Саша
— Оценки выставлены, можете посмотреть на сайте. Воспринимайте их как мой новогодний подарок.
Мы с Ди наперегонки полезли на сайт, и она ликующе хлопнула в ладони, очень вовремя заглушив мой блять.
Я зажал препода в коридоре, честно вот клянусь своими прекрасными волосами, я не специально с ним так себя веду. И еще неделю назад я бы в жизни не подумал, что смогу заговорить с ним, что-то требуя.
— Александр Николаевич, я не понимаю, почему у меня такая низкая оценка. Вы ведь сказали, что вам понравилась моя работа.
— Саш, — он бережно отодвинул меня, хотя мог бы дать в лоб за такую наглость, — работа мне очень понравилась, но нельзя отрицать, что ты проигнорировал все условия написания работы. И я не могу выделить тебя на фоне других студентов, которые делали все по нормативам, ты же понимаешь.
— Но вы же сам сказали, что это новогодний подарок! Тогда почему у всех подарок, а у меня сюрприз? Вы же знаете, что мне отец сделает за такую оценку.
— Отец гордится тобой больше всех, он не из тех, кто будет судить твои таланты по оценкам. Если хочешь, я дам ему почитать твою работу и все объясню.
— Нет уж, спасибо.
Я представил, как радуется консервативный отец моим претензиям на свободную творческую жизнь.
— Восприми это как жизненный урок, что тебя по жизни будут ошибочно оценивать по канонам твоего общества. Твоя главная задача — не поддаваться, верить в себя, оставаться собой и гордиться собой. Ты очень тал...
— Поэтому вы ушли с вечера? Я думал, вы должны быть для нас примером, а вы струсили и сбежали из-за какой-то херни.
— Я тоже человек, Саш. Я никогда не говорил, что я чем-то лучше хоть кого-то из вас.
— Я понял, Саш. Ну, удачи оставаться трусом.
Я хлопнул его по плечу и уверенно на деревянных ногах пошагал в аудиторию, чувствуя, как потеют все волоски на моем теле.
***
Ноги препода предательски разъехались на голом льду, и он эффектно приложился носом об асфальт. Прежде, чем я успел добежать, он попытался встать и шлепнулся снова.
— Да лежите вы уже, Саша, блять!
Он посмотрел на меня, медленно моргая. Из носа текла кровь, а на лбу завтра будет сиять фингал.
— У вас проблемы с опорно двигательным?
— Я просто проклят, — выдал мой препод.
— Да что вы говорите! А это заразно?
Я еще злился за свою оценку и не упустил случая позлорадствовать, крепко сжимая под локоть мой ночной кошмар. Мы вместе доковыляли до его тачки, и я его усадил на водительское, все-таки прав у меня не было.
— Вам бы кровь остановить.
— Салфетки в бардачке.
Бардачок решил вести себя как сундук с сокровищами и какое-то время не поддавался на мои попытки его взломать, пока я от души не шлепнул по нему, и вместе с салфетками он изрыгнул россыпь презервативов размера XL. Благо, упакованных.
— А говорите, прокляты.
— Саш, ты расскажешь отцу?
— О том, что вы закидали меня презиками, как конфети?
— Что я купил костюм ради ужина в четверг и не снял ценник, чтобы вернуть его потом.
Меня затошнило.
— Я не стукач, Саша. Да и отцу ты дорог, как человек, думаешь, он осудит? И вообще, я не понимаю, как обращаться к тебе. К Вам. Ну, если неформально. Не в универе, а, например, когда отскребаю тебя ото льда. Или когда хочу извиниться.
Он улыбнулся.
— Ты можешь звать меня Саша.
— Не очень удобно, я же тоже Саша. Можно просто Александр? Тем более вам подходит, вы такой презентабельный, даже в старом костюме и с разбитым носом.
