Петля [18+]

Кэтрин

   Двумя часами ранее

Так тепло. Я проснулась несколько минут назад, и все так же лежала в объятиях Алека, наслаждаясь каждым моментом. Вдыхая его запах, стараясь запечатлить каждую секунду в памяти, я аккуратно убрала его руку со своей талии. Опустив ноги на пол, стараясь не шуметь, посмотрела в окно; уже темнело, и мне стоило поторопиться. Выйдя из комнаты, направилась за своими вещами. Надев черные джинсы, кардиган, пальто и длинные сапоги, убедилась, что мужчина ещё спит. Я не убегала от него, я собиралась забрать то, что принадлежит мне.

Цифра на экранной панели лифта слишком быстро достигли единицы, и я вышла в фойе. Мне удивляли масштабы данного здания; вместо первого этажа можно было спокойно построить футбольное поле, ещё и место останется. Пройдя мимо ресепшена, заметила как администратор разговаривает по телефону, накручиваю на палец светлую прядь волос. Я прошла дальше, к выходным дверям, решив, что стоит вызвать такси, присела на один из диванов для гостей.

Такси приехало спустя десять минут. Жёлтый автомобиль остановился на обочине, напротив комплекса. Сев на заднее сидение, я сказала адрес Берлускони. Небольшое беспокойство скрутило тугой узел в животе, набирая оборотов для паники. Я должна забрать флешку. На ней были все данные, которые могут помочь мне уничтожить Лорензо. Три года назад, когда погибла Мелисса, дон сказал мне одну фразу, которая засела в моей голове на долгие годы:

— За все в этом мире нужно платить, Кэтрин, — закурив сигару откинулся мужчина на спинку кресла. — Я сделал это быстро.

Быстро. Он убил мою дочь быстро. Но я не предоставлю ему возможности умереть быстро. Я буду мучить его, терзать из середины, уничтожу его царство греха, и построю новое — Возмездие. Три года назад, я отказалась от мысли о мести, но после смерти дочери, поставила ещё одну цель — Семья Берлускони. Я желала уничтожить все, что было связано с мафией, и добьюсь своего.

Машина подъехала к воротам. Иногда мне казалось, что этот здоровенный кусок метала был вратами в сам ад; лапы паука выгибались от точной работы мастера, переплетенные с паутиной и горгульей на каменной стене. Это была точная работа на заказ. Эти ворота пугали и восхищали.

— Спасибо, — выйдя из такси, сказала я водителю.

Машина скрылась за поворотом, оставляя меня одну напротив дома Лорензо. Двое солдат, их имена я знала, внимательно наблюдали за мной, пока я подходила к посту.

— Мисс Янг, — слегка поклонился Валентин, парень с тёмными, словно смола волосами и красным ожогом на правой щеке.

— Мне нужно увидеться с Даниелем, — уверено ответила я. — Свяжитесь с ним по рации.

Я знала, что Даниель будет удивлён, но самое главное, все знали, что мы были друзьями, а значит, подозрений мой визит не вызовет.
Отойдя от меня, второй парень по имени Ромеро, сообщил о моем приходе своему начальнику.

— Проходите, — подавая знак своему коллеге, сказал Ромеро. — Даниель будет ждать вас в своём кабинете.

Врата со скрипом начали открываться, разрыва чрево паука на части. Пройдя в середину, я дательно повторила план своих действий: зайти, скачать всю информацию, внести вирус в сервер, уйти. Всё просто. Если, конечно не считать тот факт, что в этом доме около тридцати вооруженных мужчин, жаждущих поцеловать зад дону. На входе в дом меня встретил дворецкий, молодой парень, видимо новенький, я раньше его не видела. Он провел меня к кабинету Даниеля, тихо поглядывая на меня боковым зрением. Женщина в мафии вызывала слишком много вопросов и нежелательных слухов. Уверена, он считает, что я очередная шлюшка капо. Кабинет Даниеля находился на первом этаже, за ношей ступенек. Открыв дверь, пропуская меня в середину, парень мило улыбнулся, оставив меня одну, закрыв за собой двери. Не теряя ни минуты, я подошла к рабочему столу, открыла ноутбук. Пароль. Черт. Что это может быть? Почему у Даниеля был доступ ко всем чёрным делам Берлускони? Потому что этот идиот доверял сыну, а тот в свою очередь доверял мне. Сомнительное решение.

