Петля [18+]

Кэтрин

Мы шли по мокрой после дождя траве; моё пальто развевалось по ветру, оголяя ноги в чёрных облегающих брюках. Плита за плитой, надгробие за надгробием. Мое сердце билось со скоростью света, пока Александро вёл меня вперёд, держа за руку своей тёплой ладонью. Я уже не думала о словах, которые он сказал мне в палате, сейчас я была полностью поглощена внутренней паникой и страхом. Мы прошли свежую могилу, ещё пару человек, наверное родственников, стояли в слезах, принимая соболезнования об утрате. Алек сильнее сжал мою руку в попытках успокоить нахлынувшую дрожь.
В поле зрение попало молодое дерево, одиноко стоящее в дальнем углу кладбища. Странно, на этом участке земли не было ни одного дерева, кроме него. Словно его специально посадили здесь. Мы подошли к одинокому стволу, Алек пустил мою руку, всматриваясь в моё лицо. Перед нами стоял кусок каменной плиты, с одной только надписью:

   «Мелисса Сара Янг.
23.09.2019—30.09.2019»
    
Колени подкосились, упав на землю, я даже не почувствовала боли. Никаких слов, никаких прощальных надписей, лишь дата рождения и смерти. Глухой всхлип обжигал горло, будоража во мне чувство намного больнее утраты. Я провела пальцами по выпуклой надписи, стирая последние капли прошедшего дождя. Моя маленькая принцесса. Мой нежный цветочек. У неё были мои глаза. Взгляд с которым её, все ещё слепые глазки смотрели на этот мир, был полон интереса. Я подползла ближе к плите, обняв её, как обнимала свое дитя. И сломалась. Я сломалась. Больше не было сильной Кэтрин Янг, желающей показать этому миру, кто она есть на самом деле, нет. Была только я, без имени, прошлого и будущего, только боль и горе. Щеки быстро стали мокрыми и красными, дыхание уже давно перестало быть нормального темпа, а сердце желало вырваться из груди, лишь бы прекратить эту боль. Сильные руки обхватили мои плечи, не желая оттянуть, лишь для того, чтобы я чувствовала себя не одинокой. Но это не помогало. Боль, такая сильная, что могла убить меня изнутри, съедала меня, резала и калечила мою душу. Моя маленькая девочка...

— Прости, — сквозь рыдания, произнесла я. — Прости, прости, прости, прости...

Я виновата в её смерти. Я была единственной причиной всего. Моя гребенная месть, мой долбаный характер и азарт. Мне не хватило мужества оставить все позади. Я выбрала месть, вместо отступления, и поплатилась за это.

— Кэтрин...

— Мама любит тебя, —  говорю с ней. Да, я чувствовала свою малышку рядом. Она слышит меня. Она точно услышит. — Мама всегда будет любить тебя.

Крик вырвался наружу. Грудь рвали тысячи когтей, желая освободить того зверя, который прятался внутри все это время. Ненавижу эту жизнь. В ней не было никакого смысла. Месть ставала бессмысленной, когда воспоминания захватывали мой мозг, желая наказать за все грехи. Прикоснувшись лбом к холодному камню, не останавливая слез, позволяя яду пробраться как можно глубже по телу. У меня больше нет сил...

— Птичка... — я и забыла о том, что Моретти был со мной. Мужчина ничего не говорил, лишь притянул меня к себе, отрывая от плиты. Нет. Я не хочу. Я изо всех сил вырывалась, царапала и кусала. Мое дикое животное внутри ожило, нежилая подчиняться. Алек поднял меня на ноги, пока мои ногти врезались в его кожу. Крик вырвался наружу, поглощая тишину. Не хочу. Нет, я хочу к ней. Я больше не оставлю свою малышку. Никогда. Не за что.

— Кусай, царапай и кричи, только пускай тебе станет легче. — прошептал Моретти, мне на ухо. Я обмякла в его руках, мы сели на траву напротив могилы. Он баюкал, гладил по голове, держа мои ладони в своих руках.

