28. " Церемония ОК! ч2 "
— И победителем в номинации «Лучшая мужская роль в сериале» становится..- голос Анны Снаткиной зазвучал громче, когда в зале наступила пауза. — Никита Кологривый - «Комбинация»!
Аплодисменты взорвались моментально. Камеры тут же навелись на Никиту, он поднялся из-за стола, обернулся к Т/И, слегка кивнул и направился к сцене с той же уверенной походкой, с которой он привык выходить к объективам. На лице - идеальный баланс скромности и достоинства.
Она хлопала вместе со всеми, чуть склонив голову, сдерживая эмоции. Никита получал награду, говорил в микрофон благодарственную речь - продюсерам, команде, режиссёру, даже родителям. И в конце:
— ...и спасибо тебе, - он посмотрел прямо на Т/И из-под софитов, — что ты рядом, и это важнее всего, люблю тебя.
Аплодисменты усилились. Камеры выхватывали её реакцию - она улыбнулась, положила ладонь на грудь, как будто была тронута. Всё было будто по сценарию.
Но в тот момент, когда он стоял на сцене, она снова обернулась. В сторону стола, где сидел Слава.
Он не хлопал. Просто смотрел. Всё так же спокойно.
И в этом взгляде было всё: напоминание, вызов, и - будто тень желания, которую нельзя было раздавить ни светом софитов, ни фальшивыми словами благодарности.
Когда Никита спустился со сцены, он подошёл к ней, поцеловал в губы - не спеша, для камеры, нежно. Всё выглядело искренне. Всё, кроме её глаз.
Он сел, а она почувствовала, как её горло пересохло. Официанты выносили блюда - нежный лосось, тартар, бокалы снова наполнялись шампанским. Но еда казалась ненужной, как декорации. Музыка играла фоном, время тянулось, как густой мёд. Всё было красиво, но душно.
Прошло около двух часов. Она больше не могла сидеть.
— Я отойду, - тихо сказала она Никите.
Он кивнул, не особо вникая - как раз рассказывал кому-то про будущий проект. Она встала, прошла мимо столиков, мимо столбов и зеркал, направляясь к лестнице. Хотела просто вдохнуть, умыться, уйти хоть на пару минут из этой витрины.
И уже почти дошла до лестницы, когда услышала сзади знакомый голос:
— Т/И.
Обернулась. Слава.
Он догнал её - быстро, уверенно, как будто ждал нужного момента весь вечер.
— Подожди, - Слава встал прямо перед ней, перекрыв путь. Его голос был тихим, но твёрдым. — Нам нужно поговорить.
— Сейчас?! - прошипела она, оглянувшись на зал. — Ты с ума сошёл? Там Никита, он может нас увидеть!
Глаза её метались - то к дверям, то к нему. Паника, злость, страх. Но ещё и что-то другое - то, что она не хотела признавать.
Он поймал её за запястье - не грубо, но крепко. И прежде чем она успела что-то сказать, потянул за собой. Она попыталась вырваться:
— Что ты делаешь? Отпусти меня! - но он уже увёл её за угол.
Коридор за поворотом был тихим и безлюдным. Здесь не было камер, не было официантов, ни одного журналиста. Только картины на стенах - актёры прошлого века, сцены из старого кино - и длинная мраморная лестница, уходящая вниз, к тишине холла.
— Ты думаешь, для меня это было ничем? - тихо сказал он. — Тогда, в тот вечер. Что это была просто пьяная ошибка?
— А разве нет? Мы были пьяные. Это не считается. - её голос стал жёстким
— Для тебя, может, и не считается, - он шагнул ближе. — А я всё помню. Каждую секунду. Твои губы, твое дыхание, твой взгляд.
Она стиснула челюсть, будто слова жгли.
— Я замужем, за Никитой.
— Я знаю, - Слава кивнул, но в его голосе не было ни капли отступления. — Но, может, ты хоть себе признаешь, что это не было «ничем»?
— Забудь об этом. Всё. Этого не было.
— Было, - он поднял взгляд. — И мне пофиг, за кем ты там замужем. Я не могу это просто забыть, понимаешь? Я пытался. Но когда ты рядом, я не могу.
— Это не должно было случиться, - прошептала она наконец.
