38. " Паутина "
В раздевалке было душно. Тело ещё гудело после тренировки, но Никита уже не чувствовал ни тяжести в мышцах, ни липкого пота. Он сидел, не двигаясь, глядя в экран. Пустой, ровный взгляд.
Он пролистал сообщение от Мироновой ещё раз, будто в нём могла оказаться ошибка. Или смягчение. Но нет - всё точно. Сухо. Конкретно.
Беременность. Третья неделя.
Недавно была на приёме.
Он выпрямился. Большим пальцем нажал на "ответить".
✉️
«Уточните, когда именно она приходила. Мне нужно точно знать.»
Ответ не заставил себя ждать.
✉️ Миронова:
«Она была у меня пять дней назад.»
Пять дней.
Пять.
Она знала уже пять дней.
И молчала.
Он уставился в экран, как будто это могло что-то изменить. Но внутри уже начало подниматься то самое. Медленное, холодное, как тень, наваливающееся изнутри.
Он сжал челюсть. Пальцы стиснули телефон так, что побелели костяшки.
Он выключил экран, положил телефон на скамью и медленно выдохнул.
--------------
Съёмочные дни шли один за другим - без передышек, без права на слабость. Всё как всегда. И Т/И старалась держаться именно так - как всегда.
На площадке царил привычный ритм: свет ставили на ходу, звукорежиссёры возились с петличками, кто-то стучал по кейсам, кофе в пластиковых стаканах разносили ассистенты. Крики режиссёра, запах кабелей, пудра в воздухе.
А Т/И просто входила в кадр, играла, выходила - и молчала.
Иногда подташнивало. Особенно по утрам. Но она научилась с этим справляться: не есть перед сменой, не смотреть на еду в буфете, делать пару глубоких вдохов перед дублем. Никто особо не замечал - ну, подумаешь, актриса, уставшая, недосып, обычное дело.
Костюмер однажды нахмурилась:
— Ты похудела или наоборот?.. -
— Не знаю - отмахнулась Т/И.
Никите она ничего не говорила.
Не потому что боялась - пока что.
А потому что сама не знала что с этим делать.
Иногда она сидела в гримёрке с телефоном в руке, смотрела на экран - открывала заметки. Там было только одно слово: "оставить?"
Знак вопроса под ним мигал.
Она добавляла к нему ещё одно слово: "почему"
И удаляла.
Стирала всё, блокировала экран, поднималась и снова шла в кадр.
Она смеялась в нужных сценах. Плакала по команде. Целовала партнёра, смотрела в его глаза, как будто любила. А в перерывах пила воду маленькими глотками или мятный чай и прикрывала глаза, считая до двадцати.
-------------
Они сидели напротив друг друга - как два незнакомца в чужом кадре.
На столе всё было как всегда: паста, салат, бокалы с вином. Никита ел молча, сосредоточенно, будто вымерял каждым движением границу, за которую не хотелось выходить.
Т/И почти не притронулась к еде.
Вилка отодвинута, взгляд - в телефон, лицо в холодном свете экрана казалось вымытым, пустым.
Перед ней - чашка с мятным чаем. Она пила медленно, крохотными глотками, будто держалась за этот тёплый вкус, как за остатки себя.
Телевизор бормотал на фоне: санкции, курсы, выборы.
Тихо, как вентиляция - присутствие, которое не нужно замечать.
Никита не сводил с неё взгляда.
Ждал.
Когда скажет.
Когда перестанет делать вид.
Она чувствовала этот взгляд - как укол между лопаток.
Но молчала.
Он знал. Или почти знал.
И всё равно ждал.
Он заговорил первым.
Спокойно, почти устало:
— Ты даже не ела.
Она поставила чашку, посмотрела на тарелку, потом - на него.
— Не хочется....устала. День тяжёлый.
— У тебя что-то каждый день теперь такой.
Пауза.
Он вытер пальцы о салфетку, точно, как по инструкции.
Поднял взгляд.
— Ты хочешь, чтобы я сам это произнёс?