— Мне никогда больше не станет легче... — спустя, казалось, вечность, ответила я.

Холодный ветер подул с новой силой, оторвав несколько листочков с молодого дуба. Слезы все ещё текли по моим щекам, но силы на борьбу и крики оставили меня. Я лежала спиной к груди Алека, слушая его дыхание.

— Как она умерла?

Я молчала, смотря на надпись с именем Мелиссы, решая стоит ли рассказать об этом.

— Шесть лет назад, — начала я, приготовившись к новой вспышки гнева, но её так и не последовало. — после окончания университета я начала работать в одной маленькой компании. Они только набирали оборотов, и согласились взять девушку без опыта работы. Там я познакомилась с парнем, он сразу понравился мне; был милым, с хорошей семьи и заботился обо мне.

— Но ты не любила его.  — констатировал факт Алек.

— Нет. Это была симпатия, возможно влюблённость, но точно не любовь. Через три месяца мы начали встречаться, а через два года отношений я узнала, что беременна. — я вздрогнула, вспоминая острую реакцию Деймона на новость. — Он не был рад новости, но не заставлял избавиться от ребенка. Тогда я уже работала на Берлускони, а по правилам нашего контракта, я не должна была заводить семью, тем более рожать детей, что могло помешать моей работоспособности. Мы были в долгах, Деймон бросил свою работу адвоката из-за азартных игр, а когда амбалы с размером шкаф начали приходить к нам домой, я переехала в отдельную квартиру. Деймон пришёл к Берлускони прося у него денег в долг, твердя, что тогда заставит меня избавиться от ребёнка.

Александро молча слышал, но его хватка на моей талии стала сильнее.

— Лорензо согласился; он дал отцу моего ребёнка в долг сто тысяч долларов, а тот в свою очередь пообещал разобраться с "проблемой".

Я почувствовала, как Алек напрягся от злости, но все же продолжила:

— Когда я отказалась, и разорвала все связи с Деймоном, спустя семь месяцев родилась Мелисса. Я помню момент, когда мне впервые дали её в руки; как она пахла, какие звуки издавала, каким было лёгким её тельце... — горло снова обожгли слезы, и я закрыла глаза. — Всё это время я старалась держаться подальше от Берлускони; меньше появлялась в его доме, не общалась с его людьми и не соглашалась на встречи, но однажды... В один прекрасный день дон все таки пришёл ко мне домой. Лорензо завёл тему моей работы, а когда я попросила отпустить меня... Я хотела закончить со всем этим, Алек. Хотела спокойной жизни, но...

— Что было потом? — хрипота в его голосе, заставила меня прижаться лбом к его груди.

— Мелисса была в детской, спала после обеденного перекуса в своей розовой кроватке, мило посапывая носиком. Берлускони зашёл внутрь, поднял сонное тело на руки и приложил к маленькой головке пистолет. Я успела только забежать, когда... Когда пятна крови и звук выстрела уже звенели в моей голове... Помню, — всхлипнув, я промолчала несколько секунд. — помню, как закричала. Как подхватила белый комочек, проговаривая её имя. А потом... Он забрал её, вырвал с моих рук и ушёл. Я бежала, честно, я пыталась догнать его. Но... Эта чертовая дверь. Всё эта дверь. Я... Я не могла открыть её. Мои руки тряслись, а в голове все ещё был звук выстрела.

Алек заключил меня в объятия, закрывая от всего мира, целуя меня в лоб. Он не прекращал гладить меня по голове, в попытках успокоить. Я тряслась, плакала и желала вырвать сердце. Было так больно, так ужасно больно. Воспоминания нахлынули с новой силой, и я свернулась калачиком, лёжа на земле в объятиях Алека. Возле своей девочки. Возле своей принцессы.

Я не знаю как долго мы так сидели. Может час, а может и больше, но Моретти все таки уговорил меня поехать домой.
  Мы зашли в квартиру, продрогшие от холода, с мокрой одеждой от капель дождя на траве. Я сняла свои сапоги, поплелась в сторону гостевой комнаты. Открыв двери зашла внутрь. Где мои вещи? Выйдя в коридор, услышав стук стекла на кухне, прошла туда; Алек стоял возле раковины, в той же мокрой одежде попивая оранжевую жидкость.

