72. " Крым ч3 "
..... Никита сжимает челюсти, его хватка становится еще крепче, но вдруг... Он замечает что-то.
Ее взгляд направлен не на него. А за его спину.
Никита резко оборачивается - и тут же чувствует холод металла, прижатого к его голове.
— Лучше отпусти ее, - раздается низкий, спокойный голос.
Знакомый голос. Тот, кого он не ожидал увидеть.
Его пальцы еще сжаты на ее запястьях, но теперь это уже не сила, а инстинктивное оцепенение.
— Я сказал, отпусти, - голос за спиной остается спокойным, но в нем звучит ледяное предупреждение.
Никита скосил взгляд на девушку. Ее дыхание сбилось, на запястьях уже проступили багровые отметины. Она смотрит прямо ему в глаза - и в них больше нет страха. Только странная, напряженная уверенность.
— Какие люди... - прохрипел Никита, не убирая рук.
— Отпусти ее - спокойно ответил мужчина, легонько надавливая пистолетом.
Никита замер.
— У тебя три секунды. Раз. Два...
Никита разжал пальцы и отступил.
Она резко вырвалась, отступая в сторону мужчины. Он тут же встал между ними, его силуэт едва различим в темноте, но глаза... Глаза светятся уверенностью и хищной сосредоточенностью.
— Ты совершаешь ошибку, - Никита медленно потер запястья, чувствуя, как пульс бешено стучит в висках.
— Не твое дело...
Он развернулся к ней.
— Ты в порядке?
Она кивнула, но ее взгляд оставался прикованным к Никите.
— Ты была у него? - выдохнул Никита, чувствуя, как злость внутри превращается в ледяное подозрение.
Она ничего не сказала, лишь смотрела на него испуганными глазами.
Никита сжал кулаки, глядя на нее и этого человека. Что-то внутри похолодело. Он всегда был уверен, что держит ситуацию под контролем, но сейчас... Сейчас все рушилось.
— Думаешь, он спасет тебя? - прошипел он, стараясь не показывать растерянность
Она не ответила сразу. Только сделала шаг назад, позволяя мужчине встать ближе.
— Дело не в нём, - спокойно произнесла она. — Дело в том, что я больше не выбираю тебя. Я просто больше не буду играть по твоим правилам.
Никита ощутил, как холод пробежал по спине...
Никита застыл, дышит тяжело, плечи ходят вверх-вниз. Песок липнет к кроссовкам, ветер рвёт слова, но он выдавливает:
— Ну и чё это за спектакль? Убери железку. Давай поговорим нормально.
Мужчина чуть приподнял бровь, пистолет блеснул тусклым светом.
— Нормально? Ты её душил пять секунд назад.
Никита сделал шаг назад, ухмыльнулся криво, но голос хриплый:
— А тебя, блять кто сюда звал вообше?
— Она, - спокойно ответил тот. — Косвенно. Этого достаточно.
Никита перевёл взгляд на неё.
— А он теперь твой новый герой? За чужой хуй прячешься?
Она сглотнула, но взгляд не опустила.
Ветер сорвал паузу. Никита провёл ладонью по лицу, будто стирая злость.
— Если ты не оставишь её в покое, я сделаю так, что завтра ты окажешься на дне.
Никита сжал кулаки, но голос сорвался на глухой смешок:
— Ты? Или твой папаша? Блять, да что ты сам можешь?
Гриша сжал рукоять пистолета сильнее:
— Я могу сам. Без помощи. С наркотой я справился один, без папы.
Никита рыкнул:
— Сука... из-за этого я несколько контрактов потерял!
— Я сделал, что нужно было, - спокойно сказал Гриша.
— Что нужно было?! - Никита наступил ближе, лицо в складках злости. — И всё это ради этой шлюхи?!
Гриша перебрал пальцами по рукоятке и чуть поднял пистолет, целясь в Никиту:
— Не смей так её называть.