— Какой же пароль, — постукивая по клавиатуре, пробормотал я. — А, если...

Введя дату, когда парень впервые убил человека, экран выбил "Неверный пароль". Черт. Вспомнив ещё одну значащую дату для друга, я снова вернулась к работе. Нет? Твою мать. Что тогда? «Думай, Кэтрин». Двадцатое марта две тысячи семнадцать. Экран засветился, переключил интерфейс на рабочий стол.

Двадцатое марта две тысячи семнадцать.

Это была дата нашего знакомства. В тот день я попала в мафию. Именно март стал началом моего пути к месту. Тогда в меня никто не верил, говорили, что я женщина, и не способна на великие дела. Семья презирала меня. Каждый мужчина в Каморре желал пошутить, унизить, "преподать урок" в тёмных коридорах дома. И только Даниель Берлускони, был тем, кто всегда меня защищал. Он был тем, кто надрал задницу солдату за попытку изнасилования, и тем, кто первый поверил в мои способности.

Встряхнув головой, я откинула воспоминания подальше, приступив к работе; открыла локальный диск, проверяя каждую папке, пока не попала на ту, которая мне нужна. Вставив флешку, нажала на «копировать». Зелёный ползунок постепенно двигался вправо, светясь процентами завершённой работы. За дверью, в коридоре, послышалось шаги. В панике, я взглянула на экран. Семьдесят процентов. Звуки шагов ставали все ближе... Ну же. Ручка двери постепенно наклонилась вниз. Послышался шелчек, и я отскочила от рабочего стола. Восемнадцать процентов. Черт, я не успею.
Когда дверь открылась, я уже сидела на стуле, по другую сторону стола, делая вид будто с интересом листаю ленту Instagram. Тяжёлые шаги, остановились за моей спиной. Я ощущала взгляд на своем затылке, но не вздрогнул, произнесла:

— Ты заставил меня ждать.

Обойдя стол, Даниель сел на свое кресло, смотря прямо на меня.

— Как ты? Зачем пришла?

Осуждение, горечью смаковало в его вопросах, заставив меня сдержать дикую дрожь и раздражение.

— Я думала мы друзья, — отложив телефон в сумку, пройдясь белым взглядом по закрытой крышке ноутбука. Я не успела все перекинуть, но большую часть мне удалось раздобыть. — Разве нет? С каких пор мне нужен предлог, чтобы к тебе прийти?

— Тебе запрещено здесь находиться, Кэтрин. Пожалуйста, уходи.

Его слова подвергли меня в шок. В замешательстве я уставилась на парня, пытаясь понять, какого хрена происходит.

— Ты не рад меня видеть? — тихо спросила я. — С каких пор, Дан?

Он тяжело вздохнул, положив локти на край стола, закрыв глаза, и почесал подбородок:

— Ты больше не работаешь на Семью, Адэлина. — он выплюнул моё имя, словно яд, который травит его лёгкие.

Я глупо закликала глазами, смотря на парня. Он ведь не мог отказаться от нашей дружбы? Не Даниель. Я поднялась на ноги, подошла к нему, присев на край стола, по левую сторону от парня. Он поднял свои глаза на меня, с грустью наблюдая за моим лицом.

— Ты решил поставить крест на нашей дружбе? — решила задать я вопрос, попутно забирая флешку с ноутбука. Думаю этого времени хватило, чтобы все документы перекинулись. Я была незаметной, да и все внимание парня было приковано ко мне, поэтому не было причин для волнения.

— Дружба? — засмеялся Даниеля, поднимаясь со своего места. — Я никогда не дружил с тобой, девочка. — он встал напротив меня, упираясь руками по обеим сторонам стола, загнав меня в ловушку. — Ты спишь с ним, да?

Что? О чем он? Сплю с... Александро? Это его волновало?