— Ты ведь говорил, что мои вещи уже привезли. — я прошла к барной стойке, скрестив руки на груди.

— Так их и привезли, — ответил мужчина, ставя пустой стакан на поверхность стойки.

— Их нет в гостевой комнате.

— Потому что, ты не гость. Ты — хозяйка. Твои вещи в нашей комнате.

— Нашей? — я подошла ближе, обойдя стойку.

— Да, — подойдя ко мне, Моретти поцеловал меня в лоб, и пошёл к выходу из кухни. — Я освободил место для твоих вещей, можешь заняться ими. Твои рамки с фотографиями в маленькой коробке, на кресле, расставь их как тебе заблагорассудиться.

Я молча смотрела на мужчину, стараюсь переварить информацию, которую он только что проговорил. Да, мне было плохо, но вечность страдать я её могу, а тем более отвлекать Александро от работы. Я справлюсь. Меня пугало то, как резко я успокоила свои истерики (возможно просто закончились слезы?). Моё лицо до сих пор было с легка красное, а глаза опухшие, но никаких слез больше не было.

— Разве тебе не нужно сегодня быть в доме Семьи?

— Нет. У меня есть более важные дела, — серьёзным тонном, произнёс Моретти.

— Тогда, не буду тебя отвлекать, я хочу принять душ, — обойдя мужчину, я направилась в сторону спальни.

Я уже была в его спальне, но... времени осмотреться у меня особо не было. Комната выполнена в минималистическом столе и в тех же тонах, что и весь пентхаус: панорамные окна по одну сторону стены, чёрное кресло с мягкой оббивкой, большая двуспальная кровать, шкаф-купе, встроенный в стену, настольная лампа на прикроватной тумбе. Каждая часть этого интерьера кричала о роскоши. Я присела возле коробок, открывая одну за другой. Моретти забрал все мои вещи. Ладно... Подойдя к шкафу, я дёрнула за дверцу, та открылась, удивляя меня размерами внутренних отделов.

— Тут можно сделать ещё одну ванную комнату, не то, что гардеробную.

— Идея неплохая, но не практичная, — от резкого голоса, я подпрыгнула на месте. — Прости, не хотел тебя пугать.

— Ты же говорил, что у тебя дела, — доставая одежду с коробок, сказала я. — Что тогда ты тут делаешь?

— Занимаюсь своими делами, — Алек сел на корточки открывая очередную коробку. — Я же сказал, что есть дела поважнее. А ты всегда будешь важнее какого либо рабочего дела.

На мгновение я застыла, обдумывая его слова. Повернувшись к мужчине, посмотрела в его голубой океан.

— То, что ты сказал мне в больнице...

— Что именно? — издевка послышалась в его голосе. — Я много чего говорил.

— Ты знаешь о чем я.

— Нет, не знаю. Ты ведёшь себя как ребёнок, дорогая, — губы мужчины растянулись в улыбке.

— Ты сказал, что любишь меня... — вздохнула я. — Это... Правда?

Он поднялся, смотря на меня сверху вниз подошёл вплотную. Наклонив голову вбок, его улыбка погасила, оставляя лишь небольшой след веселья в глазах.

— А ты как думаешь?

— Думаю, что ты...

Звук приехавшего лифта заставил меня замолчать. Алек повернул голову в сторону дверей, выйдя в коридор, не сказав ни слова. Я поплелась за мужчиной держась как можно дальше от его напряжённых движений. Мы спустились на первый этаж пентхауса, услышав шум на кухне. Моретти достал пистолет, стараясь ступать на паркет как можно тише.

— Убери пистолет, идиот, — сказала девушка стоящая спиной к нам; её длинные тёмные волосы спадали  на плечи свободными волнами, а хрупкая фигура одетая в кожаную куртку и штаны такого же материала, делали её  стройнее. Повернув голову в нашу сторону, её взгляд остановился на мне.

