67. " Из ада в ад "
Лето. Август. Двор загородного дома Игоря Верника был залит тёплым светом - пыльные сосны отбрасывали длинные тени на выложенную плиткой дорожку. Где-то за калиткой щёлкала цикада, а в доме, за огромными панорамными окнами, стоял полумрак и прохлада.
Ворота тихо закрылись за машиной Гриши, он вышел, держа телефон в руке, и быстрым шагом направился к дому.
В гостиной Игорь Верник сидел в льняной рубашке, рядом на столике бокал минералки с лимоном. В доме было тихо, только тикали часы.
— Привет, пап, - Гриша вошёл, будто сразу с порога ищет его взгляд.
— О, Гриша. Привет. Какими судьбами? - Верник чуть приподнял брови.
— Просто... решил заехать. Как у тебя дела? Как съёмки?
— Да нормально, - отец чуть улыбнулся. — Второй сезон Беспринципных снимаем в Питере, в театре репетиции... Работа как работа. А у тебя как?
— Да так... всё по-старому, - Гриша пожал плечами, но в голосе сквозило напряжение.
Верник старший посмотрел внимательнее на сына.
— Гриш, ты ведь не просто так приехал, да?
— Ну... можно и так сказать.
— Что-то случилось?
Гриша не стал тянуть. Разблокировал телефон и протянул: На экране - дрожащая запись с телефона: двор жилого комплекса, крики, мат. Потом резкий момент - Никита Кологривый бьёт Гришу в лицо.
Игорь смотрел молча. Секунда. Две. Минуту он вообще не произносил ни слова, только морщился, вглядываясь в детали. В комнате чувствовалось, как будто воздух стал тяжелее.
Наконец он убрал взгляд от экрана и сухо спросил:
— А какого чёрта ты вообще там оказался?
Гриша открыл рот, но не нашёлся сразу, что сказать. Попробовал ухмыльнуться, мол, "случайно", но по глазам понял: отец уже всё понял. Что он сам пришёл к дому Кологривого, что он специально завёл его, чтобы получить удар на камеру.
— Пап, он первый полез... - неуверенно начал Гриша.
Игорь поднял руку, резко оборвав:
— Не вешай мне лапшу. Я тебя знаю. - Его голос был тихим, но от этого ещё тяжелее.
—Да к знакомому заехал и пока его ждал, просто стоял и курил, и тут Кологривый приехал со съёмок.
— И он вот так резко на тебя набросился?
— Ну не резко...
— Гриш, - Игорь прищурился, — ты серьёзно думаешь, что я идиот?
Повисло молчание. Гриша сжал зубы, глядя то на отца, то в пол.
— Господи... - Игорь устало откинулся в кресле, прикрыл глаза ладонью. — Ты понимаешь, чем это закончится? Тебя же самого идиотом выставят. Все узнают, что ты спровоцировал.
Гриша резко подался вперёд.
— Никто ничего не узнает. Все знают, какой он агрессивный. Пап... помоги мне. Её надо вытащить оттуда.
— Гриш, - отец тяжело вздохнул, — зачем она тебе? Может ты ещё скажешь, что любишь её?
— А что если люблю? - бросил он, почти вызовом.
— Не смеши. У тебя каждые полгода новая.
— Себя в молодости вспомни. Сколько у тебя их было? - парировал Гриша.
Игорь резко сжал подлокотники кресла.
— Твои гормоны мне репутации будут стоить. Ты понимаешь, какой скандал поднимется? Он же эту девочку не отпустит.
— Отпустит, если будет на дне. Пап, ну помоги. Я никогда тебя ни о чём не просил... А сейчас прошу.
— В чём заключается моя помощь? - ледяным тоном уточнил Игорь.
— Сделай так, чтобы у него работы не было. Чтобы режиссёры от него отказывались.
Игорь резко фыркнул.
— То есть я должен обзванивать всех, рассказывать, что Кологривый - говно, и убирать его с проектов, потому что мой сын решил переспать с его женой, а она не даётся?
— Пап, всё вообще не так! - Гриша рванулся вперёд, почти закричал. — Я серьёзно. Я, кажется, правда влюбился впервые серьезно.
Игорь медленно опустил ладонь с лица, посмотрел на сына холодным, испытующим взглядом.