Она едва заметно вздрогнула.
Молчание повисло, вязкое, как смола.
Потом - почти шёпотом:
— О чём ты?
Он откинулся на спинку стула, руки скрестил.
— Театр, блять, выключай уже. Мы дома.
Она отвела глаза.
— Я серьёзно не...
— Правда? Может, уже хватит притворяться? Скажи уже наконец, что ты беременна.
Она сжала губы.
— Я хотела рассказать но... не хотела говорить так. Не за ужином. Не под новости. Не...
— А как ты хотела? - он резко подался вперёд. — После аборта мне сообщить? Надгробную табличку прислать в смс?
—...и давно ты...знаешь?
— Уже как два дня - говорил ровно. Почти холодно. — И ждал, когда ты расскажешь.
Пауза.
— Вот только, блять, так и не дождался!
Она сбилась с дыхания.
— Прости...
Он наклонился чуть вперёд, голос стал тише, опаснее.
— А за что ты извиняешься? За то, что уже решила всё сама? - Никита резко махнул рукой в сторону, будто отгоняя от себя ложь.
Т/И встала. Резко.
Он не пошевелился.
Сидел, будто врос в стул. Каменный.
— Сядь! Мы ещё не закончили!
Она тихо сказала:
— Да. Я думала об аборте.
В воздухе щёлкнуло - как если бы кто-то сломал кость.
Он медленно отодвинул тарелку.
— Повтори.
Она побледнела, но не отвела взгляда.
— Я хотела сделать аборт.
— Зачем?
Молчание.
Он встал.
Теперь стол уже не был преградой. Ни физической, ни символической.
— Тебе противно рожать от меня?
— ....
— Что, язык проглотила? Хотела меня обойти? Самой все решить... Думаешь, если разок пошла наперекор, то теперь можно всё?
Он смотрел на неё сверху вниз. Без суеты.
Только вес этого взгляда был такой, что ей хотелось провалиться сквозь пол.
— Ты теперь самостоятельная, да? А я тут - кто? Может я вообще мешаю тебе жить?
Она стояла молча, с выпрямленной спиной, но руки дрожали.
И чай в животе уже не грел.
— Хватит! Я... я вообще не понимаю, - выдавила она. -— Я пила таблетки. У меня всё было по графику. Как? Как это вообще могло случиться?
Он замер. На долю секунды.
— Случилось, - ответил сухо. — Значит, недостаточно хорошо следила.
— Я следила - выкрикнула она.
Она стояла.
Снаружи - прямая, будто не дрожит.
А внутри - как будто осыпалась. Камнем.
Молчала.
Он смотрел. Жёстко, прямо, не отводя взгляда, будто сверлил.
Ни жеста. Ни слова. Только ожидание.
Тяжёлое, сжимающее.
И она заговорила. Сквозь себя:
— Я все ещё стою перед выбором...
— А у тебя, как я посмотрю, теперь выбор появился? Прям свобода, блять, в полный рост!
Она сглотнула.
— Потому что это моё тело и решение за мной!
— Нет! - он резко выпрямился. — У тебя нет выбора. Ты, блять, вообще осознаёшь, что говоришь?
Он на секунду будто замер.
Просто прошёлся взглядом по ней - медленно, сжатый весь в ком.
— Если ты решила, что можешь просто взять и убрать этого ребёнка из своей жизни - я тогда найму охранника. Который будет с тобой 24/7. Ты родишь и это не обсуждается!
Сказал это как приговор.
Спокойно. Без эмоций. Но так, что спорить было невозможно.
— Аборт она хотела сделать...и что остановило? Совесть? Или просто не успела?
Она выдержала его взгляд.
— .... я поняла, что не могу. Не физически - не морально...
И Никита будто переключился.
Он шагнул вперёд.
И прежде чем она успела отшатнуться - обнял.
Плотно. Через силу. Как будто запирал в себе.
Она застыла. Не отвечала. Но и не вырывалась.