— Я так и знал, — улыбнулся Берлускони. — Знаешь, а я ведь всегда считал, что ты чувствуешь то же, что и я.

— О чем ты?

— Я люблю тебя, Кэтрин. Давно люблю, — тыльная сторона его ладони, провела грубую дорожку по моим скулам, опускаясь к шее. — Но ты выбрала не меня.

Отойдя от меня на несколько шагов, возвращая мне моё личное пространство, Даниель взглянул на ноутбук.

— За чем ты пришла?

Он догадался? Черт, это не к добру. Я всегда любила своего друга, но не так, как... Оказывается он. Я отошла от стола, желая быстрее оказаться подальше от этого дома.

— Я уже ответила тебе на этот вопрос. Пришла увидится с тобой.

— Ложь. Ты пришла не поэтому, — присев на своём место, друг с грустью взглянул на меня. — Дурочка, у меня в кабинете камеры.

Сердце пропустили удар, ком в горле до боли сжался. В страхе, я отступила ещё на несколько шагов. Если мне придётся бежать, я буду не в выигрыше. Я никогда не боялась Даниеля, до сегодня.

— Прости меня, Кэт.

Спустя мгновение, дверь за моей спиной открылась. Меня схватили сзади, вытянули в коридор, и потащил в сторону второго этажа. Двое пар мужских рук, обвили все моё тело, не давая сделать лишнее движение. На ступеньках я споткнулась, чуть не познакомившись с полом "поближе". Кричать было бесполезно, да и я знала куда меня ведут. Лучше не препятствовать. Войдя в комнату, меня кинули на пол. Ударившись коленями, я тихо зашипела.

— Дорогая, — хлопнув в ладоши, произнёс Лорензо, сидя на диване, попивая свое виски. "Надеюсь, ты скоро сдохнешь от болезни печени, ублюдок". — Как невежливо с твоей стороны приходить в мой дом без приглашения.

Я подняла взгляд на мужчину, не обращая внимание на острую боль в коленях. Его седоватые брови взлетели вверх, когда мои губы растянулись в ядовитой улыбке.

— Продать меня значит можно, а вернуть нельзя? Вы меня разочаровуете, Лорензо. Но так уж и быть, я прощу вас за грубость.

— Что тебе нужно, Адэлина? — в последнее время, это имя слишком часто слетал с уст тех, кто должен быть мертв.

— Хочу вернуться, — ложь. Я не желала даже видеть этих ублюдков, но хотя бы так у меня будет хоть какой-то шанс на спасение.

— Какая жалость. Ты нарушаешь договор, Кэтрин, и сама знаешь, что происходит при таком раскладе.

Берлускони подозвал двоих солдат, стоящих за моей спиной. Его взгляд скользнул по моему лицу, и я поняла, что добром это не кончится.

— Преподайте девушке урок, — твердо потребовал мужчина.

Меня подняли за руки, как только я почувствовала землю под ногами, первый удар прошёлся по моему лицу. Я снова упала. Острая боль пронзила губу, но я не издала ни звука. Нельзя показывать слабость. Я не буду кричать. Не буду плакать.

— Не по лицу, — прорычал голос Берлускони. Ему всегда нравилось моё лицо, он часто говорил, что оно как у ангела, падшего из-за глупости Бога.

Следующий удар пришёлся мне в живот. Я скрутилась, стараясь не подпускать удары ног к важным органам. Ещё несколько, и в моей голове начало звенеть, острая боль в груди, я почувствовала как мои ребра ломаются на следующем ударе. Ещё два попали мне по голове, и горячая струя красной жидкость начала течь по щеке.

Я не знаю сколько я лежала на холодном полу, но когда почувствовала чьи-то шаги возле себя, подвела голову. Коричневые волосы в полном беспорядке, жестокие глаза, карего цвета, смотрели на меня пустым взглядом. Даниель стоял напротив меня, его чёрные ботинки виделись перед моими глазами.

      Я люблю тебе

Эти слова так быстро слетели с его уст, что я даже не успела понять их сути... Он поможет мне? Он должен помочь, я ведь его друг.