— Любовь у тебя, говоришь... - голос стал почти насмешливым. — Ты вообще понимаешь, куда лезешь? Кологривый не тот человек, которого можно так просто обвести вокруг пальца.
— А мне похрен - резко бросил Гриша.
— Гриш... - отец покачал головой, усмехнулся криво. — Ты упрямый, как осёл. Но одно дело - баба на ночь, другое - война с мужиком, у которого связи и кулак поставлен.
— Мне не нужна "баба на ночь" - в голосе Гриши прорезалась злость. — Я хочу её. Насовсем.
— Насовсем? - Игорь приподнял бровь. — Смешно слышать от тебя такие слова. Через полгода ты будешь уже с другой.
— Не буду! - Гриша стукнул кулаком по подлокотнику. — Хватит считать меня несерьёзным мудаком.
Игорь медленно поднялся, прошёлся по комнате, затянулся сигаретой.
— Ты просишь невозможного. Если я ударю по Кологривому, он ударит в ответ. И поверь, ударит так, что мало не покажется ни мне, ни тебе.
— Так ты боишься его? - с вызовом спросил Гриша.
Отец резко развернулся, посмотрел так, что у Гриши по спине пробежал холодок.
— Я не боюсь, - отчеканил он. — Я умею считать риски. А ты, сопляк, хочешь поставить под удар всё, что я строил десятилетиями, ради своей... влюблённости.
Гриша вскочил, едва не опрокинув кресло.
— Ради неё я готов на всё..
Игорь смотрел на него долго, прищурившись, словно оценивая - врёт или действительно сорвался. Потом тихо сказал:
— Если ты правда так уверен... докажи. Но учти, я тебя вытаскивать не буду.
Игорь снова встал, подошёл к окну и посмотрел на улицу, потом резко обернулся:
— Я не буду тебе говорить, что делать тебе дальше. Но если ты действительно идёшь против Кологривого...Ты будешь один в дальнейшем без моей помощи. Полностью. Понимаешь?
— Пап... - Гриша попытался что-то возразить, но голос дрожал.
— Один. - Игорь ударил ладонью по столу. — Все последствия - твои. Если что-то пойдёт не так - я не буду спасать тебя. Ты останешься с ним один на один.
Гриша почувствовал, как сердце колотится, холодок пробежал по спине, но в глазах загорелся огонь:
— Хорошо, я готов.
Игорь медленно кивнул, но в его взгляде было не одобрение, а предупреждение:
— Тогда делай. Но помни: после этого пути назад нет.
Сын сидел, молча следя за его шагами. В какой-то момент отец остановился, повернулся и уже без сдержанности заговорил:
— Какой бы ты там цирк ни устроил, он не имел права трогать тебя. Взрослый мужик, старше тебя на сколько? На пять лет? Должен был быть умнее. А опустился до драки.
Гриша впервые за разговор чуть распрямил плечи - в этих словах он уловил поддержку.
— Он первый сорвался. Я его только словами поддел...
— Молчи, - оборвал Игорь, но голос его всё равно оставался злым не на сына, а на Никиту. — За это он поплатится. Никто не имеет права бить моего сына. Никто.
Он подошёл к окну, отдёрнул штору, но сразу отпустил - взгляд у него был тяжёлый, злой.
— Два барана, которые не могут поделить одну бабу. Вместо того, чтобы думать головой, вы ведёте себя, как пацаны с подворотни.
Гриша сжал губы, но промолчал.
— Но я это так не оставлю, - твёрдо произнёс отец. - Он будет знать, с кем связался.
-----------------
Прошло два дня. Всё это время Т/И жила у Лизы, словно в убежище: спала урывками, телефон держала на беззвучном, старалась не думать о том, что будет дальше. Но вещи оставались у Никиты, а главное - документы. Без паспорта она чувствовала себя будто без кожи.
Она выбрала момент, когда знала: Никита на съёмках. Машину оставила во дворе ЖК и быстрым шагом направилась к парадной. Сердце колотилось так, что гул отдавался в ушах.
Дверь открылась с ключа, и тишина квартиры встретила её холодом.
Т/И сразу пошла в спальню, не позволяя себе задерживаться. Схватила большой чемодан из шкафа, стала бросать туда одежду, косметику, документы. Каждый звук - будто взрыв. Казалось, вот-вот хлопнет дверь и он войдёт.
