играть в шахматы меня научили ещё в пять лет. Дядя Донаван, работник папы, говорил, что шахматы развивают тактической мышление, позволяя выучить дальнейшие ходи соперника, опережая его. И что это вообще значит?

- Королева, — подняв фигуру вверх, заставляя меня посмотреть на черную шахмату, произнёс папа. - должна защищать короля, ведь он главная фигура в этой игре.

Сделав шаг "Слоном", я загнала чёрных в угол. Папа выкрутился быстро, но подставил под удар одну из ладей.

- Самая сильная фигура в шахматах не король, — сделав очередной ход, прошептала я. - И не королева. Самые сильные...

- Ладьи. - договорив за меня фразу, папа улыбнулся, потрепав мои волосы, снова посмотрел на доску. - И почему же, Звездочка?

- Ладьи - это средство достижения целей. Король может пожертвовать одной фигурой, самой слабой, чтобы спасти остальные, но в руках хорошего тактика, — я переставила свою шахмату на С8, — Ладьи, становятся палачами. Шах и мат...

Зловещая, немного пугающая улыбка скрасила молодое лицо папы. Его карие глаза засветились восторгом, и даже, возможно, гордостью. Я выиграла семь дней отдыха. И это был лучший подарок для меня.

- Моя Звезда учится, — улыбнулся он, поднимаясь на ноги. - Тебе нравятся наши тренировки?

Нет. Я их ненавижу. Хотелось закричать мне, но я сдержалась, помня об уроке самоконтроля. В свои восемь, я была слишком взрослая. Мне хотелось гулять, обсуждать походы на пикник с соседскими девочка, а не стрелять с пистолета, и получать синяки на тренировках.

- Почему ты задал такой вопрос?

- Я веду себя как эгоист, да? - папа остановился напротив книжного шкафа, всматриваясь во что-то на верхней полке. - Я лишь хочу, чтобы ты умела за себя постоять.

Я знаю. Я понимаю, но... Это не меняла моей ненависти ко всему этому. Встав, я подошла к мужчине, остановившись по левую сторону от него. Подняла голову как можно вверх, чтобы разглядеть на что так внимательно смотрит папа; белая фигурка стояла на последней полке, рядом с книгами Омара Хайяма и Ремарка. Это был какой-то мужчина, по всей видимости довольно знаменитый раз его мини-скульптура стоит на чьих-то полках.

- Кто это? - показывая пальцами на статуэтку, спросила я.

- Один греческий бог, — папа покачал головой, делая перевести тему, но потом остановил взгляд на мне. - Ты знаешь историю о Гаронне Медузе?

- Это та женщина со змеями вместо волос? - мужчина кивнул.

- Этот бог стал причиной превращение прекрасной богини в чудовище и изгоя.

- Это ужасно.

- Да, так и есть.

Отведя взгляд от меня, отец присел в кресло за рабочим столом, поднимая глаза на бога.

- И даже после смерти величают не её, а его...

Алек

- У нас мало времени, дон, — нотки угрозы проскользнули в голосе одного из солдат.

Я сидел в кресле своего покойного отца, всматриваясь в лица своих людей, желая найти ответы на все свои вопросы. Берлускони задержали до выяснения обстоятельств, и я не успел спросить у Кэтрин где она достала видео. Когда я уходил девушка ещё спала, чтобы Янг не подумала, что я сбежал, отправил ей смс. В некоторой степени я был зол на девушку. Она снова подвергла себя опасности, а з другой гордился её сообразительностью.

Посмотрев на Люциана, тот сидел с расслабленными плечами, красными глазами и отвратительным настроением слева от меня. Они опять поссорились с Джулией? Эти двое доведут меня до инвалидного кресла. Сегодня сестра хотела позвать Кэтрин на кофе, чему я обрадовался. Джулии нужна была подруга, а Кэтрин поддержка, пока я разгребался с делами Семьи.

