68. "Сука, шик и блеск"
Т/И вернулась домой, тихо закрыла дверь за собой. Лиза была на ночных съёмках, квартира пустая, только лёгкий запах духов и вечернего города через открытое окно.
И тут снова звонок телефона. На экране высветилось имя: Верник. Т/И глубоко вздохнула. Он хотел встретиться и поговорить - и, не раздумывая, она предложила:
— Если хочешь, можешь приехать.
Через минут сорок Верник уже стоял возле двери квартиры Лизы. Т/И открыла дверь в домашних шортах и майке, слегка уставшая, но сдержанная.
— Будешь кофе? - предложила она, проводя его внутрь.
— Да, давай - согласился он.
Они устроились в гостиной. На низком столике парили две кружки кофе, но ни она, ни он не спешили пить. Т/И сидела прямо, скрестив руки на груди, будто ставила невидимую стену. Верник откинулся на диван, глядя на неё слишком пристально, с той самой ехидной усмешкой, от которой по спине пробегал холодок.
— Ну что, - первой нарушила тишину Т/И. — О чём хотел поговорить?
Гриша медленно взял кружку, сделал глоток и поставил её обратно, нарочито спокойно.
— Хотел узнать, как ты. Ну и... увидеть тебя, - сказал он без привычной бравады, но в глазах всё равно скользила игра.
Т/И напряглась, чуть сильнее вжимаясь в спинку дивана. Разговоры с ним никогда не заканчивались просто.
— Гриш, давай по-честному, зачем ты всё это делаешь?
Он склонил голову набок, глядя прямо в неё:
— Ты веришь в любовь с первого взгляда?
— Нет, - отрезала она.
— А я тоже не верил... пока не встретил тебя.
Она молча смотрела на него. Внутри всё сжималось: усталость, страх, отчаяние.
— И что ты хочешь? - спросила она глухо.
— Глупо прозвучит... думаю ты сама понимаешь, - протянул он, не сводя взгляда.
— Понимаю, - оборвала она резко. — Можешь не продолжать.
Верник поднялся и пересел ближе. Полумрак гостиной сгущался, за окном шумел ночной город. От неё исходил лёгкий запах цитрусовых духов, и он, почти не моргая, изучал её лицо, губы. Слишком близко.
— Если я сделаю то, что ты хочешь... ты мне поможешь? - её голос прозвучал хрипло.
Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось её губ.
— Я уже помогаю, - прошептал он.
Его поцелуй был осторожным, но уверенным. Т/И не отстранилась. Она знала: это цена. Никакой сказки, никакого хэппи-энда. Просто Москва, её жизнь - от одного дерьма к другому. Он притянул её к себе, не давая шанса на бегство.
Гриша рывком потянул её ближе, и майка легко соскользнула через голову. Его пальцы жадно скользнули по оголённой коже, задерживаясь на груди, сминая, будто проверяя, до конца ли она отдаётся. Т/И на миг затаила дыхание, но сама сорвала с себя оставшееся, будто спеша закончить начатое.
Он развалился на диване, взгляд хищный, тяжёлый, и позволил ей действовать. Она оседлала его, садясь сверху, и почувствовала, как он под ней застонал низко, срываясь, прижимая её бёдра к себе сильнее. Его руки не знали жалости - сжимали, тянули, задавали ритм, в то время как она двигалась всё смелее, всё глубже, подстраиваясь под него.
В гостиной разносилось тяжёлое дыхание, глухие стоны и удары тел. Она наклонялась к нему, оставляя царапины на груди и шее, кусала губы, а он смотрел снизу вверх, почти со звериной жадностью. Его кайф был очевиден - по тому, как он выгибался навстречу, по тому, как сжимал её, по хриплым выдохам, вырывающимся у него сквозь зубы.
Она чувствовала, как он берёт её полностью, как каждая её движение отдаётся в нём гулкой волной удовольствия. Его пальцы вцепились в её спину, будто хотел вплавить её в себя, не отпустить.
Это было грязно - страсть без прикрас, без нежности. Только жёсткое слияние двух тел, где его наслаждение становилось очевидным в каждом его движении, в каждом глухом стоне, вырвавшемся из его груди.
Она двигалась всё быстрее, рвано, будто сжигая себя изнутри. Его руки держали её намертво, задавая темп, и чем сильнее она пыталась вырваться в своём ритме, тем жёстче он навязывал свой. Его дыхание стало хриплым, срывающимся - каждое движение отдавалось низким стоном, в котором не осталось ни контроля, ни сдержанности.