Он прижался щекой к её виску, дышал ровно, глубоко.
-— Всё будет хорошо, я обещаю тебе... я рядом...- выдохнул тихо, — Мы семья. Теперь полноценная, настоящая семья.
Её руки остались по швам.
Он держал крепко. Будто боялся, что она снова исчезнет.
— Я всё устрою. Всё решу. Мы продадим эту квартиру, - голос стал оживлённее, теплее. — Переедем в дом. За город. Там чистый воздух, сосны. Простор. Ты будешь гулять с коляской по участку.
Улыбнулся.
— А потом вечером - тишина, камин, наш малыш засыпает рядом, а мы вдвоём. Без всей этой городской суеты и спешки...
Она смотрела куда-то мимо. Не перебивала.
Не сопротивлялась.
А он продолжал говорить - будто рисовал идеальные декорации, которыми хотел заменить реальность.
— Я найму няню, если надо.Главное - чтобы тебе было спокойно. Чтобы ты чувствовала: что ты в безопасности. И никто не отберёт у нас это счастье..
Он вгляделся в неё. Большим пальцем прошёлся по щеке.
— Ты же понимаешь, что теперь всё по-другому. Что у нас новый этап. И назад дороги нет.
А он обнял снова. Плотнее.
И тихо, как мантру:
— Я с тобой..я тебя никуда не отпущу..
--------------
Слава сидел на лавочке у подъезда, сжимая телефон в ладони так, будто от этого зависела его жизнь. Он курил - четвёртую за час. Пальцы дрожали. Он сделал пару затяжек, затушил окурок о бетон и, наконец, нажал на контакт "Яна". Гудки. Щёлчок соединения.
— Привет, Слава, - голос у Яны был чуть ленивый, как будто она знала, что он не просто так. — Чего звонишь?
— Привет... - он кашлянул, растянул паузу, потом выдохнул. — Я просто... хотел узнать, как там Т/И.
— А чё сам ей не позвонишь? - усмешка в её голосе была почти слышна.
— Потому что не могу, блять, - раздражённо выдохнул он. — Просто скажи, как она?
— У неё всё прекрасно, - сказала Яна с намёком. — Беременна она.
Слава замер. Рука с телефоном чуть дёрнулась, как будто он случайно дотронулся до огня.
— Беременна?.. Ты серьёзно?
На том конце линии повисла театральная пауза.
— Серьёзно...- Яна протянула фразу с ленцой. — От Никиты. Ну или... может, от тебя?
Он не ответил. Смотрел в асфальт, как будто там мог найти ответ. В груди что-то сжалось, скомкалось.
— Ну? - продолжила Яна, уже мягче, но всё так же цепко. — Чего молчишь? Т/И мне сама всё рассказала, так у вас реально что-то было?
— Яна, - голос Славы стал жёстче, — это не твоё дело.
— Не психуй, - фыркнула она. — Просто...скажи. Я никому, серьёзно. Я могила.
Он резко встал, начал шагать по пустой улице вперёд-назад, как зверь по клетке.
— Какой у неё срок? - спросил он резко.
— Уже четвёртая неделя. - Яна сделала паузу, потом снова ударила в лоб: — Так что? Было что-то?
Он остановился, обернулся к стене, закрыл глаза.
— Яна, блять, не лезь куда тебе не надо! - взорвался он.
Щёлк. Он сбросил звонок, стиснув зубы.
Он стоял, тяжело дыша, а внутри всё звенело.
Беременна.
Четвёртая неделя.
От кого?
----------
Слава вытер лицо, выругался себе под нос и, не в силах больше держать это внутри, открыл диалоги.
«Мы встретимся. Сегодня. Без вариантов.»
Он отправил и уставился в экран. Никаких смайлов, никакого "привет", даже точки - только жёсткий ультиматум. И внутри всё дрожало: не от страха, а от того, что он наконец перестал себя обманывать. Он не мог отпустить. Не хотел. И не собирался.
