Тяжелый выбор
Саша Борисович. Спустя несколько лет после горной поездки. В кабинете у психолога.
_______________________________________________________
Совершенно не в тему я вспомнил свое первое свидание со школьной любовью. Я знал, что надо делать, мне рассказывали в наидетальнейших подробностях более опытные друганы. У нее были густые и длинные волосы — главный признак красоты в то время. Все пацаны почему-то покупались на это. Я тоже. Все время хотелось пропустить между пальцев этот струящийся шелк.
Я знал, что делать с девчонкой. Знал, чего бы мне хотелось. Но на самом деле больше всего мне хотелось на следующий день рассказать об этом своим пацанам, чтобы, наконец-то, заслужить свое место в иерархии. Уже тогда это должно было натолкнуть меня на определенные мысли, да?
С Сашенькой... С Александром Николаевичем все было иначе. Я закурю, здесь можно курить? Даже айкос нельзя? Черт возьми, вы бы хоть в анкете это указали, я все-таки деньги вам плачу.
Ладно, не обижайтесь. Просто всегда тянет закурить, когда вспоминаю о нем. Все-таки столько лет уже прошло... вы могли бы и привыкнуть!
В тот вечер в горах я понятия не имел, что делать. Единственное, чего мне хотелось, это чтобы все свалили нахрен по своим комнатам. Или ослепли и оглохли. Ну просто исчезли! Я бы, наверное, даже не испугался, если бы они исчезли. У меня было столько вопросов к Сашеньке... Ни одной четкой мысли! Но я знал, стоит мне открыть рот, и хлынет такой фонтан слов, что только в процессе словесного потопа я смогу вычленить самое важное. Я же все-таки писатель в первую очередь, писатель потока мыслей.
А Саша сидел там с такой рожей, будто ему до усрачки нравилось слушать балаканье на гитаре! Счастливый, как ребенок на новый год! Я чуть не психанул. Представляете, я даже и не понял, что это он из-за меня сидел с той дебильной улыбкой? Мы так до конца вечера и просидели рядом, молча, слушая других. Попрощались, пожелали спокойной ночи, разошлись.
Его спальня была на первом этаже рядом с кухней. Мы ночевали в разных концах дома! Конечно, он бы не пришел ко мне, даже поговорить! Если бы его заметили? Как объяснить, что он поднимается на третий этаж, где только и находится что моя спальня! Так я и подумал, поэтому сам спустился к нему. Никого не встретил. На кухне горел приглушенный свет. Сделал вид, что наливаю себе воды.
Его спальня не была заперта.
Из-за грохота своего сердца я не сразу услышал шум воды в ванной. Я сидел на краю кровати и ждал.
Он вышел в халате, покрасневший от горячей воды. Влажные волосы убрал назад. Я смотрел на него снизу вверх, понимая, что все вопросы отпали. Я не хотел говорить, да и просто не мог. Если бы он выгнал меня в тот же момент... если бы отшутился, отругал или хотя бы испугался... А он замер в дверях ванной и молча уставился в ответ.
Я встал, и теперь я смотрел на него сверху вниз. И мне показалось это таким странным... разве можно смотреть сверху вниз на человека, которому поклоняешься? Я готов был служить ему, этому неуклюжему скромному мужчине с горящим взглядом. Мне хотелось обволакивать его собой, как кольчугой, защитить от всего мира. Он казался таким хрупким. Я видел, как пульсирует венка на шее, которая уходила под воротник халата, и я потянулся...
— Нет, — он поймал мою руку, стоило ей коснуться его кожи на шее. Я коснулся губами тыльной стороны его ладони. Он задерживал дыхание, чтобы не выдать себя. Он оставался моим целомудренным преподавателем, а в глазах горел ужас и желание. Я просто не мог сдержать желание подразнить его.
— Если я вас трахну, вы повысите мне оценку за семестр? Или предпочитаете вы меня?
Он чуть не задохнулся от моей наглости. Так возмутился, что потерял контроль над своими эмоциями. Тогда я схватил его за шею, чтобы он не смог отстраниться, и поцеловал его.
Простите.
Я до сих пор вспоминаю, и у меня бабочки в животе.
Это не был мой первый поцелуй, но по ощущениям меня как будто впервые целовали. Поцелуй с выдержкой в несколько лет. Как будто он пытался наверстать потерянные годы ожидания. Я думал, что мне придется разбиться в лепешку, чтобы сбить с него маску неприкосновенного преподавателя, но я попросту за ним не поспевал. Он был как цунами. Снес меня и потопил. Я даже не понял, как в какой-то момент стал истерично смеяться. Напугал его.
— Тебе плохо? Больно? Что случилось? — весь такой взъерошенный и растерянный, пытался сфокусировать на мне свой пьяный от желания взгляд.
— Все хорошо, все слишком хорошо, я чертовски счастлив, я... я...