— Я не знала, что у тебя гостья. Раньше ты не приводил девушек в свой дом. — брюнетка подошла ближе, протягивая мне руку. — Привет, я Джулия Моретти, сестра этого идиота.

Её кожа была нежной, и ужасно холодной. Ярко-красный маникюр отлично подходил под такого же цвета помаду. Ответив на рукопожатие, я улыбнулась.

— Меня зовут Кэтрин, я... — я замешкалась. Кто я? Адвокат Алека, но...

— Девушка этого идиота, — договорил за меня мужчина, и прошёл в кухню.

Глаза девушки округлились, и она уставилась на меня.

— Он тебя насильно держит? Если да, — моргни.

— Очень смешно, Джулия, — достав из пакета, которые принесла сестра батончик, Алек упёрся об барную стойку наблюдая за моим замешательством.

— У тебя никогда не было серьёзных отношений, — возмутилась кареглазая поворачиваясь к брату. — Поэтому не суди меня за мою реакцию. Предлагаю, — хлопнув в ладоши, улыбнулась девушка. — Сделать совместный ужин, и заодно поговорить о вас голубки.

— Не о чем говорить, — я пожала плечами, пройдя к раковине (во рту как будто в пустыне).

— Да, все очень просто. Я её люблю, и она меня тоже. — резко сказал Моретти.

Подавившись водой, я закашлялась, пытаясь сделать вдох. Черт бы тебя побрал, Александро. Вода разлилась по полу, а самодовольная улыбка на лице мужчины стала больше. Джулия подала мне салфетку, погладив меня по спине, стараясь успокоить мой порыв.

— А она об этом знает? — спросила девушка серьёзным тонном.

— Ладно, что там насчёт ужина? — все ещё немного кашляя, перевела я тему.

* * * * * * * * * * * * *

Мне нравились отношения между Алеком и Джулией; она все время шутила над каждым его действием, а он — смеялся, словно был мальчишкой четырнадцати лет. Таких тёплых отношений между родными мне не хватало. Я не помню когда в последний раз от души смеялась и радовалась обычным разговорам. Все это время мне никто не нужен был. Я жила одной мыслью, и даже не задумывалась, что мне нужны такие люди как Алек и его сестра. Всем нам нужен кто-то, кто будет ждать нашего звонка, интересоваться жизнью или просто смешить. Интересный факт, выдры когда спят держаться за лапки, чтобы не утонуть. Вот и нам, людям, нужен кто-то, кто не позволит нам пойти на дно. Каждому из нас, будь то человек, животное или растение, нужен тот, кто будет всегда рядом.

Джулия, смеясь, стукнула брата по плечу, переведи взгляд на меня. Она была милой девушкой, и что-то мне подсказывало, что мы могли бы подружиться. Её жизнерадостное лицо, скрывало не меньшую боль, но в отличие от меня, она научилась с ней жить.

— А ты, Кэтрин, что ты думаешь о смерти моего отца? — её вопрос поверг меня в шок, и я перевела взгляд на Алека; тот сидел попивая вино, словно разговор шёл о погоде.

— Эм...

— Я надеюсь, — продолжила девушка, привлекая моё внимание. — что он горит в аду синим пламенем, и ему достаточно больно... В любом случае никто не будет скучать за этим ушлепком.

— Ты слишком добра к нему, сестра, — наконец заговорил мужчина. — Нашей проблемой сейчас является Марио. Он вполне может стать следующим доном, что повлияет на наши планы.

Они говорили о планах и делах, как будто были в одной лодке. Я сделала глоток вина, откинувшись на спинку стула. На улице начало темнеть, и в моей голове включился обратный отсчёт. Неделя. Семь дней. Уже шесть. Мне нужно найти статуэтку, а после избавиться от ещё одной проблемы. Я конечно хотела в детстве жизнь как в кино, но не в жанре боевик.

— Ты мне нравишься, — сказала Джулия, откинув конский хвост. — Ты умна, разберёшься в тактике и злопамятная. Обожаю таких людей.