Тем временем, Т/И сидела за столиком в тихом ресторане в центре. Вилкой ковыряла тёплый салат, но еда вызывала только тошноту.
— Ты вообще меня слышишь? - Константин Богомолов наклонился вперёд, улыбаясь, но с лёгкой долей раздражения.
— А? Прости. Да. Я просто... мысли в кучу собрать не могу, - она встряхнула головой, отгоняя навязчивую тошноту. Аппетита не было совсем. Салат лежал нетронутым.
— Тебя вырвало утром. Лицо как у призрака. - Богомолов смотрел пристально. — Что происходит?
Она открыла рот, чтобы как-то сгладить... но в этот момент телефон завибрировал.
Она бросила взгляд - Слава.
Сердце ухнуло вниз. Она прижала экран к столу, накрыла ладонью. Константин всё понял, ничего не сказал. Только посмотрел, как она замерла.
"Мы должны поговорить. Сегодня. Это не просьба."
Т/И посмотрела в окно. Улицы плыли перед глазами. Воздуха стало не хватать.
Два имени - одно у неё в животе. Второе - в телефоне.
И оба знали, что что-то не так.
Она взяла бокал с водой, отпила, будто это могло успокоить.
— Прости, мне надо идти. Срочно, - сказала она, уже хватая сумку.
— Ну ладно, но ты уверена что делаешь сейчас? - сухо спросил Богомолов, без тени иронии.
— Не уверена. Кость, прости пожалуйста, ещё раз, пообедаем и всё обсудим в следующий раз, я обещаю.
Она вышла, не оборачиваясь. На улице падал мелкий снег. Всё, что было впереди, пугало до дрожи. Но назад было нельзя.
Слава сидел у окна, не трогал вино. Стол ближе к стене, в углу, где никто не услышит. Пальцы нервно сжимали край салфетки. Телефон лежал рядом, экран давно погас.
Она вошла быстро - пальто накинуто на плечи, волосы влажные от снега. Маска спокойствия на лице, но шаги выдают напряжение.
Он встал. Молча. Просто глядел на неё.
— Ты пришла, - хрипло сказал он.
— Ты сказал срочно.
Села напротив. Склонилась чуть вперёд, руки на коленях, будто в любой момент готова вскочить.
— Я... - он замялся, провёл рукой по затылку. - Яна мне сказала. Что ты беременна.
Она отвела взгляд, губы чуть дрогнули. Ответа не требовалось.
— Это правда?
— Да.
Слава вдохнул глубже. Пальцы скользнули по бокалу, но он не пил.
— Он знает?
— Знает.
— Какой срок?
— Четыре недели, - выдохнула она почти шёпотом.
Он резко посмотрел на неё.
— Это может быть мой?
Она не сразу ответила. Глядела в бок. Потом медленно, с какой-то усталой горечью, пожала плечами:
— Я не знаю, не считала.
Слава подался вперёд. В голосе - жёсткость, почти требование:
— Я хочу, чтобы это был мой. Понимаешь? Я не могу и не хочу тебя забыть - я хочу, чтобы это был мой сын. Или дочь.
Её лицо дрогнуло. Молча, она прижала ладонь к животу - неосознанно. Жест, будто защищала. Скрывала. Держала при себе.
— Если он узнает...что между нами что-то было - сказала она тихо. — Он убьет и тебя, и меня...
Она осеклась.
Слава напрягся, медленно отодвинулся на спинку стула:
— Он тронул тебя?
Тишина.
— Он бил тебя?
— Нет, и вообще это не твоё дело. Нелезь в мою жизнь, давай забудем что было.
— Нет, блять это моё дело. - в голосе Славы зазвучала сталь. — Если он хоть пальцем... если ты терпишь это - я вытащу тебя оттуда. Мне плевать, что он Кологривый.
— Не надо геройствовать, - сказала она. — Это не спасёт. Это только всё взорвёт. Он следит. Он чувствует ложь. И у него связи, Слава. Один звонок и мы уже никто с тобой завтра.
Слава вздохнул, провёл руками по лицу.