Т/И выгнулась, прижимаясь грудью к его лицу, чувствуя, как он горячо дышит на кожу, как его пальцы вцепляются в спину и бёдра, оставляя следы. Она задыхалась, но не останавливалась, и с каждой секундой в ней нарастала та самая дрожь, от которой невозможно уйти.
Он поднял её резким рывком и снова вдавил вниз, так, что она вскрикнула - и в тот миг в теле вспыхнула волна, которая снесла всё внутри. Она дернулась, стиснув его плечи, ногти глубоко впились в кожу, дыхание сорвалось в крик.
Верник не остановился - наоборот, довёл её до предела, пока она тряслась у него в руках. И только когда её тело обмякло, он сам позволил себе сорваться. Его движения стали резкими, отчаянными, и в последнем рывке он выгнулся навстречу, прижимая её так, словно хотел раствориться в ней. Его стон был глухим, сдавленным, почти звериным.
Они обессилено осели на диване. Тишину прорезал только шум их тяжёлого дыхания. Её волосы прилипли к вискам, а он всё ещё держал её, не выпуская из хватки, будто боялся, что если отпустит - всё исчезнет.
Т/И тяжело отдышалась, скользя ладонями по его груди, и всё же собрала силы, чтобы спросить:
— Оплата... прошла?
Верник громко рассмеялся - глубокий, хищный смех, который пробирал до костей. Его глаза блестели усталой, но властной жадностью. Он наклонился к ней, чуть задержав взгляд:
— Прошла...но мне этого мало.
И прежде чем она успела что-то сказать, он снова втянул её в поцелуй - жадный, властный, почти отнимающий дыхание. Его руки вновь сомкнулись на её бёдрах, пальцы впились в кожу, притягивая к себе. Т/И почувствовала, как внутри снова разгорается та дикая смесь страсти, страха и трепета - и поняла, что для Верника она уже полностью стала его, даже если тело сопротивляется лишь на поверхности.
Полумрак гостиной сжимался вокруг них, а их дыхание сливалось в один рваный ритм. Это была не любовь, не игра - это была сделка, и он напоминал ей об этом каждым движением, каждым взглядом, каждым поцелуем.
-------------
Был обеденный перерыв. После очередного дубля Т/И вернулась к себе в вагончик, чтобы перевести дыхание и хоть немного прийти в себя. Но когда дверь открылась, она оцепенела. На диване сидел Он. Тот, кого она пыталась игнорировать. Его взгляд пронзал её насквозь, лицо искажала не человеческая злость, а какая-то хищная ярость, от которой внутри всё сжималось.
Она будто забыла, как дышать. Сердце билось, лёгкие требовали воздуха, а слова застряли где-то между горлом и сознанием. Любое движение казалось неправильным, любой звук - вызовом. Она осторожно сделала шаг к двери, собираясь уйти, но Он не позволил.
Он резко встал и почти молниеносно догнал её, схватив за руку и затащив обратно в вагончик. Практически никто на площадке ничего не заметил - шум камер и реплик скрывал любые посторонние звуки.
Он резко свернул её к дивану, и она больно ударилась о его край. Звук удара отозвался в её ушах, но Она не закричала - просто застыла.
Он стоял на пару шагов напротив неё, фигура высокая, плечи развернуты, взгляд неподвижный. Его голос, когда он сказал:
— Ну привет, любимая жена.
был таким, что по её телу мгновенно побежали мурашки. Сердце стучало так громко, что казалось, каждый звук её паники слышит весь вагончик.
Она не могла выдавить ни слова, не могла сделать ни шага. Внутри всё сжималось, будто воздух внезапно исчез.
— А по телефону ты была смелее, когда нахуй меня послала... - добавил он тихо, с лёгкой усмешкой, но его глаза - зелёные, пылающие злостью - говорили больше, чем любые слова.
Т/И отчаянно искала спасение глазами, надеясь, что кто-то из съёмочной группы войдёт, услышит, вмешается. Но его присутствие поглощало всё вокруг, и никого не было. Ни дверей, ни помощи, ни шанса вырваться. Она стояла одна, наедине с этим взглядом, с этим контролем, с этим чувством, что сейчас всё уже решено - и только он держал ключ к её свободе.
— Зачем ты здесь? - снова спросила она, дрожащим голосом, но уже с ноткой вызова.