— Отец, ты хорошо постарался, чтобы преподать ей урок. — эта фраза ранила меня сильнее, чем физическая боль. Мой друг пришёл к дивану, сел возле отца, и больше не посмотрел на меня.

— Ты совершила ошибку, дорогая, — закупив сигару, продолжил Лорензо. — Уже вторую. Первая была... Как её звали? Малесса? Мафина? Неважно. Из-за тебя умер ребёнок, Кэтрин. Твой ребёнок.

— Ты убил её, — теряя свое терпение, прорычала я. — Застрелил у меня на глазах, спустя неделю после рождения. Забрал тело, и даже не соизволил сказать куда. Ты монстр, ублюдка желающий только власти. Ты убил младенца за то, что он родился. Ты гребаный трус. Я убью тебя, как только у меня будет на это возможность.

Жалкий, грубый смех прокатился комнатой, заставляя меня сильнее кипеть от ярости.

— Попробуй, если конечно сама не погибнешь раньше. Я буду наблюдать за последними вздохами, пока ты, Адэлина Сантори, как и твой папочка, будешь молить о пощаде.

Телефон на рабочем столе зазвенел, перебивая реплику дона. Подойдя к столу, он поднял трубку; его брови сошлись на переносице, вокруг рта образовались морщинки. Ярость? О, однозначно. Это была прекрасная картинка. Набравшись силы воли, я поднялась на ноги, но меня вмиг толкнул в спину, на колени. Жгучая боль снова пронеслась всем моим телом. Слишком резко. Мои ребра загорелись, колени пекли, а голова шла кругом. Черт.

— Твой спаситель пришёл, — положив трубку, произнёс Берлускони.

Алек. Он нашёл меня. Я больше всего на свете хотела, чтобы он забрал меня. Как только эта мысль появилась в моей голове, дверь в кабинете открылась, и я почувствовала запах морского бриза. Затылком ощущая его взгляд на мне, я надеялась, что мы выберемся живыми...

Алек

Я сидел в коридоре больницы, прокручивая маленькую коробочку в руках.

На этой флешке все чёрные дела Берлускони. На тебя и Семью у него ничего больше нет.

Дура. Идиотка. Он чуть не убил её. Кэтрин вернулась за документами. Эта мелкая убивала меня своею глупостью и бесстрашием. Берлускони сломал девушке пару рёбер, — это я мог утвердить и без врача, — но ещё у неё было сотрясение, разбита губа, и явно психологическая травма. За всю дорогу, она не сказала ни слова, кроме того случая, когда я остановил машину. Привёз Янг в больницу, где работал мистер Николай, я был уверен, что все останется только между нами.
Зачем Адэлина вернулась, подвергая свою жизнь опасности? Слишком много вопросов, она на них сейчас не ответит. Флешке. Я должен проверить, что было на ней. Достав телефон, я написал Люциану, с просьбой приехать в больницу, как только тот сможет. Завтра вечером похороны отца, я должен быть на официальной встречи с нашими союзниками, но не мог оставить Кэтрин одну. Почесав подбородок, я осмотрел коридор в поисках хоть какого-то развлечения. Я переживал. Черт, я действительно переживал. Николай попросил меня выйти, когда Кэтрин сняла свитшот, оголяя плоский живот с  гематомы и отеками. Осознание, что Николай пожилой врач, не особо помогли моей собственнической натуре ревновать.
Через пять минут доктор вышел с двери в палату, и подошёл ко мне.

— Что с ней случилось, мальчик? — спросил Николай отведя меня в сторону. — У неё сломано четыре ребра, сотрясение, разбита голова и губа. Ещё она явно травмировала колени, снимок покажет более детально. Как это произошло?

Я убью его. Вытяну кишки, и заставлю сожрать. Я закипал от злости, сжимая ладони в кулак.

— А, — Стах, что "это" могло случиться, прошёлся моим телом, заставляя, сжимать челюсть, почти до хруста. — её больше никак не тронули?

— Нет, сексуально насилия не было, не переживай. — мужчина похлопал меня по плечу. — Это не мое дело, но... Александро, ей нужна поддержка. Она сломана.