Переведя взгляд на Чарли, склонил голову набок, вспоминая как этот говнюк хотел видеть Марио на этом месте.

- Берлускони арестован, — меня порядком раздражал факт того, что этот мудак до сих пор находился в стенах этого дома. - Семья рушиться. Это лишь вопрос времени, Чарли. Лорензо объявил нам войну...

- Нет, это ты объявил ему войну, когда решил убить его людей и отрезать его руку, — набравшись храбрости, прорычал в ответ мужчина.

- Закрой рот, когда я говорю.

Вот вам урок, если хотите добиться уважения от окружающих, заставьте их вас бояться. Страх и верность, часто ходят под руку с дуростью и уважением. Если не можете добиться искренности, заставьте людей бояться вашей ярости. В мафии все просто. Патриарх и иерархия решают большую часть проблем с руководством.

- Простите, дон, — склонив голову, произнёс Чарли.

- На место Лорензо встанет, либо его консильери, либо близкий друг Фабио Карторино. У нас есть время, до начала выбора нового дона. Берлускони не выпустят. По крайней мере, в этом месяце точно.

- Что ты хочешь сделать? - голос моего друга привлёк мое внимание. - Хочешь, чтобы мы отобрали у них все, что они имеют, уничтожили их империю, а что потом? Какой нас с этого толк?

- Мы заключим альянс, — слова слетели с моих уст довольно легко, но какую реакцию они спровоцировали...

Кабинет наполнился  шёпотом и переговорами. Люциан смотрел на меня круглыми глазами. Его жилки на скулах танцевали вальс, а глаза горели неодобрение. Мой друг всегда поддержит меня. Даже если моё решение будет ещё тем дерьмом. Он может сказать, что это приведёт к разрушению Семьи, но все равно согласиться со мной. Альянс - наш единственный выход.

- Александро, мы не можем на это согласиться, — возразил старик Пабло, вставая со своего стула. - Заключить Альянс, после того, что ты сделал... Они никогда не согласятся.

- А нам и не нужно их согласие. Мы, — я поднялся на ноги, обойдя свой стол, налив стакан виски, и протянув старику, продолжил: - уберём всех "наследников" и поставим своего человека на место главы. Заключим альянс, и объединим силы двух Семей.

- Люди Берлускони никогда не согласятся поставить незнакомца на место дона, — сказал Люциана, сделав глоток воды. - Алек, это не самая лучшая затея.

- А я и не говорю, что на место главы мы поставим чужака.

* * * * * * * * * * * * *

Тёмные волосы спадали с плеча женщины. Она сидела за рабочим столом спиной ко мне, читая какую-то книгу, натянув очки на переносицу. Мама любила читать. Она обожала книги, как и я. Большинство произведений я привозил ей с разных стран, когда ездил на деловые встречи: Италия, Франция, Великобритания, Германия. С её знанием пяти языков, она спокойно читала разные творения человеческой фантазии. Я прошёлся комнатой, не отрывая её от книги. Мамино серое вязаное платье в пол, свободным кроем спадало по креслу.
Люциан кое-что узнал, и как настоящий друг решил сказать мне это первым. Мне нужно было поговорить с мамой перед тем, как думать, что предпринять. Нет, я знал, что сделаю. Я никогда не подвергну опасности, ни её, ни сестру. Кэтрин тоже входила в этот список, но если Джулию и маму я ещё мог заставить не делать глупости, Янг была взрывным спусковым крючком, который делает то, что ей вздумается. Сев на край кровати, я наблюдал как мама слегка улыбаясь, покачала головой.

- Ты познакомишь нас? - не отрываясь от книги, прошептала мама.

- С кем?

- От тебя пахнет женскими духами, сынок, — перевёл взгляд на меня, её светлые глаза горели радостью и счастьем, чего я уже давно не видел. - Как её зовут?

От меня пахло ею? Я посмотрел на свою одежду, стараясь вспомнить, как собираясь поцеловал спящую девушку.