— А как ещё? - Никита злобно ухмыльнулся. — Она же со всеми трахается!
— Это не правда! - закричала Т/И, голос дрожал от злости.
— Не правда? А с Копейкиным кто трахался? Святой дух, что ли?! - Никита хмыкнул, глаза горят.
Т/И молчала, смотрела на Гришу, стараясь не выдать свои чувства. Но Никита, как всегда, всё испортил.
— Слушай, Гриш, хватит играть. Она не твоя трофейная кукла. Завязывай. Уебывай обратно в Москву к папаше. Мы сами разберёмся.
— Она уедет только со мной.
Никита рявкнул:
— Да схуяли блять?!
Гриша чуть сжал пистолет:
— Она сама решила быть со мной.
Никита замер на секунду, потом резко дернулся вперёд, словно готов был выбить пистолет, но остановился - только плечи дергались от злости.
— Она решила? - голос хриплый, срывается на крик. — Да ты охуел, малой. Ты хоть сам понимаешь, во что лезешь?
Гриша держит прицел ровно, но дыхание сбилось:
— Я понимаю ровно настолько, чтобы тебя остановить. И дать ей безопасность.
Никита скривился, усмехнулся криво, будто вот-вот плюнет:
— Остановить меня? Ты даже ствол держишь как школьник. Думаешь, я тебя боюсь?
Он сделал шаг, песок хрустнул под подошвой.
— Ну давай, герой. Стреляй. Чё встал? Или старый хер потом за тебя разрулит? - Он резко обратился к Т/И. — Ты сама-то понимаешь, что пацан ради тебя свою жизнь угробит?
Т/И шагнула вперёд, но Гриша мгновенно выдвинул руку, не давая ей сделать шаг.
— Не смей с ней даже разговаривать, - выдохнул он сквозь зубы.
Никита хохотнул, но глаза злые, без тени улыбки:
— А чё ты сделаешь, если я ещё раз скажу, что она трахается с каждым, кто ей пальцем поманит?
Он резко наклонился вперёд, почти в лицо:
— Ну? Стреляй, герой. Или ты только угрожать умеешь?
— Отойди. Последний раз говорю.
— Ну давай! Стреляй! Давай!
Гриша резко опустил «пистолет» в сторону и, не дав Никите договорить, с разворота вмазал ему в нос.
Хрустнул хрящ, Никиту качнуло назад, он заорал сквозь кровь:
— СУКА!
Т/И вскрикнула, но ветер заглушает голос. Драка превращается в глухое, животное месиво.
Никита встряхнул головой, кровь полосами текла из носа, но глаза уже узкие, сосредоточенные - знакомый прищур бойца.
— Ну, все, - сипло, с хрипотцой. — Пиздец тебе.
Он шагнул вперёд, корпус уходит влево - чистая боксерская стойка. Левое плечо впереди, подбородок в плечо, ноги пружинят.
Гриша тоже встал, расправил плечи, руки поднял, ноги шире. Песок проваливается под подошвами, дыхание рваное, но взгляд прямой.
Никита не бросается - раскачивается, проверяет дистанцию.
Вдруг резкий джеб левой.
Гриша успевает закрыться, но удар всё равно пробивает блок, звон в ушах.
Никита тут же добавляет правый кросс, челюсть Гриши уходит в сторону.
Гриша пятится, сгибается, но резко отвечает апперкотом снизу.
Никиту подбрасывает, он хрипит, но удерживает стойку, уходит в бок.
— Неплохо, сукин ты сын, - сквозь зубы бросает он.
Гриша ныряет под левую, врезает два в живот, один в челюсть.
Никита спотыкается, но привычка боксера срабатывает: клинч, короткий удар головой в переносицу.
Гриша отшатнулся, кровь из носа.
Никита тут же вбивает правый свинг, но Гриша успевает шагнуть вперёд, сокращая дистанцию, и заряжает мощный удар в печень.