— Тогда я хотя бы должен знать. Кто? Я или он?
— Я не знаю, - снова повторила она.
Слава сжал кулак на столе. Медленно. Бесшумно. А потом положил его рядом с её рукой - не прикасаясь.
— Мне нужно знать чей это ребенок
— Как только так сразу, но я прошу тебя, не делай глупости, не подставляй меня и себя. Слава, услышь меня...
— Хорошо, я понял тебя...
Тишина между ними легла глухо и тяжело, как мокрая ткань. Т/И встала. Медленно, но решительно. Ладони дрожали, когда она застегнула пальто, будто собирая на себе последние клочки хрупкого достоинства.
— Спасибо... - повторила она тише, почти одними губами. Ни улыбки, ни взгляда - она боялась его глазами зацепить то, что может не выдержать.
Слава не пошевелился. Лишь взгляд проводил её, как сквозняк.
Каблуки прозвучали по мрамору зала - мерно, как отсчёт. Один. Второй. Третий. И вот она уже у выхода. Прошла мимо официанта, который так и не подошёл. Щёлкнула дверь.
Слава остался сидеть.
В бокале вино чуть дрогнуло, будто её присутствие оставило в воздухе тонкую рябь.
Он провёл ладонями по лицу, как будто хотел стереть с себя что-то - мысли, лицо, чувства. Но ничего не исчезло. Наоборот.
Он наклонился вперёд, опёрся локтями на стол. Смотрел на пустое место напротив. Где она только что сидела.
----------
Т/И шла по ЦУМу, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, что не давали ей покоя уже несколько дней. Витрины с мерцающими украшениями и дизайнерской одеждой мелькали мимо, но внимание было рассеянным, сердце словно жило своей жизнью.
Вдруг рядом с ней раздался знакомый голос.
— Т/И? Это ты?
Она обернулась и увидела Карину - давнюю знакомую, с которой когда-то работала на съемках. Света выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала: яркая, уверенная, в лёгком пальто и стильных очках.
— Карина! - удивленно улыбнулась Т/И, — сколько лет, не виделись!
Они быстро разговорились, как будто между ними никогда и не было пауз.
Т/И и Карина поднялись на верхний этаж ЦУМа, где находилось уютное кафе с большими окнами и видом на город. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и выпечки, в мягкой подсветке горели свечи на столиках, создавая атмосферу спокойствия и уюта.
Они устроились за небольшим столиком у окна - отсюда открывался панорамный вид на улицы, которые медленно оживали после рабочего дня. За их спинами тихо играла легкая джазовая музыка, не мешая разговору.
Карина заказала капучино, Т/И взяла чай с мятой - не могла себя заставить выбрать что-то более крепкое.
— Я помню тебя совсем другой, - улыбнулась Карина. — Зелёная, напуганная, только врывалась в шоу-бизнес. А сейчас ты горишь ярче звёзд. Что изменилось?
Т/И вздохнула, взгляд устремился в окно.
— Много чего... Вышла замуж.
— Всё-таки за Кологривого? Молодец. В Москве иначе не выжить - нужен мужчина с деньгами и связями, иначе лучше быть одной.
— Наверное...
Карина улыбнулась шире, глаза заблестели.
— Я открыла модельное агентство в Милане. Это не просто работа, а шанс. Мы ищем не только красоту, но и характер, историю. Тебе бы там понравилось.
Т/И провела пальцами по чашке, задумалась.
— Милан... Звучит как другой мир.
— Представь, город, где люди работают для искусства, а не для грязных игр.
Разговор продолжался долго, переходя с одной темы на другую - о работе, жизни, мечтах. Внутри Т/И смешались тревога и надежда, непривычное чувство лёгкости, но где-то глубоко - тихое, едва заметное сомнение.
Когда они наконец разошлись, Т/И с покупками в руках направлялась домой, не зная, что совсем скоро ей придётся столкнуться с предательством от самого близкого человека - той, кому она доверяла больше всего.