— За весь вечер я сказала не больше двадцати слов, — я взглянула на брюнетку, замечая её коварную улыбку. — Откуда тебе знать, что я за человек?

— Мне не нужно наблюдать, чтобы увидеть, как мой брат смотрит на тебя. Как и не нужно говорить с тобой, чтобы понять какой ты человек. Se vuoi saperne di più su una persona, guarda come si sentono gli altri nei suoi confronti.
(пер.с итал «Если хочешь узнать больше о человеке, посмотри на то, как к нему относятся окружающие»)

— Conosci l'italiano?(пер.с итал «Ты знаешь итальянский?» — я знала о том, как Антонио поступил с дочерью, и я действительно удивлена, что он позволил ей учить родной язык.

— Отец хоть и отказался от меня, но Алек — нет.

Я посмотрела на Моретти, который с гордостью в глазах наблюдал за младшей сестрой. Он любит её, и эта любовь заставляет моё сердце потеплеть к нему.

— Скажи мне, — снова подала голос, Джулия. — Позволишь ли ты, помочь вам?

— Помочь в чем?

— Не прикидывайся дурочка. У меня есть связи в телевидение, а они тебе понадобятся. Плюс ко всему, ты классная. Не хочу отдавать тебя полностью на растерзание умственной деградации моего брата. Так что?

— Есть у меня одна идея, — я улыбнулась наблюдая, как карие глаза загорелись азартом.

Алек

Клуб встретил меня громкой музыкой, криками и запахом алкоголя. Я уехал из пентхауса час назад, когда Джулия и Кэтрин решили включить очередной фильм про зомби. Я был рад, что девушки подружились. Мало того, они спелись. Кэтрин только несколько часов знакома с сестрой, а уже позаимствовала самую лучшую её черту — подколы в мою сторону. Мне стало теплее на душе от мысли, что Янг стало легче. Когда мы приехали с кладбища она была словно живой труп. Тогда, возле могилы я поклялся найти этого Деймона. Расправу с Берлускони, я конечно же, предоставлю Кэтрин. Он мразь, которая совершила самое мерзкое и ужасное преступление. Убить ребёнка на глазах матери... Даже мой отец, каким бы он не был чудовище, не убивал младенцев, ну, или я об этом не знаю. Я хотел остаться с девушкой, закутать её в одеяло, и лежать с ней всю ночь. На что-то больше, чем лежать, я пока что не решался, боялся, что её ребра не полностью зажили. Но у меня осталось одно дело. Я прошёл бар, поднявшись на VIP-зону, какая-то девица предложила "отдохнуть", но я даже не взглянул на неё, направляясь к коричневой двери. Переступая порог я увидел Люциана. Парень сидел на диване, читая какие-то документы. Музыка стала намного тише, когда дверь за мной закрылась, ограждая нас от пьяных девиц.

— Через сколько он будет? — спросил я, развалившись возле друга.

— Двадцать минут. — ответил друг откинувшись спиной на мягкий диван. — Кэтрин знает, что ты надумал?

— Не думаю, что ей стоит.

— Ты оставил её одну после того, как в город заявился Френклин, слишком рискованный поступок.

— Она не одна, — прикрыла глаза, улыбнулся я. — С ней четыре солдата и Джулия.

Люциан замер, и я сквозь темноту почувствовал его улыбку. Да, я знал, что что-то происходит, но врывается в личное пространство не собирался. По тому, как Джулия улыбалась в последнее время, Люциан все же вернул её.

— Вы вместе, да? — не успокоил я свое любопытство.

— После похорон я пришёл к ней, — сказал Люциан, и я посмотрел на друга. — Мы поговорили, а потом перенесли наш разговор в спальню...

— Продолжишь и я отрежу тебе член, — возмутился я, пока друг посмеивался над моей реакцией.

— А ты? Что у вас с Кэтрин?

— Не знаю. Она не доверяет мне, — пускай я и знал причину, но это все равно меня достаточно сильно раздражало. — Я сказал ей, что люблю её, но она не ответила. Что не так с этой женщиной? В жизни не встречал такой упертости.