- Тебя выдаёт не только запах, — засмеялась женщина, вставая со стола, отложив книгу.

Подойдя ко мне, мама села рядом, положив свою хрупкую ладонь на моё плечо.

- Лицо. Ты улыбнулся, когда посмотрел на свою рубашку. Так, ты скажешь мне имя, или маме гадать?

- Кэтрин, — имя девушки я выговорил достаточно тяжело. Было ли это из-за того, что это не её настоящее имя, или из-за того, что мы с мамой никогда не говорили на такие темы, я не знал. - Кэтрин Янг.

- Ты нас познакомишь? Джулии она понравилась, — улыбнувшись, я обнял маму за плечи, притянув её к себе.

- Конечно познакомлю. Мама... - тяжело глотнув, я отстранился от женщины. - помнишь наше рождественское желание? - она напряглась. - Спасибо.

Мокрые голубые глаза смотрели на меня с горечью и жалостью. Мама не жалела о своём поступке, но...

- Где я оступилась? - прошептала она, опустив голову.

- Камера на въезде, она записала фрагмент убийства.

После собрания Люциан показал мне запись, которую не забрала полиция. Камера возле ворот выходила на территорию сада, была несправна, но за три дня до убийства, отец заменил её. Полиция не знала о ней. Мои люди тоже. Знали только отец, я и Люциан.
Мама посмотрела на меня, в надежде услышать хоть что-нибудь. В то время как я был лишь благодарен, и жалел, что это сделал не я.

- Что... Что со мной теперь будет? - шёпотом спросила женщина.

В Клане было ещё одно правило, закон: убийство своего карается смертью. Я не мог судить мать за убийство чудовище, который испортил жизнь не только мне, но и ей самой, Джулии и даже Кэтрин.

- Ничего, я решу этот вопрос. Ты не виновна.

- Но я...

- Ты исполнила моё рождественское желание, — поцеловал маму в лоб, сказал я. - Никто в Семье не узнает. Запись я уничтожил, камера снова несправна, у нас достаточно других проблем, чтобы отвлечь людей от этого дела.

- У тебя не будет из-за этого проблем? - испуг читался на лице матери.

Если кто-то узнает... Будут, и большие. Но я не позволю маме стать жертвой идиотских законов. Она защищалась. Она убила его, когда отец в очередной раз поднял на неё руку. Ему повезло, что его тело уже гниет в земле.

- Нет, я же дон, и сын лучшей женщины в мире. Как можно наказать такого красавчик, как я? - мама засмеялась, схватив мои щеки обеими руками.

- Я не жалею, что убила его. Жалею лишь о том, что только сейчас...

Кэтрин

Автомобиль заехал на частную парковку, остановившись возле самого входа в комплекс. Заглушив двигатель, я закрыла за собой дверь, посильнее закутав свое тело в длинное пальто. Холодный ветер откинула волосы в хвосте назад. Деревья уже стояли голыми. Густой туман постепенно рассеялся. Я прошла мокрой землей, постукивая каблуком по асфальту, подходя к входу в комплекс. Сегодня администратор согласился открыть его для меня раньше. Здание пережило капитальный ремонт и достройку. Теперь «Сант-Клео» — один из самых знаменитых спортклубов в Нью-Йорке. Когда-то давно отец подарил мне это здание, мучая меня тренировками и обучением, сейчас же, это большой комплекс недалеко от центра города, с первоклассными тренерами, бассейном, клубом фехтования, тиром и спорт залом. Я потратила кучу денег на его реставрацию и новое оборудование.
Прошло три месяца с момента последнего моего визита сюда. На часах было девять утра, и скоро открытие. Мне следует поторопиться. Обойдя здание, я подошла к черному ходу, вставляя свой ключ в замок. Пройдя в темноту помещения, включила фонарик, проходя пустым коридором. Нажав на маленький рычаг, коридоры осветил свет лампочек. Я прошла прямо, подмечая, как картины менялись оружием  в стеклянных коробках. Всё старые вещи из кабинета администратор перенёс в подвал. Повернув налево, проходя пустое фойе, ресепшен, прошла ещё одним коридором. Подойдя к двери в подвал, включила фонарик. Вряд-ли там сделали свет. Переступив порог, подметив, что моя догадка верна, и нужно спуститься, чтобы включить его. Раньше здесь был тир. Тот самый в котором проходили все мои занятия. Сейчас же он находился на втором этаже, в то время как подвал стал пристанищем ненужных вещей и складом старых документов. Почувствовав ровный пол, провела рукой по стене зацепая выключатель. Лампа замигала, но включилась. Положив телефон в карман, я прошла вперёд просматривая пыльные коробки.