Александр рассмеялся, и из носа брызнула свежая порция крови. Я тоже рассмеялся. В целом, он не сильно меня старше, немного неуклюжий, если присмотреться, и совсем не страшный. И даже симпатичный, особенно когда улыбается.
— Давай я отвезу тебя домой. А ты по дороге как раз соберешь все, что раскидал по салону.
— Вообще-то это ваше.
Александр пожал плечами.
— Не совсем. Уже не важно, мне они не нужны. Забирай кстати, если подходят.
И я забрал. Сам не знаю, почему. Думал, буду выглядеть круто, а в итоге сам покраснел, словив на себе взгляд с вопросительно вздернутой бровью, и промолчал всю дорогу.
***
Вечером пришел эмейл.
Я не удержался и поговорил с твоим отцом. Работу не скинул, сказал, что это интеллектуальная собственность университета. Он отреагировал, как я и говорил. П.С. это университетская почта.
Это я и так знал, но намек понял, типа про презики не шутить, двусмысленно не отвечать, оценку не выпрашивать.
Поздно вы предупредили, отец уже вызвал меня на разговор. Я жив, отец горд, всем мир.
Я шлепнул себя по лбу — даже в подростковом возрасте я не писал такую херню.
Как экзамены? Все хорошо?
Такой милый препод, у меня аж сердце защемило. Или это рассылка по всем студентам?
Это же я. Конечно, все отлично. Остался последний по истории искусства, вот сижу с удовольствием повторяю пройденный материал. (Я лукавил. Терпеть не мог историю искусств в исполнении нашего доисторического птеродактиля в виде профессора со сто пятидесятилетним стажем работы. Но это же университетская почта, лучше не рисковать.) Как ваш нос? Будет обидно, если появится горбинка на таком очаровательном профиле.
Он долго молчал. Я снова словил себя на мысли, что не умею вовремя останавливаться.
Зато очки лучше держатся.
Пока я перебирал варианты ответа — все они казались какими-то дерзкими, глупыми или почти кокетливыми — Кристина позвала на ужин. У меня появилось подозрение, что я слишком много думаю о нашей игре за последнюю неделю. Надо бы перестать вести себя так, будто мы близкие друзья с Александром Николаевичем, и ни в коем случае не писать ему первым.
Гололед перед входом в университет так и не почистили. Хорошо, что лекции закончились, и вас не придется спасать снова.
Это не считается. Я же не первый написал, просто хочется закончить разговор приятно. Пусть и прошло часа три после его последнего сообщения. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и представил что-то отвлеченное, приятное, например, ближайшие каникулы. Наверное, поедем с отцом и дядей в горы — дорогой мужской отдых. Иногда к нам присоединяются папины студенты. Было бы здорово, конечно, но Александру по всем законам вселенной нельзя вставать на лыжи, по крайней мере одному. А я уже неплохо катаюсь, я в принципе мог бы... Хотя можно и без лыж хорошо проводить вечера у камина, дядя любил покер, виски, кто-то из студентов неплохо играл на гитаре, мы разжигали камин, и языки пламени плясали в отражении стекол очков совсем юного и молчаливого Александра, только легкая улыбка выдавала его ментальное присутствие рядом с нами.
Тут я напрягся. Неожиданно для себя понял, что из моей памяти, как через решето, посыпались множественные воспоминания о тогда-еще-не-преподе, а всего лишь молодом сдержанном парне Саше. Он жил под крылом моего отца долгие годы, пока я рос и не видел никого рядом кроме своего блистательного родителя. Мог я что-то пропустить, намеренно или нет? Чувствую, как накручиваю себя на тугой канат самокопания. Надо дать себе леща и успокоиться. Нахер он мне сдался то вообще?
Вообще-то я с радостью хожу в университет. И завтра там буду. Я смотрящий на экзамене у первокурсников. Освобождаюсь в два тридцать.
Странный чел. На что он рассчитывает? Это ничего не значит. Но встать надо пораньше, а то еще не успею уложить волосы новой пенкой.