Гриша, тяжело дыша, стирает кровь с губ, сжимает кулаки.
Ветер гудит в ушах, песок летит в глаза.
Они оба снова выпрямляются - двое, готовые бить, пока кто-то не рухнет окончательно.
Никита рванул вперёд, будто в нём включили зверя: короткий финт плечом, и Гриша не успел уйти. Удар корпусом сбил его с ног - песок хрустнул под спиной.
Никита навалился сверху, коленями придавив руки, ладони сжались на горле.
Гриша закашлялся, рванулся, но хватка только крепче. Никита дышал сквозь зубы, лицо перекосило от ярости:
— Ну что, герой... без игрушки ты уже не такой смелый, да? Как же ты меня заебал..
Т/И сорвалась с места. Сердце грохотало в висках. Она схватила «пистолет»-зажигалку, сорвала крышку и закричала так, что голос хрипнул:
— Отпусти его! Я себя подожгу! Ты слышишь? Отпусти его!
Никита даже не шелохнулся. Только тяжёлое дыхание, хрип Гриши и сип Никиты, сдавливающего горло.
— Я СЕБЯ ПОДОЖГУ! - почти сорванный вопль.
Он будто не слышал. Никита прижимал Гришу всё сильнее, песок скрипел под телом.
Т/И дрожащими руками щёлкнула зажигалкой. Вспыхнуло маленькое пламя.
Она опустила его к подолу - шёлк мгновенно вспыхнул рыжим языком.
Огонь рванулся вверх. Жар обжёг кожу, запах горящей ткани резанул воздух.
Никита дёрнулся, замер на секунду, потом резко оторвался от Гриши, схватил Т/И за руку.
Она спотыкалась, платье горело снизу, искры сыпались на песок.
Никита почти тащил её, ноги вязли в мокром песке, пока не добежали до кромки моря.
Холодная волна ударила в колени, Никита рывком потянул её дальше, в воду.
Они вместе рухнули в прибой - всплеск, ледяная вода обхватила тело, пламя зашипело и погасло.
Никита держал её за руку, обеих трясло от холода и адреналина.
С берега доносился кашель Гриши и шорох волн, но вокруг будто не осталось звуков, кроме их рваного дыхания и глухого гула моря.
Волны хлестали по плечам, ледяная вода сводила дыхание, но Никита не отпускал её руку. Он сжал так, что костяшки побелели, и рывком поднял её на ноги.
— Ты совсем ебанутая?! - голос сорван, глаза налиты кровью. — Ты зачем это сделала?
Она вырвалась, но он снова ухватил за локоть, дернул ближе.
— Отпусти! - хрипло выкрикнула она, морская вода солёными брызгами влетела в рот.
Никита мотнул головой, по лицу стекали капли, кровь из рассеченной брови смешивалась с водой.
Т/И с трудом выбралась на берег, пальцы скользили по мокрому песку. Колени дрожали, платье тяжелело от воды и обрывков обгоревшей ткани. Она упала на спину, глотая солёный воздух, и только тогда почувствовала, как сердце бьётся так, что кажется - вот-вот вырвется наружу.
Гриша подоспел первым. Молча стянул через голову футболку. Он опустился рядом, накинул её ей на плечи, пальцы коротко сжали ткань, будто закрепляя.
— Надень. - Голос хриплый, но твёрдый.
Она не сразу сообразила, что он говорит. Руки тряслись, пальцы плохо слушались. Гриша сам натянул футболку ей на плечи, запах соли и железа от крови резанул нос.
Никита подошёл с другой стороны, тяжело дыша.
— Ты живая? - он склонился, заглядывая в глаза. — Слышишь меня? Всё нормально?
Она попыталась ответить, но губы будто не слушались. Только выдохнула, и то больше похоже на стон.
— Посмотри на меня, - Никита осторожно коснулся её щеки, но пальцы дрожали. — Горячо где-нибудь? Болит где-то? Слышишь меня? Т/И...