- Где же ты?

После двадцати минутных поисков, я все же дошла до той самой коробки. Разорвав скотч, открыв крышку, начала рыться в вещах. Документы, книги, старые фотографии, и наконец-то она... Вытянув тяжёлый предмет, я поднялась на ноги, всматриваясь в глаза статуэтке. Берлин сказал, что в ней находится камера. Значит... Что если видео могло мне пригодиться? Держа предмет двумя руками, я прошла к ступенькам.

Что было на этой записи? Черт, Кэтрин, тебе мало проблем на голову?

Телефон издал звук. Поднявшись по ступенькам, закрыв за собой дверь на ключ, я достала мобильный из кармана.

Алек: «Мне нужно было срочно уехать на совещание. Как насчёт ужина в ресторане?»

Улыбнувшись его попытке в очередной раз показаться джентльменом, я поднялась в свой кабинет. Закрыв двери, опустив жалюзи на стеклянной стене, села за стол.

Кэтрин: «Осторожно мистер Моретти. Вы можете разбаловать меня. Сяду вам на шею, и что потом?»

Ответ пришёл незамедлительно.

Алек: «Я не против. Моя женщина не должна в чем-то себе отказывать. К тому же... Ты сядешь мне на шею, потом можно и на лицо. Мне нравится такая схема»

Покраснев от смущения, я откинула телефон подальше, стараясь не засмеяться от дерзости и прямого текста в сообщении. Экран снова засветился.

Алек: «Мне нравится когда ты смущаешься. Особенно после того, что вытворяла сегодня ночью»

Кэтрин: «Заткнись!»

Положив телефон на стол, я поставила статуэтку перед собой. Почему она так важна Берлину? Достав со своей сумки ноутбук, нажала на кнопку "пуск". Сегодня нужно решить несколько вопросов покупки новых тренажёров, и через час зайдёт администратор.
Взяв телефон в руки, нежилая сидеть на месте, я нашла номер, который звонил мне несколько недель назад. Длинные гудки послышались в трубке. Я нервничала, но в то же время была решительно настроена. По ту сторону послышался вдох, и я нутром почувствовала омерзительную улыбку на его губах.

- Cariño, has resuelto nuestra pregunta? (пер.с исп. «Дорогая, ты решила наш вопрос?»)

- Статуэтка у меня, — посмотрев на предмет, всматриваясь в небольшие чёрные точки в глазах, продолжила: - Давай встретимся.

- Mi amor, я готов встретиться с тобой когда ты пожелаешь.

Мерзость.

- Сегодня в три часа в ресторане «Флора». Я закажу столик на имя Адэлины.

Сбросив звонок не дожидаясь ответа, тяжело вздохнула. Какого хрена я творю? Совсем скоро Берлускони даст о себе знать. Марио должен остаться в тюрьме, а слушанье будет через четыре дня. Мне нужно проиграть дело, или отказаться от него, заплатив штраф. Мой карман не потянет такую сумму. У меня были деньги, но они не прибавлялись так быстро, чтобы лишиться части капитала. В любом случае "из любой ситуации выходи в плюсе" - Так говорил мой отец.
Взяв статую в руки, я достала канцелярский нож, найдя отверстие на спине бога, открыла тайное отделение. Достав меленькую камеру с картой памяти, замечая, что камера уже давно отключена. Наверное отец выключил её, как только украл вещицу. Вставив флешку в USB открыла первую папку. Если я должна с тобой встретиться, Берлин, то хотя бы буду подготовленной.