— Зачем? А действительно, блять, зачем? Я тебе, сука сколько раз писал, звонил, дал шанс вернуться, но ты по хорошему не понимаешь. А что ты сделала? Ты выбрала любовничка.
— Это не так... - начала она, но он перебил её, шагнув ближе, почти касаясь её плеча.
— Не так? - его голос стал холодным и острым, как лезвие. — А как тогда? Ну давай, придумай, объясни, как так сука, получилось, что я теперь практически безработный?! И в полном дерьме?
— Ты сам во всем виноват... - она попыталась встретить его взгляд, но его глаза пылали так, что внутри всё сжималось.
Он наклонился ближе, голос понизился, чуть шёпотом, но с той же хищной жесткостью:
— Я виноват? В чём я виноват? В том что женился на шлюхе? Или то, что я тебя не дооценил?
Он резко схватил её за затылок, пальцы вцепились в волосы, и притащил ближе. Она дрожала, тело сжималось от страха, глаза расширились - внутри всё кричало, что это опасно, что нужно бежать, но она не могла.
— Хорошо, когда есть... пизда, договариваться проще, правда?
Т/И не могла ответить. Внутри всё сжалось, дыхание сбилось, а холод прокатился по позвоночнику. Она боялась его до смерти.
— Сука, я тебя убью, - продолжал он, почти шепотом, но с такой силой, что каждый звук был как удар. — Ходи и оглядывайся теперь, дрянь.
Он внезапно дал ей пощёчину. Рука отскочила, щёка горела, но перед ним она осталась неподвижной. Затем он сделал шаг назад, бросил последний взгляд, полный хищной решимости, и ушёл, не дожидаясь её реакции.
Т/И осталась сидеть, сжимая щёку, пальцы дрожали, а из глаз тихо текли слёзы. Она едва дышала, пытаясь успокоить пульсирующую боль и страх, который всё ещё сжимал грудь.
Она с силой швырнула телефон об стену вагончика. На удивление, телефон остался цел - экран не треснул, хотя звук удара глухо отозвался по пустому вагончику. Т/И тяжело вздохнула, сжав кулаки, и села на край дивана, пытаясь собрать себя хотя бы на мгновение.
Снаружи шум съёмочной площадки продолжался, но для неё мир сжался до размеров этого вагончика: страх, гнев и неизбежная реальность её новой жизни.
------------
Слава сидел в машине и курил айкос дым клубился в полумраке салона. Он ехал домой со съёмок, но мысли не давали покоя. Уже несколько дней Гриша молчал. Он писал, звонил ему, но ответа не было. Наверное, занят, подумал Слава, но сомнения жгли изнутри.
Вечером у него было участие в показе мод - какой-то русский бренд, он был приглашён в качестве модели. Осталось всего шесть часов, чтобы поспать, но сон казался роскошью, недостижимой в этот момент.
В голове не выходила Т/И и скандал с Кологривым. Он понимал, что ничем не может помочь ей, что любые попытки вмешаться будут бесполезны. Осталось лишь признать: поражение было неизбежно. Сложно вздохнув, глаза уставшие, взгляд пустой, но мысли продолжали кругооборот - Т/И теперь была вне его досягаемости, и даже Гриша держал её полностью под контролем.
Он закрыл глаза на мгновение, понимая, что всё, что он может - лишь наблюдать со стороны, а мир вокруг продолжает жить своей жизнью.
--------------
В Центральном доме литераторов, при поддержке журнала ОК! и ювелирной компании Mercury, состоялась закрытая премьера сериала Константина Богомолова. Атмосфера была насыщена гламуром, вспышками камер и лёгким ароматом дорогих духов.
Т/И, конечно же, пришла. На ней был строгий чёрный костюм, идеально сидящий по фигуре, высокие шпильки на каблуках добавляли рост и грацию, волосы были ровно уложены, на шее блестело изящное ожерелье, на руке - браслет. А на пальце - пусто.
Вокруг витал шум, смех и веселье. Т/И чувствовала радость - этот вечер помог ей забыться, хотя бы на время оставить позади все тревоги и напряжение, окунуться в атмосферу праздника, фотографий и гламура.
Т/И фотографировалась с Марусей Фоминой, с которой вместе снималась в проекте. Она обожала её - улыбка Маруси вызывала у Т/И радость, и они смеялись, позируя для камер, демонстрируя тёплые и лёгкие отношения.