Сашка покраснел весь, я даже в полутьме это увидел. Видимо, до него дошло, что он пёр, как паровоз, задавливая меня своими чувствами. Был ли я против? Да ни секунды. Он виновато взглянул на меня и тоже рассмеялся. Возникшая неловкость отпускала, но и наваждение растаяло.
— Прости, — шепнул Сашка. — Наверное, я просто пьян.
Ну да, да. Очень по-взрослому перекидывать ответственность на алкоголь. Я взял его за руку и потянул на себя. Провел ладонью по груди под халатом. Один вопрос все же не давал мне покоя, и, как бы глупо это не было, я потянулся к его трусам. Я клянусь, я ожидал, что на нем будут трусы. Не то чтобы я избегал касаться его члена, просто в тот момент это было неожиданностью для нас обоих. Приятно было узнать, что он возбужден также сильно, как я. И не очень приятно было узнать, что до икс-икс-эль презиков его член все же не дотягивал. Вряд ли он возил презики "для друга". То есть мой Сашка предпочитал мужчин с королевским размером. Хотя, у королей наверняка перчики были совсем мелкие, иначе они бы столько войн из-за чсв не устраивали. В любом случае я прям приуныл.
— Вы всегда покупаете себе презервативы на два размера больше? — не удержался я.
— Перестраховываюсь, — ляпнул Сашка, явно недовольный моим вопросом.
— Ну да, лучше больше, чем меньше. А то возить с собой целый ящик презиков разного размера было бы подозрительно. Что бы подумала ваша замужняя возлюбленная?
К моему удивлению, этот вопрос его рассмешил.
— О, она страшно ревнива, как оказалось. Но она молода, приходится терпеть ее дурацкие вопросы. Странно, что она еще не спросила, сколько мужчин у меня было до нее.
— И сколько же?
Он начал при мне загибать пальцы правой руки, потом перешел на левую, потом снова на правой. Я полыхнул, как спичка, вскочил с постели.
— А я... я их знаю?
— Кого?
— Кого вы там считаете?
— Всех, у кого высокая оценка за мой предмет, а что?
Не то чтобы я был тугодумом... Знаете, в том возрасте ирония и сарказм были моими лучшими друзьями. Я не умел иначе произвести впечатление, считал свой юмор привлекательным, даже сексуальным. Но проблема большинства таких юмористов, что в нашу сторону такие шутки воспринимаются как кирпичи. Моя неуверенность трескала от каждой брошенной фразы. Я не умел отличать юмор от правды, не видел подтекст. Я был так молод, но считал себя таким взрослым. Дебил. И что Сашка во мне находил тогда? Я думал, что наказываю его, с возмущением покидая его спальню, а на самом деле единственный, кто проигрывал в этой битве был я сам. Уже в дверях я услышал, как Саша, улыбаясь, произнес:
— Столько лет ждал, подожду еще пару дней.
Вот только этому не суждено было сбыться.
Ну... ладно. Это во мне писательские фишки проскальзывают. Я все-таки пишу иногда, если вдохновение приходит.
Мы еще провели пару дней в горах. Я устраивал Сашке эмоциональные качели: днем фигачил его лыжами как бы невзначай, а по вечерам устраивал горячо-холодно. Мог даже при свидетелях. Не знаю, о чем я думал... Ну, знаю, конечно. Я думал о себе. Игнорировал его просьбы вести себя прилично. Привлекал внимание отца своими выходками. Тогда ж весь мир крутился вокруг меня, понимаете? Я дразнил Сашку так, будто выиграл его в киндер сюрприз, не понимая ни глубины его чувств, ни ценности его просьб. Ночами я проникал к нему в спальню и утомлял своей ревностью и горячностью. Мы переспали, и я загнался на следующее утро. Игнорировал его при всех. Господи. Сам бы себе набил ебало!
Когда мы вернулись домой, я еще не знал про стипендию. Думал, что я такой крутой игнорирую Сашку, а вот наступит новый семестр, приду в универ, и тогда... Ну, дальше вы знаете. Сашка ушел из универа. Оказалось, выиграл какую-то крутую стипендию на обучение в Европе. Грант с проживанием. Магистратура по английской и французской литературе. Прям посреди учебного года. Я мгновенно узнал почерк отца. Я понял, что он разлучил нас. Отдал сумасшедшие деньги, чтобы его бестолковый отпрыск не связался с мужчиной. Я не мог поверить в такое предательство. В тот момент я сразу потерял обоих: отца, мою опору на протяжении всей жизни, и Сашку, моего возлюбленного, которого я едва успел обрести.
До сих пор руки дрожат, когда вспоминаю.
Тогда я сделал очень простой вывод: Сашкину любовь можно купить, а любовь отца не безусловна. Я думал, что это разрушило мою жизнь, но на самом деле ее разрушил я. Потом.
_________________
Спасибо всем за ДВА ГОДА ожидания продолжения. Не пугайтесь, здесь не будет кромешного стекла (наверное). Это, наверное, моя любимая история из всех выложенных на ватпаде, и у меня вернулось желание закончить ее. Пока что я даже предвижу ХЭ, но кто знает?
А чего бы хотели вы?