— Себя хоть видел? — сквозь смех, возмутился друг. — Вы друг друга стоите. Оба сумасшедшие и оба хотите друг друга. Она умна, Алек, и не признается тебе, пока ты этого не заслужишь.

— Оу, я думал я уже давно заслужил её признания, когда мой язык...

— Блядь, я не об этом, идиот, — смех Люциана стал громче, заставив меня разозлиться. — То, что ты хорошо трахаешеся, ещё не означает, что ты заслужил её признания. Женщины сложные существа. Они могут казаться слабыми, но когда дело касается мести, она выпотрошит тебе чрево, даже не испортив свой маникюр.

— И что ты мне предлагаешь?

— Покажи, что ты не играешь, и серьёзен в своих намерениях. — пожав плечами, произнёс Люц.

Через десять минут в комнату зашли трое, пуская звуки мелодий на танцполе. Берлускони прошёл вперёд, осматривая меня и Люциана с полным презрением и разочарованием. Что ж, это мне нравиться. Двое его солдат остались стоять, пока дон сел на диван напротив меня, закинув ногу на журнальный стол. Его серый костюм от итальянского бренда ужасно шли его старой роже, что, впрочем, не имело никакого значения. Достав с бокового кармана сигару, старик закурил, выдыхая дым в форме нервных колец.

— Зачем ты позвал меня, Александро?

Самодовольная улыбка против моей воли растянулась на моих губах, от предвкушения и жажды адреналина. Люциан был прав: я сумасшедший, полный псих, жаждущий крови и расправ.

— Имей уважение, старик, — прорычал Люциан.

— Мне нужно обговорить некие изменения в контракте, — скучающим тонном, произнёс я.

Люциан поднялся подойдя всего на два шага ближе к солдатам Берлускони.

— Какие нахрен изменения? — старик вскочил на ноги. — С какой кстати я должен что-то менять?

— Я хочу компенсацию за испорченный товар, — рассказ Кэтрин о том, как погибла Мелисса, вспыхнул у меня в голове из-за чего ладони сильнее зачесались. — Ты испортил тело девчонки. У неё сломаны ребра и сотрясение, я уже молчу о том, как гадко выглядят её ссадины.

— Какая разница, какое тело будет под тобой? — засмеялся Берлускони, сложив руки на груди. — Ты все равно рано или поздно раскрасил бы её так же как мои ребята, — он кивнул в сторону двоих солдат. Уроды поддались омерзительному смеху, и моё желание убивать выросло в тысячи раз.

— Скажи спасибо, что я не тронул её немного иначе. Вот тогда, это был бы порченый товар.

Я медленно подошёл к мужчине, ощущая под пиджаком холодный метал. Выдавив из себя улыбку, склонил голову набок, всматриваясь в каждого подонка.

— Тогда, предлагаю подписать договор, что ты больше никогда не притронешься к моей собственности, — я махнул головой на стол, где в полном беспорядке лежали бумаги.

— Согласен, это будет справедливо.

Берлускони сел на место, притянув к себе несколько листов. Вчитываясь в каждое слова Лорензо потерял бдительность. Я перевёл взгляд на Люциана, тот уже достал пистолет, держа руку за спиной. Слегка кивнув, я обошёл стол, остановившись по правую сторону от дона. Через несколько секунд раздались выстрелы. Берлускони повернул голову, увидев своих людей на полу в луже крови.

— Какого хрена? — закричал старик, собираясь достать оружие из кобуры.

— Руки, — направив дуло на главу, произнёс друг. — Одно движение, и ты мертв.

— Алек, какого хрена ты творишь? — прошипел Лорензо, положив руки на стол. — Это война, мальчишка. Ты смертник, считай уже труп.

— Я тебе уже говорил, Лорензо, что не прощаю когда кто-то прикасается к моему. Но ты посмел не только избить девушку, — Я присел напротив, растягивая следующие слова, словно мед. — ты посмел тронуть своими гнилыми руками мою девушку. А я этого не прощаю.

