63. " План 2.0 "
В июльский зной кондиционер в машине едва успевал глушить жар. Водитель-охранник вёз её в центр Москвы, к старому двору, где жила Лиза. И хотя они договорились встретиться в ресторане, но следующие смс от Лизы было «Давай у меня дома встретимся. Так будет лучше». Спорить Т/И не стала - в интонации этих слов было что-то веское. Солнце, раскалённый асфальт, глухие фасады домов - всё казалось медленным и густым, как в полуденном мареве.
Лиза встретила её на пороге - тёплая улыбка, обнимание, словно они не виделись месяцами. На ней был лёгкий шёлковый костюм цвета шампанского, волосы собраны небрежно, но так, что это выглядело как продуманный штрих. Она выглядела роскошно - по-домашнему, но с тем блеском, который в ней был всегда.
Т/И прошла в гостиную, поставив сумку на край дивана. В руках - бутылка сухого вина, которую она достала в знак благодарности за встречу. Лиза молча приняла её, скользнув взглядом по этикетке, и ушла на кухню, чтобы поставить вино в холодильник - «пусть охладится», сказала она, возвращаясь.
— Так что за срочность? - спросила Т/И, присаживаясь на диван. Голос её прозвучал ровно, но пальцы предательски сцепились в замок.
Лиза не стала ходить вокруг да около. Села напротив, чуть подавшись вперёд, и, выдержав паузу, произнесла:
— Ко мне приезжал Верник.
— Зачем?
— Он... со Славой.... Вообщем они хотят помочь тебе, - Лиза произнесла это тихо, но в её голосе было что-то жёсткое, как будто она сама едва держала себя в руках.
Т/И слушала, не перебивая. Взгляд сосредоточенный, губы плотно сжаты. Она сидела напряжённо, почти неподвижно, словно боялась, что любое лишнее движение разрушит хрупкое равновесие этой беседы. Лиза, похоже, чувствовала то же - в её позе, в том, как она избегала лишних слов, была та же собранная настороженность.
— Помочь с чём?
— Уйти от Кологривого...
Лиза медленно выдохнула, словно собираясь с мыслями, и продолжила:
— Они хотят действовать аккуратно конечно, понимают все риски. Поэтому связываться будут только через меня, - она подчеркнула это, глядя прямо в глаза Т/И.
Т/И не шевельнулась, только чуть сильнее сжала руки на коленях.
— Гриша придумал план, - Лиза говорила негромко, но чётко. — Начнут с вброса в жёлтую прессу. Как он сказал, у него есть журналист... настоящая акула. Тот умеет раздувать скандалы, копает глубоко и грязно. Говорит, найдёт всё, что можно на Кологривого, и вытащит это на поверхность. И сделает статью о вас...
Она сделала паузу и добавила:
— .....про домашнее насилие. Будь готова к тому что это всё пойдёт в паблики, в телеграм-каналы, на форумы. Кто-то будет жалеть, кто-то обвинять тебя...
В гостиной стало как-то тесно. Солнечные пятна от окон казались слишком яркими, а воздух - густым, как перед грозой.
Т/И слушала, и с каждой фразой Лизы внутри у неё рос холодный ком. Казалось, слова доносятся сквозь стекло - она понимает смысл, но не может поверить, что всё это происходит на самом деле. И чем дальше, тем сильнее накатывало одно чувство: страх.
— Ты должна согласиться на это - Лиза подалась вперёд, её голос стал твёрже. — Это реальный шанс вырваться.
Т/И отвела взгляд, рассматривая золотистый блик на бокале, стоявшем на журнальном столике, хотя бокал был пуст.
— Лиз... - она выдохнула почти беззвучно. — Ты понимаешь, что он сделает, если узнает, что я об знала?
— Именно поэтому всё будет через меня, - перебила Лиза. — Ты останешься в стороне. Он не о чём не догадается. Твои смс и звонки будут чистыми.
Но в голове Т/И всплывал его взгляд - тяжёлый, прищуренный, когда он чувствовал ложь. Она знала, как быстро он собирал осколки правды в цельную картину. И знала, что тогда ему уже неважно, от кого это пошло - достанется всем.
— Это опасно, - сказала она тихо, почти себе.
— Опасно это оставаться с ним, - отрезала Лиза.
Т/И молчала. Сердце стучало глухо, и этот стук будто отдавался в висках. Она хотела верить, что Лиза права. Но страшнее всего было то, что где-то в глубине души она знала - Кологривый почувствует всё.
— Ладно... как это вообще будет? - Т/И чуть подалась вперёд.
— Пойдут скандалы или слухи, из-за которых его начнут отказываться брать в проекты. А там и от реклам, и от контрактов откажутся. Он же живёт этим.
— И что дальше? - нахмурившись, прошептала Т/И.