Среди гостей можно было увидеть:
Ксения Собчак - мило беседовала с Софией Ернест, обсуждая последние события в мире кино и телевизионного шоу-бизнеса, время от времени кивая и смеясь.
Сабина Ахмедова - делала селфи с несколькими молодыми актрисами, при этом внимательно следила за кадром, чтобы свет падал идеально.
Марина Зудина - тихо беседовала с коллегами, время от времени поглядывая на красную дорожку и улыбаясь фотографам.
Юлия Барановская - обсуждала предстоящие проекты и улыбалась прохожим, помогая создавать дружелюбную атмосферу.
Яна Рудковская - ярко смеялась, активно жестикулируя, показывая свои новые украшения, внимание привлекала стильными нарядами.
Александра Ревенко - шла по красной дорожке, позируя и ловко поддерживая светильники для фотографов, выглядела грациозно и уверенно.
Пётр Скворцов - обвел взглядом гостей, приветствовал знакомых, время от времени смеялся, общаясь с коллегами по индустрии.
Мария Лемешева - сдержанно позировала для камер, держала в руках бокал шампанского, общаясь с близкими друзьями.
Премьера собрала большое количество знаменитостей, каждый из которых создавал свою энергетику, а общая атмосфера была одновременно торжественной и оживлённой. Вокруг слышался смех, вспышки фотокамер и лёгкие разговоры, создавая ощущение праздника, который собрал лучших представителей индустрии в одном месте.
На сцене Сабина Ахмедова исполняла песню - «Знаешь» в кавер-версии. Её голос звучал мягко, проникновенно, проникая прямо в души гостей. Т/И стояла неподалёку, держа бокал в руках, слегка покачиваясь в такт музыке, полностью погружённая в атмосферу выступления.
Все вокруг были сосредоточены на сцене, слушали Сабину. В этот момент казалось, что весь мир сузился до звука её голоса, до мерцания огней и до мягкой музыки.
Она слегка повернула голову, и взгляд её случайно встретился с глазами Верника. Сердце замерло на мгновение - он был здесь, среди гостей, но до этого она его не заметила. Она была так увлечена происходящим, что совсем не думала о том, кто придёт на премьеру, и не знала, кто ещё находится в этом зале.
Его взгляд был неподвижен, внимателен, и в нём сквозило что-то хищное и сосредоточенное. Т/И на миг почувствовала холодок по позвоночнику, но тут же отвела взгляд, стараясь сосредоточиться на музыке и на Сабине, хотя внутренне напряжение уже начало подниматься.
Вокруг музыка и смех гостей продолжали звучать, но для неё мир сжался до нескольких метров между ней и Верником, и ощущение, что он рядом, заставляло сердце биться быстрее.
Он подошёл ближе, тихо наклонился и шепнул ей прямо в ухо:
— Ты очень красивая.
Т/И чуть вздрогнула, но ответила сухо, ровным голосом:
— Спасибо.
Он держал одну руку в кармане, а в другой - бокал шампанского, спокойно, почти без усилий, словно весь зал и шум вокруг не существовали для него. Его взгляд скользнул по её лицу, оценивая, изучая.
— Как тебе вечер? - спросил он, голос тихий, но намеренный.
Т/И легко улыбнулась, стараясь выглядеть непринуждённо, и ответила:
— Хороший вечер. Мне нравится.
Он кивнул, будто удовлетворён её ответом, но в глазах по-прежнему мелькала та хищная искра. Она почувствовала, как её сердце чуть ускорило ритм, но улыбка оставалась на лице. Внутри же что-то тревожно сжималось, понимая, что даже в этом сияющем зале и праздничной атмосфере он был рядом и держал её внимание целиком.
Когда песня закончилась, зал разразился аплодисментами. Смех, разговоры и лёгкое оживление снова заполнили пространство. Гости обменивались впечатлениями, кто-то делал фотографии, кто-то тихо обсуждал детали выступления.
Т/И вскоре улыбнулась и, не сказав ни слова, подошла к Марусе: они обменялись лёгким взглядом, и Маруся пригласила её на танец. Т/И позволила себя увлечь музыкой, поддавшись лёгкому движению танца.
Тем временем Верник, чтобы не привлекать лишнего внимания и не быть под подозрением, заболтался с одним из актёров, энергично жестикулируя и поддерживая разговор.
Вокруг снова царила атмосфера праздника: смех, музыка, свет, бокалы и разговоры. Но для Т/И и Верника этот зал был наполнен собственной игрой - каждым взглядом, каждым движением, каждым жестом.