Руки дрожали, когда она открыла ящик с документами. Пальцы нащупали паспорт, и в тот момент её дыхание сбилось. Вот он. Главное - есть.
Она не стала проверять, всё ли взяла. Застегнула чемодан и быстрым шагом вышла в коридор. Дверь закрыла тихо, но сердце колотилось так, будто весь подъезд слышал.
В парадной пахло пылью и чем-то металлическим. Она почти бежала к лифту, крепко сжимая ручку чемодана.
На улице жара ударила в лицо, но это было как глоток свободы. Она прыгнула в машину, захлопнула дверь, повернула ключ в замке зажигания. Мотор загудел, и в тот же миг пришло ощущение: ещё чуть-чуть, и она будет в безопасности.
--------------
Утром лента соцсетей была пестрая: первые посты с подписью «Кологривый избил сына Верника во дворе своего ЖК». Кадры дрожали, будто снятые жильцом с балкона: на них было видно, как Никита, сорвавшись, влепил удар Грише.
За считанные часы ролик оказался во всех пабликах - от киношных фан-групп до желтых телеграм-каналов. Заголовки были один громче другого.
Картинка складывалась мерзкая: будто именно Никита, потеряв голову, напал на беззащитного. Никто не разбирался, что было до, кто кого спровоцировал. Видео обрезали аккуратно, оставив только кульминацию - его кулак, летящий в лицо Вернику-младшему.
И всё пошло по пизде.
- Сначала звонок с площадки: «Никит, мы приостанавливаем смену, продюсеры хотят разобраться».
- Потом новости: два крупных проекта поставили его участие «на паузу».
- Через день - рекламный контракт с банком встал на пересмотр.
Телефон разрывался от звонков, но почти все были одного толка - либо осторожные «Никита, держись», либо холодные «мы вынуждены отложить сотрудничество».
В индустрии запахло скандалом. Конечно многие были на стороне семьи Верника, против Никиты были большинство знаменитостей, которые хотели его убрать с пути, но в камеру говори обратное, то какой он замечательный актер, человек и мужчина.
Никита выбрал тактику тишины.
Он не дал ни одного комментария - ни журналистам, ни в соцсетях. Телефон звонил сутками, сообщения летели сотнями, но он будто отрезал себя от мира: отключил уведомления, не выходил в эфиры, даже знакомым не брал трубку. Казалось, он просто залёг на дно, пережидая бурю.
Но Игорь Верник молчать не собирался. Уже через пару дней его слова разошлись по всем изданиям:
«Никто не имеет права поднимать руку на моего сына. Это за гранью».
Он говорил размеренно, без истерики - и от этого было ещё опаснее. В его голосе слышалось: дело не закончено, и Кологривому это так просто не сойдёт с рук.
Т/И жила в постоянном напряжении.
Каждый день на съёмках она ловила себя на том, что всматривается в лица прохожих, прислушивается к шагам за спиной, вздрагивает от телефонного звонка. Она боялась одного - что Никита нагрянет прямо на площадку. Представляла, как он врывается в гримёрку, начинает выяснять отношения на глазах у всей группы. Но пока этого не было.
И от этого «пока» становилось только хуже - неизвестность давила сильнее, чем любая открытая атака.
--------------
Яна сидела на продавленном диване в своей однушке, в маленькой комнате, где телевизор гудел вполсилы, крутили какой-то старый фильм. Но она почти не смотрела - взгляд упирался в экран телефона. Лента паблика про звёзд полыхала очередным скандалом: Кологривый, драка, Верники, Т/И. Её имя мелькало в каждой новости, каждое второе фото - лицо Т/И, то на сцене, то в кино, то в смазанном кадре возле Никиты.
Яна сделала глоток вина прямо из бутылки. Горло обожгло, но она даже не поморщилась. Бутылка стояла рядом на журнальном столике, рядом - пепельница с окурками. На коленях у неё устроилась кошка, лениво мурлыкала, будто совсем не замечала, как хозяйка сжимает пальцами телефон, листая одну и ту же новость по кругу.
Ночь была жаркая, окно распахнуто, с улицы доносились звуки города - редкие машины, чьи-то голоса во дворе. В душной комнате всё смешалось: табачный дым, сладковатый запах вина и липкий воздух августа.