— Знаю.

Кэтрин была тем человеком, который не принимает помощи от других. Я всегда считал таких людей самыми сильными, и глупыми одновременно. Её гордость заставляла пройти через многие сложности, но девушка никогда не палата, всегда держала голову прямо. Я знал таких людей, да что там знал, я был одним из них. Для Кэтрин, как и для меня, было унизительно просить помощи. Я понимал это.

— Она дорога тебе? — внезапный вопрос, заставил меня выйти из мыслей. — Я о том, что значит эта девушка для тебя?

— Возражений...

* * * * * * * * * * * * *

Я вошёл в палату, отмечая, что Николай позаботился об удобствах Кэтрин; VIP палата была обустроена лучшим оборудованием, телевизором, собственной ванной комнатой, и большой кроватью. Окна выпускали свет на белоснежный стены, делая комнату визуально больше. Я подошёл к кровати, смотря на спящую девушку; её лицо было расслабленное, веки не дрожали, как часто я замечал, когда она спала, светлые пряди рассыпались по подушке, а руки сложен на животе. Я присел на корточки, взял её руку в свою. Пульс на шее зашкаливал, ей сниться кошмар? Погладив девушку по волосам, желая отогнать плохие сны, я приклонился лбом к краю кровати. Кэтрин должна была находиться в больнице несколько дней. Николай сказал, что ей укололи снотворное. Проспит она как минимум до утра.

Я сел на кресло по левую сторону от кровати, закрыл глаза. Телефон зазвенел, и я вышел в коридор, ожидая услышать голос Люциана.

— Ты на каком этаже? — спросил друг.

— Поднимайся на третий, я в коридоре жду тебя.

Завершив вызов, сел на стул, смотря перед собой. Мои мысли крутились вокруг Кэтрин, похорон отца, назначения нового дона. Пока я занимался всеми делами, но без дона Семья уязвима. Я не могу допустить, чтобы Марио стал новым доном. Только не мой брат. Кэтрин должна была отказаться от иска, и я уверен ей эта идея тоже нравиться, но, что если...

— Я так понимаю, старик Берлускони встретил вас не очень в хорошем настроении, — я даже не заметил, как Люциан сел возле меня. — На сколько все плохо?

— Сломаны ребра, сотрясение, и несколько мелких травм. - ответил я.

— Что будешь делать?

Я передал флешку другу; он взглянул на предмет, сдвинул брови вместе и перевёл взгляд на меня:

— Что это?

— То зачем Кэтрин вернулась к Берлускони. На флешке все чёрные дела Лорензо, — я откинулся к спинке стула, поднял голову вверх, всматриваясь в мелкую трещину на потолке. — А ещё она удалила весь компромат на меня и Семью.

Люциан несколько секунд смотрел перед собой, не говоря ни слова.

— Черт, она начинает мне нравиться, — засмеялся друг, подняв флешку на уровне глаз. — Птичка действительно храбрая.

— Или глупая. Она рисковала собой ради какой-то гребенной информации, — моя злость за этот поступок была велика, но благодарность ещё больше.

— Всё мы так себя ведём, когда влюблены, брат. Ты переживаешь, я понимаю, но Алек, ты должен признать, что Кэтрин сделала большой подарок нам.

Или большие проблемы. Рано или поздно Берлускони узнает о том, что информация попала в мои руки, и тогда... что тогда? Война? Смерти? Это и так присутствовал в нашем мире. Ничего нового. Я поднялся на ноги, смотря Карерре в глаза:

— Просто воспользуйся информацией. Я хочу уничтожить их, не только за то, что они сделали с моей женщиной, но и за то, что произошло решили играть со мной.

— Так, стоп, — Люциан поднялся следом, весело улыбаясь. — Твоей женщиной? Неужели кошечка все таки сдалась в руки злому волку? Я хочу знать все грязные подробности.

— Пошёл ты.