— А случилось, - жёстко ответил он.
Она сделала шаг в сторону, но он не отступал. Напротив - будто стал ещё твёрже, ближе.
— Не уходи вот так. Просто скажи - это было. Скажи, что я не придумал.
— Слав... - выдохнула она
Он стоял рядом, молча, не давил. Просто смотрел.
— Мы поговорим. Я обещаю, - выдохнула она наконец. — Только не сейчас. Не здесь. Пожалуйста. Я умоляю тебя..
Он смотрел в упор. И что-то в её голосе, в глазах, всё-таки заставило его сдаться - ненадолго.
— Ладно, - сказал он тихо.
И отпустил её руку, развернулся. Ушёл - спокойной, уверенной походкой - обратно в зал, туда, где музыка, бокалы, вспышки камер.
Она осталась одна. С минуту стояла, слушая, как стихает его шаг. Потом выдохнула, провела ладонью по лицу - холодной, дрожащей - и сделала шаг к лестнице. Хотела просто уйти - вниз, в туалет, в гардероб, хоть куда.
Но только вышла из-за угла - и замерла.
Навстречу шёл Никита. Один.
Её сердце упало.
Но лицо осталось спокойным. Ни единой дрожи. Она даже позволила себе лёгкую полуулыбку, как будто ничего не произошло.
Она будто забыла, как дышать. Сердце застучало в ушах, словно предательский барабан. Ноги - ватные, не свои. Но она пошла вперёд. Прямо к нему.
Улыбка - натянутая, хрупкая, как лёд на тонком стекле.
— Ты чего тут? - выдохнула она, стараясь звучать легко.
Никита не отвечал сразу. Он смотрел. Его лицо было спокойным - слишком спокойным. Он умел быть таким, когда что-то чувствовал по-настоящему. И это было хуже, чем если бы он закатил сцену.
— Тоже вышел, - ответил наконец. — Душно там. Решил пройтись.
Он сделал шаг к ней, встал рядом, его взгляд скользнул в сторону, туда, откуда она только что вышла.
— А ты чего там так долго? - прозвучало мимоходом. Почти как шутка.
Она поймала себя на том, что сжимает пальцами ткань платья, и быстро отпустила.
— Я... просто пошла в туалет. Потом задержалась. Картины... - она повернулась в сторону стены, словно подтверждая свои слова. — Знаешь, этот коридор как музей. Я раньше не замечала. Столько лиц. Как будто они за нами наблюдают.
Он кивнул. Молчал.
Она смотрела на него и ощущала, как дрожит внутри. Никита не дурак. Он умный. Он всегда был внимательный. Особенно к её глазам, к её тону, к деталям. Сейчас он молчит - и это значит, что он думает.
— Пойдём? - наконец спросила она, сделав шаг в сторону зала.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно, затем кивнул.
— Ну пошли..
Когда они вошли в зал, свет слегка притух - на сцене начинали новую часть церемонии. Люди за столами уже немного ослабили галстуки, бокалы были наполнены, официанты плавно бегали между столиками.
Они вернулись к своему месту. Никита снова стал тем Никитой - чуть шумный, чуть весёлый, с идеальной улыбкой и искренним смехом, как будто ничего не было. Он кивнул кому-то через стол, поднял бокал, перекинулся парой слов с соседом.
А она...
Она села рядом. Сделала глоток шампанского - не потому что хотелось, а чтобы спрятать дрожь в руках. Через стол - всё те же актёры. И Слава. Он больше не смотрел на неё. Не бросал взгляды. Не делал никаких жестов. Как будто вычеркнул. И именно это делало ещё больнее.
Т/И то и дело слышала за спиной камеры, вспышки, чей-то смех, тосты. Всё смешивалось в шум - невыносимо далёкий и липкий. Но Никита, наоборот, будто расцвёл.
— А ты хорошо держишься, - шепнул он ей вдруг на ухо, — Ты всегда так - безупречна. Даже когда нервничаешь.
Она чуть вздрогнула, но ничего не ответила. Просто улыбнулась - опять.
В этом вечере не осталось ни одного настоящего жеста. Только роль.
И она знала: шоу продолжается.