Т/И мотнула головой. В теле бушевал адреналин - кожа казалась чужой, никаких болей, только озноб и гул в ушах.
Гриша наклонился ближе, проверяя её руки и плечи. Луна висела низко над морем, свет был холодный, серебристый.
В этом свете их лица выглядели нереально - оба окровавленные, с рассечёнными губами и ссадинами, глаза горят, будто изнутри.
— Ты зачем это сделала? - Никита всё не унимался, голос сорван, сквозь него рвалась злость.
— Мне нужно было как-то остановить вашу драку, - Т/И вздохнула, пальцы дрожали, а сердце бешено колотилось.
— Убери от неё руки, - сипло, но отчётливо рявкнул Кологривый Грише. — Или я тебя закопаю прямо здесь.
Гриша развернулся к нему, всё ещё держа Т/И за руку. В его глазах пылала такая же ярость, как у Никиты, но с холодной твердостью:
— Закопаешь? - прошипел он, сжимая кулак, тело напряжено, плечи дрожали. — Ну давай, попробуй.
— Попробую, если ещё раз к ней дотронешься, - рявкнул он.
Т/И подняла голову, голос дрогнул, но прозвучал отчётливо:
— Хватит.
Гул моря казался слишком громким. Т/И сидела, прижав колени к груди, мокрая ткань футболки липла к коже, а пальцы всё ещё подрагивали, не слушались.
Гриша сел сбоку, чуть позади, ладонью поддерживая её за спину. Его дыхание было неровным, но он держался собранно - только кулаки побелели от напряжения.
Никита опустился на корточки напротив. Луна выхватывала его лицо из темноты: кровь засохла на скулах, нос припух, под глазом темнела гематома. Он глядел прямо, без привычной ухмылки, но в глазах кипела злость, перемешанная с тревогой.
— Покажи руки, - хрипло потребовал он. — Может, кожа пошла волдырями, ты просто не чувствуешь. Адреналин еще держит.
Она машинально протянула ладони. Никита осторожно провёл пальцами по запястьям, проверяя, не обожжено ли. Его руки дрожали - не от холода, от остаточной ярости.
— Ты с ума сошла, - выдохнул он, но голос сорвался. — Чуть себя не спалила..
— Если бы ты не лез к ней, ничего бы не случилось. - рявкнул Гриша
Никита перевёл на него взгляд, глаза блеснули жёстким светом.
— Думаешь, ты герой? - он сплюнул в песок, кровь смешалась с солью. — Если бы не твоя дешёвая железка, тоже ничего бы не случилось.
Они снова сцепились взглядами - два хищника на грани нового рывка.
Т/И сглотнула, пытаясь совладать с дрожью. Сердце колотилось так, что звук собственного голоса едва пробивался сквозь гул моря:
— Я сказала... хватит.
Оба обернулись к ней.
Ветер свистел, луна заливала берег холодным светом, и в этой паузе вдруг стало ясно, что любое их движение снова может превратить всё в хаос.
Она посмотрела на одного, потом на другого, чувствуя, как холодная футболка Гриши прилипает к спине, а запах палёной ткани и соли висит в воздухе.
— Вы оба... - голос сорвался, но она заставила себя продолжить. — Вы оба хороши...
Ветер поднял песок, он лип к мокрым ногам, холод пробирал до костей.
Никита посмотрел на её обгоревший подол, на белую полоску ожога на запястье и впервые за вечер в его взгляде промелькнуло что-то вроде страха.
— Давай уедем отсюда, - тихо сказал Гриша, глядя на неё.
— Она с тобой никуда не поедет! - возразился Никита.
— Я уезжаю, - сказала она твёрдо. — Но с кем - решу сама.
Эти слова повисли в холодном ночном воздухе.
Никита сжал челюсти, кулаки снова дрогнули, но он не сделал ни шага.
Гриша подошёл ближе, готовый подхватить её, но ждал разрешения.