— Репутация - это его всё. Запятнать её - значит лишить влияния. Гриша сказал, у него есть план. И он очень жестокий.
— В смысле? Подожди, то есть ещё один план, помимо журналиста?
— Ну журналист это так, а есть основной план.
— Скажи прямо, что именно они собираются сделать с ним.
Лиза чуть замялась, но не отвела взгляда.
— Подставить его с наркотой.
Т/И дернулась, как от пощёчины.
— Ты шутишь сейчас?
— Нет. Гриша хочет сделать из него наркомана в глазах всех.
— Лиз... - в голосе застрял комок.
— Я знаю... - Лиза глубоко вздохнула, в голосе слышалась стальная решимость. — Но это единственный выход.
— Это... слишком. - Т/И отшатнулась, будто от удара. — Я не знаю... нет, Лиз, это слишком.
— Слишком - это то, как ты живёшь сейчас, - Лиза наклонилась ближе.
Т/И оторвала взгляд, голос стал едва слышным:
— И как они это сделают?
— Всё просто. Подбросят, сфабрикуют. Сделают так, чтобы его поймали с наркотой. - Лиза говорила спокойно, но в голосе слышалась стальная уверенность. — После этого для него всё кончено: ни проектов, ни денег, ни власти, ни тебя.
— Ты серьёзно предлагаешь ждать, пока его прикроют? - Т/И резко покачала головой.
— Да, если его уберут, он станет беззащитным. Тогда ты сможешь начать всё с нуля.
Т/И опустила глаза, губы дрожали.
— Я не знаю...
Лиза присела рядом, взяла её руки в свои, сжимая их крепко, но тепло.
— Т/И, посмотри на меня. Послушай, это нужно сделать. Это единственный выход на свободу. Он - либо твой бог, либо тюрьма. Я буду рядом с тобой. Ты не одна.
В груди Т/И застряла дрожь. Она смотрела в глаза Лизы и вдруг почувствовала хрупкую ниточку надежды.
— Мне страшно... - шепнула она.
— Мне тоже, но я с тобой, - тихо сказала Лиза, — и если нужно, можешь переехать ко мне. Я хочу тебе помочь.
Лиза крепко обняла её, и Т/И на миг позволила себе расслабиться, почувствовать поддержку. Через минуту Лиза аккуратно разорвала объятие и тихо сказала:
— Принесу вино.
Лиза исчезла на кухне, а через минуту вернулась с бутылкой вина из холодильника и небольшой тарелкой с сыром, виноградом и крекерами. Поставила всё на низкий столик, ловко открыла вино, налила по бокалу.
Т/И взяла свой и почти залпом осушила. Горло обожгло холодным вином, но в голове яснее не стало - наоборот, мысли закрутились ещё сильнее. Она чувствовала, что поняла план Верника до конца, и Лиза его поняла тоже.
Лиза налила ей ещё, сама отхлебнула и, чуть помедлив, спросила:
— Интересно зачем он всё это делает? Верник. Ему-то что с этого?
Т/И отвела взгляд.
— Он хочет, чтобы я была с ним.
— В смысле - с ним? - брови Лизы чуть поднялись.
— В прямом. - Т/И пожала плечами, будто это мелочь, хотя внутри всё напряглось. — Сказал, что вытащит меня из-под Кологривого... а дальше... подложить под себя..
— ...тоесть, из одной клетки в другую?
— Похоже на то, - тихо сказала Т/И. — Но он не такой, как Кологривый. Поэтому не так страшно.
— Ты в этом уверена?
— Я уже ни в чём не уверена, - честно сказала Т/И, — но не хочу закончить, как Салтанат Нукенова..
Лиза тихо вздохнула, понимая, о чём речь.
Т/И порылась в сумке, достала маленькую белую флешку и положила её на стол, ближе к Лизе.
— Это что? - Лиза нахмурилась, чуть наклонившись.
— Важные записи, - сказала Т/И. — Видео, аудио... там всё, что он со мной делал.
Лиза затаила дыхание, взгляд устремился на флешку.
— Что значит «делал»?
Т/И сжала губы, глядя в сторону.
— Записи, где он мне угрожает..бьёт..
— Господи... - тихо выдохнула Лиза
В комнате повисла гнетущая тишина. Был слышен только тихий шум из кухни.
Лиза медленно выпрямилась, не отрывая глаз от флешки.
— Передай это... тому журналисту, - сказала она наконец, — если со мной что-то случится. Хорошо?
Лиза молчала, тяжело вздыхая, словно осознавая всю опасность, которая теперь лежала в этих руках.
— Хорошо.
За окном пели птицы, шумели машины, дети играли на каникулах, наслаждаясь летом. В этой квартире, на диване, сидели две женщины, и обе знали - впереди только риск и безысходность.