Обойдя Люциана, я и сам задавался вопросом, значит ли то, что происходит между нами... не знаю, возможно... Значит ли это, что Кэтрин считает меня своим, так же как я её? Сложный вопрос, если учесть, что девушка весьма уперта в этой теме. Я понимал, что заставляет её так себя вести, поэтому не собираюсь торопить события, но если она действительно ощущает то же, что и я... Я сверну шею каждому, кто посмел хотя бы слово сказать в её сторону.

* * * * * * * * * * * * *

Дождь накрыл Нью-Йорк сегодня утром. Я стоял в первом ряду спектакля под названием "Скорбим и скучаем". Похороны у отца были пышными. Старик даже после смерти решил украсить свой статус. Гроб медленно опустили в сырую яму, а после каждый из нас должен был произнести хорошие слова об умершем. Сначала к краю могилы подошла мама; её одеяние было такое же, как у большинства женщин, сегодня: чёрное платье, притворная грусть, и вуаль скрывающая половину лица. Она взяла землю в ладонь, и я на мгновение уловил некое ликование в её глазах. Что ж, это было ожидаемо. Мама терпела тиранию от отца долгие годы.

— Ты был... — она замолчала подбирая слова, или же вспоминая хоть, что-то хорошее о моём отце, но после продолжила: — хорошим руководителем.

Более глупого я ещё никогда не слышал. Но винить маму за то, зная, что ей пришлось пережить, за это нельзя было. Всё в Семье знали, каким ублюдком был Антонио Моретти, и тужить за ним никто не собирался.

После церемонии, я стоял возле мамы и сестры, выслушивая соболезнования от всех, кому было действительно насрать на смерть ещё одного куска дерьма. Дождь все ещё шёл, смешивая землю с болотом. Мой взгляд переместился к молодому дереву неподалёку от могилы отца. Извинившись перед женщинами, я прошёл вперёд, двигаясь достаточно медленно, чтобы читать имена на плитах. Остановившись возле молодого дуба, я опустил глаза на каминную плиту.

«Мелисса Сара Янг.
23.09.2019—30.09.2019»

Какое совпадение. Мы были на кладбище «Риверсайд Дрив», отец желал похоронить его здесь (старик, как будто знал, что скоро сдохнет), а это могила Мелиссы, дочери Кэтрин. «Под молодым дубом» — тогда сказал Берлускони. Девочка прожила всего неделю, а Янг так и не увидела её могилу. Я поклялся себе, что отвезу её сюда, покажу последнее, что осталось после ребёнка. Мои мысли отвлекло слабое шуршание за спиной. Люциан встал по левую сторону от меня, читая надпись на надгробии.

— Кто это? — спросил парень, не отрывая взгляда от плиты.

— Еще одна цена.

Кэтрин

Я открыла глаза; мои веки слегка дрожали в попытках сосредоточить свой взгляд на тёмном силуэте. Дышать все ещё было больно, тугая повязка, слишком сильно ощущалось на моей груди  доставлял дискомфорт. Сколько времени? Я долго спала? После осмотра врача, мне вкололи снотворное, чтобы хоть немного дать организму отдохнуть. Я медленно повернула голову, пытаясь разглядеть, кто стоит передо мной.

- Алек? — губы пересохли, поэтому голос был еле слышен. — Как долго я спала?

Он не ответил, лишь подошёл на шаг, нависая над моей кроватью. Капельница все ещё стояла в моей руке, пока катетер приносил боль от любого движения руки.

— Как долго я без сознания? — снова спросила я. — Черт, горло пересохло. Ты не мог бы подать мне стакан воды.

Я не видела его лица, глаза закрывались сами собой, размывая силуэт передо мной. Я протянула руку, резким движением вытянула иглу с вены. Черт, в фильмах это кажется куда легче и не так больно.

— Почему ты молчишь? — беспокойство охватил моё тело, парализовал его на кровати.

— Думаю, как лучше представиться, — хриплый, незнакомый  голос, заставил меня вздрогнуть, пробивая тело от страха. — Ты сейчас такая беззащитная, Bonita (пер.с испан. «Милая»)

Я заставила зрение сфокусироваться, всматриваясь в седые волосы, серые глаза, и жестокую улыбку. Передо мной возвышался Берлин Френклин.