— Что за чушь ты несешь, мальчик? Она всего лишь шлюха...

Берлускони не успел среагировать, когда мой кулак уже притронулся к его лицу.

— Думаю, стоит начать с языка, — насмешка в голосе Люциана радовала мой слух.

— Ты начнёшь войну ради какой-то девчонки? — прорычал Берлускони, сплевывая сгустки крови.

— Нет, ты меня не понял, Лорензо, — я нагнулся к нему, приблизившись к самому уху. — Я сожгу весь этот гребаный мир ради неё.

— Тогда я переоценил тебя, мальчик. Ты такой же идиот, как и твой покойный папочка. Только тот, убивал ради веселья. Знаешь, я бы ещё раз посмотрел на то, как её тело корчиться от боли на полу моего кабинета, —  прошептал Лорензо, улыбаясь на все тридцать два.

Схватив его левую руку, я прижал её со всей силы к столу. Мужчина начал вырывать я, но это не мешала мне достать кухонный топор. Глаза Берлускони округлились от ужаса и страха, когда я поднёс лезвие к его шее.

— Вот тебе урок, старик, — проведя холодным лезвием по щетине мужчины, я наслаждался его реакцией. — Все кто тронет мою семью будут наказаны.

Замахнувшись, я действовал достаточно быстро, что бы опередить Берлускони. Глухой удар, крик, кровь, и вот отрубленная ладонь валяться на полу VIP-комнаты. Люциан улыбнулся, толкнув носком своего туфля плоть в сторону.

— Che il gioco abbia inizio (пер.с итал. «Пусть начнётся игра»)

* * * * * * * * * * * * *

Я добрался домой уже под полночь. Мы оставили дона в комнате, позвав врача и заплатив директору клуба за молчание. Берлускони выживет, но руку, к сожалению, не вернёт. Я зашёл на кухню, налив себе воды, прошёл в гостиную. Джулия ушла час назад, написав мне смс. Охрану я отпустил только что, оставив только двоих на входе в персональный лифт. В квартире было темно, вероятно Кэтрин уже спит. Поднявшись на второй этаж, я прошёл коридором, добираясь к спальне. Открыв дверь обнаружил, что девушки в постели не было. Увидев свет от приоткрытой двери в ванную, я снял пиджак, кинул его на кровать и приоткрыл дверь. Кэтрин стояла напротив зеркала без футболки, только в белье, пытаясь перемотать ребра свежими бинтами.

— Черт, — прошипела девушка, кинув рулон на раковину.

— Сама ты  никак не справишься, — произнёс я, как можно мягче, чтобы не  испугать её.

— Тогда помоги мне... Пожалуйста.

Я зашёл в ванную, закатив рукава рубашки, встал сзади неё. Наклонившись за бинтом, специально дотронуться к её шее губами, замечая как по телу пошли мурашки. Доволен собой, я принялся обманывать её ребра, пытаясь не думать о кружевные трусиках красного цвета.

— Где ты был? — вырывая меня из фантазий, спросила Янг.

— Нужно было уладить одно дело, — взяв ножницы, я отрезал лишний кусок, зацепляя марлю.

— Ты в порядке? — задала она следующий вопрос.

— Ты обо мне переживаешь? — я поднял голову и наши глаза в отражении зеркала встретились.

— Не льсти себе.

— Неужели так сложно признать, что я тебе небезразличен? — склонив голову набок, не отпуская её взгляда.

— Я кохаю тебе, — произнесла она на языке, которого я не знал. — тому не можу ризикувати тобою.

Девушка направилась к дверям, опустив голову в пол, нежилая встречаться со мной взглядом.

— Что ты сказала? — удержать её за локоть, спросил я. — Что означили эти слова?

— Ты безразличен мне, и я не хочу возвращаться к этой теме.

Она вышла за дверь, оставляя меня одного. Я не поверил ей. Она может говорит что угодно, но её тело и взгляд который она бросает на меня каждый раз, когда я рядом, говорили мне правду.