Т/И словно уже была готова - и физически, и морально. Она смотрела в одну точку, размышляя о плане, о шансах и опасностях.
Лиза смотрела в окно, думая не только о Т/И, но и о том, как один человек разрушает жизни других, как из-за него страдают те, кто ей дорог.
--------------
Слава весь день ходил по съёмочной площадке словно в тумане. Сцены сериала «Дети Перемен» повторялись по нескольку раз, а он всё никак не мог поймать нужный настрой. Текст вылетал из головы, словно вода сквозь пальцы, а эмоции, которые он пытался вложить в роли, казались фальшивыми и пустыми. Каждое слово отдавалось в нём эхом, но внутри - глухая пустота. План, который он обдумывал, не отпускал ни на минуту, будто затягивал его в собственный лабиринт, и из него не было выхода.
Режиссёр, заметив потерянность актёра, становился всё строже. «Ещё раз! С эмоциями! Живее!», - отдавал команды, но Слава лишь повторял движения и слова, словно под гипнозом. Он видел лица коллег, слышал команды оператора, но всё казалось размытым и далёким.
На очередном коротком перерыве в десять минут, когда все разбежались по уголкам, чтобы вдохнуть свежего воздуха, Настя осторожно подошла к нему.
— Слава, что с тобой сегодня? Ты какой-то совсем не такой, - её голос был тихим, в нём сквозила тревога.
Он уже курил вторую сигарету подряд, пальцы нервно сжимали трубку, а взгляд был спрятан за темными очками, словно пряча в них всю усталость и напряжение.
— Не лезь не в своё дело, - резко вырвалось у него. — Лучше займись своими делами и не мешай.
Настя моргнула, словно пытаясь осмыслить резкость. Её лицо побледнело, но она не отступила.
— Просто волнуюсь за тебя, - прошептала она, словно боясь разозлить ещё сильнее.
Слава выдохнул дым, он чувствовал, как в груди начинает подниматься беспокойство, будто внутри что-то на пределе. Он не мог отвлечься от навязчивых мыслей о плане, который был куда важнее сейчас, чем роли в сериале. Его пальцы дрожали, и он пытался прогнать холодный страх, зажав губы.
— Мне нужно побыть одному, - выговорил он наконец, резко повернулся и ушёл, не оглядываясь.
Настя стояла на месте, смотрела ему вслед, ощущая, как между ними образовалась невидимая стена. Ей было жалко его - и он сам это чувствовал, но сейчас ничего не мог с этим поделать.
Слава делал ещё один затяжной вдох, пытаясь заглушить тревогу, но в голове всё звучало лишь одно - план, который вытеснил всё остальное.
--------------
Никита стоял на ринге, босиком, в ярко-красных шортах и простой белой майке, которая прилипала к спине от пота. Его кулаки ритмично били в перчатку тренера, мышцы работали отточенно и без лишних усилий - как будто он просто отпускал напряжение. Но на самом деле каждая тренировка для него была не просто физической разрядкой, а способом упорядочить мысли, привести внутренний хаос в порядок.
Тренер спокойно подсказывал, исправляя технику, а Никита сосредоточенно отрабатывал приёмы. В голове мелькали обрывки мыслей: всё идет по плану. Т/И стала тише, её поведение изменилось - теперь она была под постоянным наблюдением охраны. Это давало ему спокойствие, уверенность в том, что контроль над ситуацией не ускользает.
Он думал о том, что теперь полностью контролирует и её работу - менеджера, ассистентку и всех ключевых людей вокруг неё, которые были под его присмотром. Никита знал, что это важно - держать всё под контролем, чтобы не дать Т/И ни малейшего шанса уйти или изменить ситуацию.
С каждым ударом его мысли становились яснее, а мышцы - крепче. Этот ритм, монотонность движения давали ему ощущение власти и порядка в мире, который постепенно начинал рушиться, если его не удерживать.
Никита дальше бил по груше, а в голове у него жила одна чёртова мысль - сегодня он придёт домой и трахнет её жёстко, по-своему, без всяких уступок. Сегодня за долгое время они оба будут дома ночью, и он уже предвкушал, как возьмёт её силой, несмотря на любое сопротивление.
Он хотел слышать её тихие протесты, ощущать, как она пытается вырваться. Её сопротивление только разжигало в нём звериный аппетит, давало ещё больше удовольствия. Это была его игра, его власть, его контроль.
На секунду Никита остановился, тяжело дыша, и закрыл глаза. В голове всплыло её лицо - губы приоткрыты, глаза полузакрыты, выражение безудержного экстаза, смешанного с болью и подчинением. Этот образ пронзил его насквозь, вызвав дрожь внутри.