Яна смотрела на очередное фото Т/И с красной дорожки - яркая, заметная, вся под светом софитов, даже в скандале она оставалась фигурой номер один.
И в груди Яны поднялось что-то вроде злой зависти.
Она хотела быть на её месте.
Даже если это место было обожжено скандалами, угрозами, драками. Даже если там не было покоя, а только ад из внимания и давления. Всё равно - слава и деньги того стоили.
Яна подняла бутылку и сделала ещё один долгий глоток, думая, что согласилась бы жить даже в том аду, лишь бы её имя не исчезало из новостей и билбордов.
------------
Т/И решила выйти из дома, хоть было уже далеко за полночь. В квартире было душно и тревожно, мысли путались, а сидеть в четырёх стенах становилось невозможно. Она натянула худи, кепку, кроссовки - выглядела как обычная прохожая, без следа от образа с экранов и обложек.
Москва жила своим ночным ритмом - редкие такси мелькали огнями, где-то на углу громко смеялась компания, но в целом город будто выдохнул. На Патриках в стороне пруда было тихо: вода в пруду чёрная, ровная, редкие фонари отбрасывали длинные дорожки света.
Т/И присела прямо на траву, вытянула ноги и закурила. Дым стелился в тёплый воздух, прилипал к коже. Она смотрела на воду и пыталась собрать мысли, почувствовать себя хотя бы на минуту отдельно от всего этого скандала, от звонков Никиты, от давки новостей и лиц.
Позади послышались лёгкие шаги. Она не обернулась - просто тянула сигарету, думая, что кто-то прошёл мимо. Но шаги остановились рядом, и девушка лет двадцати пяти с небольшой собачкой на поводке опустилась на траву почти рядом.
— Простите... - девушка посмотрела на неё чуть настороженно, но потом вгляделась внимательнее. Глаза загорелись. — Это... вы же Т/И, да?
Т/И выдохнула дым и, чуть улыбнувшись краем губ, кивнула:
— Я.
— Господи... - девушка засмеялась, но как-то неловко, будто боялась спугнуть. — Я вас обожаю. Можно сфоткаться?
— Конечно, - без лишних пауз ответила Т/И.
Они сделали пару снимков - девушка с сияющими глазами, Т/И с усталой улыбкой и сигаретой в руке. Ночь, тёмный парк, блеск пруда на фоне - всё это выглядело как случайный кадр из кино, который потом может всплыть в чьих-то сторис, набрав сотни комментариев.
Девушка поблагодарила и увела собаку чуть в сторону, оставив Т/И снова наедине с собой. Она глубоко затянулась и уставилась на пруд, думая, что даже в такой час, даже в такой тишине от неё всё равно никуда не деться.
Телефон завибрировал в кармане. На экране - Никита. Сердце кольнуло, но она не сбросила. Долго смотрела на имя, будто весы в голове: «Да» или «Нет». Палец дрогнул и сам нажал «принять».
— Ты где? - голос хриплый, будто он выкурил целую пачку подряд и запил это литром дешёвого виски.
— Тебе какая разница?
— Я, блять, спросил, где ты.
Она посмотрела на чёрный пруд. Затянулась, выпустила дым в сторону отражения фонаря.
— В парке.
Пауза. Только его тяжёлое, злое дыхание в трубке.
— Неплохо устроилась...Красиво вы меня подставили. Ну и как, давно с ним трахаешься? Сколько платишь за эту услугу, м? Или у тебя уже там тариф?
— Если ты позвонил меня унижать - я кладу трубку.
— Слушай сюда, блять, звезда ты недоделанная - его голос взорвался, — если ты в течение двух дней не вернёшься, домой, я тебя найду и своими же руками задушу. И любовника твоего тоже, ты меня поняла?
— Услышала тебя, родной...пошёл ты нахуй!!!
Она резко сбросила вызов, пальцы дрожали так, будто током било. Сердце колотилось в висках. Сигарета сломалась в руках, она с матом достала новую, затянулась так, что аж в глазах потемнело. Минуты три сидела, сдерживая слёзы и ярость, потом резко поднялась, будто её кто-то гнал, и пошла в сторону дома к Лизе.