* * * * * * * * * * * * *

Классическая музыка в сопровождении скрипки радовала мой слух. Мне нравилась не сама классика, и как звучит инструмент в руках профессионала. Я сидела за столом, прийдя на двадцать минут раньше. Заказав бокал вина, достала телефон, посмотрев на время. Без пяти три. Где же ты, Френклин. Статуэтка стояла на столе, что было не очень культурно для окружающей элиты. Но мне было плевать. Одеться менее подозрительно для данного заведения было достаточно проблематично. Длинное вечернее платье могло помещать мне в случаи бедствия, к тому же, был только обед. Пасмурная погода на улице не сменилась тёплым солнцем, за которым я так скучаю. Надев классический костюм чёрного цвета, с белой рубашкой и длинным пальтом, чтобы скрывать тело от пронзительного ветра. Я не заморачивалась по поводу своей причёски, оставив пряди свободно касаться спины.

- Здравствуй, Кэтрин, — я подняла глаза, оторвав взгляд от статуи.

Берлин был в костюме темно-синего цвета от Bazioni, с идеально зачесанными волосами, и лёгкой улыбкой. Его запонки на рубашке красовалось на всеобщее обозрение, когда мужчина снял пиджак повесив его на стул. Сев напротив меня он посмотрел на статую горящими глазами, и открытым интересом.

- Где она была? - просил Френклин.

- Не твоё дело. Мы здесь, чтобы обговорить некоторые моменты.

- Такая воинственная, — откинувшись на спинку стула, мужчина улыбнулся. - Мне нравится. Жаль что ты мне в дочери годишься. Я бы, возможно, заполучил тебя для своего "королевства", словно злодей забирающий принцессу в башню. Только мне не нужны войны между Семьями, как умеет устроить твой мужчина.

— Перестань. Я здесь не для того, чтобы слушать твои извращённые фантазии.

К нам подошёл официант, и мы на мгновение замолчали. Берлин заказал стейк, ведя себя словно он на свидании, а не на деловой встрече. Хотя, какая к черту "деловая встреча" Кэтрин? Налив мне в бокал вина, мужчина подождал пока официант уйдёт.

— Чего ты хочешь, дорогая?

— Ты забираешь статуэтку, с флешкой, конечно же, а в замен  рассказываешь, что мать вашу, произошло семнадцать лет назад, — мужчина наклонил голову набок. Его тёмные глаза в свете тусклых лампочек казались чёрными.

Почесав подбородок, он скрестил руки на груди, молча уставившись на меня.

— Хочешь знать за что убили твоих родителей, или почему твой отец предал Семью? А может ты решила, что можешь держать меня в узде, Адэлина? — оскалив зубы в улыбке, Берлин перешёл на шёпот. — Видишь ли, я могу убить тебя и твоего брата, а может и всю твою семью. Какая тебе вообще разница до сестры, которая отказалась от тебя, и брата пьяницы. Я понимаю почему ты так привязана к Самуэлю, но... Зачем тебе те двое? Они отказались от тебя, забыли, словно ненужное воспоминание.

— У меня тоже вопрос, Берлин, — я нагнулась чуточку вперёд, ловя его взгляд на своём лице. — Ты мог убить меня. Люди, которых ты нанимал всего лишь мелкие неудачники. Ты хотел напугать меня, но никак не убить. Так, почему же?

— Потому что ты впечатляешь меня, — сделав глоток красного напитка, продолжил он. — За тобой интересно наблюдать. Ты копия своей матери. А она была прекрасной женщиной.

— Ты знал мою маму?

Засмеявшись, взгляд Френклина погрустнел.

— Она была хорошим человеком. И моим близким другом...