Он нервно сглотнул, будто сдерживая нарастающее возбуждение и что-то ещё - раздражение или нетерпение. Резко развернулся к груше и ударил сильнее, чем раньше, выплескивая всю накопленную энергию.
Он не думал о её чувствах или страхе - для него сейчас важна была только власть и собственное удовлетворение. Если она сопротивлялась, он не собирался сдерживаться. Он хотел именно этого - контроля, полного, безраздельного.
---------------
Клуб был тот ещё муравейник - дым от кальянов висел под потолком, разноцветные прожекторы разрезали полумрак, а бас глухо вибрировал в груди. В зале шумно смеялись компании, кто-то танцевал, двигаясь в ритм, кто-то переговаривался у барной стойки, перекрикивая музыку. Запах был вперемешку - сладкий аромат табака, алкоголь, духи и лёгкая кислинка пота.
Верник скользил взглядом по залу, но глаза оставались чуть прищуренными, как у человека, которому важно держать всё под контролем. Плечи напряжены, пальцы иногда барабанили по стойке - он ждал уже минут двадцать и явно не любил, когда его заставляют ждать.
Виски грел горло, но в голове от него не мутнело - наоборот, появлялась привычная собранность. Он замечал каждую мелочь: охранник у входа лениво проверяет телефон, девчонка в блестящем топе уже третий раз оглядывается в его сторону, бармен слишком часто вытирает одну и ту же стойку, явно подслушивая.
Саша появился так, будто ничего особенного и не произошло, хотя Гриша отметил про себя - двадцать минут. Для него это было много.
— Ну ты и заставил себя ждать, - бросил Верник без улыбки, допивая остатки виски.
— Пробки, - отмахнулся Саша, хлопнув его по плечу. — Пошли, наверх тут шумно.
VIP-зона расположена на втором ярусе, чуть выше основного зала, отделена прозрачными стеклянными перегородками с хромированными стойками. Здесь тише - музыка и басы доносятся приглушённо, но всё ещё ощутимо вибрируют в полу и мебели.
Мягкие диваны и кресла обтянуты светлой кожей, расположены полукругами вокруг низких лакированных столиков. На столах - аккуратно сложенные меню, пустые бокалы, несколько декоративных ламп с тёплым мягким светом, который контрастирует с холодным синим неоном зала.
По стенам висят большие чёрно-белые портреты музыкантов в момент выступления, что добавляет атмосфере лёгкой богемности. Сквозь стеклянные перила отсюда видно весь танцпол, сцену и бар, а световые лучи от прожекторов, пробиваясь сквозь дым и полумрак, режут пространство диагоналями.
Они поднялись по короткой лестнице в VIP-зону, прошли вдоль стеклянных перегородок, выбирая место подальше от посторонних глаз. Сели на мягкий диван в углу, где тёплый свет лампы ложился пятном на стол.
К ним почти сразу подошёл официант - молодой, в чёрной рубашке и с цепким взглядом. Даже не стал открывать меню или спрашивать, что принести.
— Два виски со льдом, - коротко сказал Верник, не глядя на него, уже доставая сигареты.
— Хорошо, - кивнул официант и, так же молча, скрылся за перегородкой.
Они остались вдвоём. Саша откинулся на спинку, закурил, выпуская дым в сторону окна. Верник молчал, крутя зажигалку в пальцах, будто собирался что-то важное сказать, но ещё взвешивал каждое слово.
Саша выпустил тонкую струйку дыма, глядя на Верника сквозь сизый туман.
— Ну? Кого подставляем? - спросил он, как будто речь шла о чём-то рутинном, почти бытовом.
— Актёра одного, - коротко ответил Верник, не меняя тона.
Саша хмыкнул, усмехнулся уголком рта:
— Опять актера...И кто у нас жертва?
— Кологривый, - сказал Верник тихо, но так, что в голосе было больше стали, чем звука.
Саша чуть приподнял брови, на секунду задержался, потом откинулся назад:
— Серьёзный хер...Это тебе дорого обойдётся, Гриш.
Верник пожал плечами, сделал глоток виски и поставил стакан обратно на стол.
— Деньги - не проблема.
Саша посмотрел на него чуть дольше, чем нужно, будто оценивая, насколько тот серьёзен.
Верник, наконец, заговорил, не отводя взгляда:
— Главное - чтобы всё получилось. Чтобы не было у него ни одного шанса выкрутиться.
— Не первый раз подставляем публичных личностей. Никто пока не выкарабкался, твой не будет исключением. Спи спокойно.
— Саша, у нас всего одна попытка. Нужно сделать это так, чтоб не было пути назад.
— Расслабься, брат. Сделаем всё красиво.
Саша допил свой виски, поставил стакан и медленно повернул его в пальцах, будто проверяя, насколько далеко готов зайти собеседник.