Вечер закончился ближе к полуночи - утомительно красивый, фальшиво весёлый, переполненный вспышками камер, поздравлениями, натянутыми тостами и чужими улыбками.
В машине царила тишина. Только шорох шин по мокрому асфальту, редкие звуки из радиоприёмника и отражения неоновых вывесок на стекле.
Никита сидел, откинувшись в кресле, молчал. Он что-то смотрел в телефоне - может, сторис, может, свои кружки, может с кем-то переписывался.
Т/И смотрела в окно. Глаза щипало от усталости, макияж будто давил на кожу, а внутри - как будто сломалась пружина. Всё, что она держала в себе весь вечер, теперь плавно оседало куда-то внутрь - тяжело и липко.
Когда они вошли в квартиру, Никита первым делом снял пиджак и бросил на кресло, пройдя вглубь гостиной.
Т/И скинула туфли прямо в прихожей, не заботясь о порядке - ноги гудели, пальцы ныли от тесной обуви. Молча прошла в кухню. Горло пересохло до скрежета.
Она открыла холодильник, достала холодную воду, налила в стакан и сделала пару больших глотков. Потом ещё. Но жажда не уходила.
Голова пульсировала, виски стягивало - слишком много напряжения за вечер, слишком много взглядов, эмоций, слов, которых не сказали.
Она потянулась к верхней полке, достала аптечку, нашла таблетку от головы. Запила прямо остатками воды из стакана. Оперлась руками о столешницу, закрыла глаза, сделала вдох... второй...
Но это не помогало. Ни вода, ни таблетки, ни одиночество на кухне.
Никита смотрел в сторону кухни, будто чувствовал, как долго она там задержалась.
Секунды тянулись. Она не выходила.
— Сюда иди. - его голос прозвучал спокойно, но в нём был металл. Тот самый тон. Холодный, чёткий. Без простора для интерпретаций.
У неё перехватило дыхание. Внутри всё сжалось.
Она знала этот голос. Знала слишком хорошо.
И это означало только одно - сейчас начнётся.
И начнётся всерьёз.
Она вышла из кухни медленно, почти не дыша. Никита стоял в гостиной, в полумраке - высокий, напряжённый, будто натянутая струна. Руки в карманах, взгляд - прямо на неё.
Он ничего не говорил.
Ни слова.
Просто смотрел.
Она встретилась с ним глазами. И сразу почувствовала - он знает. Или догадывается. Или просто чувствует кожей, как только он умел.
Воздух между ними был тяжёлым. Она ожидала - вопроса, упрёка, чего угодно. Но он молчал. Только смотрел. Долго. Неприятно глубоко. Так, как будто пытался расковырять в ней правду одним взглядом.
И тогда он медленно шагнул к ней.
Без предупреждения.
Обнял - резко, сильно, прижимая к себе. Её дыхание сбилось. Сердце глухо стукнуло где-то в груди.
И прежде чем она успела сказать хоть что-то - он поцеловал её.
Не спросив. Не спросив, можно ли. Не уточнив, чего она хочет.
Так, будто этот поцелуй - не акт близости, а способ заявить: ты моя. Всё остальное - потом.
И она замерла в этом поцелуе, не зная, как дышать, куда деть руки, как на это реагировать.
Он поцеловал её - жестко, намеренно, будто ставя печать. А потом вдруг просто... отпустил.
Резко. Буднично.
— Спокойной ночи, - бросил сухо и отвернулся, уже уходя в свой кабинет.
Т/И осталась стоять посреди квартиры с приоткрытыми губами, всё ещё ощущая его дыхание на своём лице, давление пальцев на талии. Она не знала - испугаться ли облегчения или ждать следующего хода.
А он ушёл. Не обернулся. Не остановился.
Вошёл в кабинет и захлопнул за собой дверь.
---
Никита снял рубашку, кинул её на кресло и сел за стол. Кожа подступала к вискам. Мышцы на шее были натянуты. Он включил настольную лампу, но не открыл ни ноутбук, ни сценарий. Просто сидел в свете, опершись локтями о стол и сцепив пальцы.
Что-то не так.
Он знал. Не мог ещё сказать, что именно, но знал наверняка - она врет.
Он видел, как её взгляд метался на церемонии. Видел, в каком месте она задерживала взгляд.
Слава.
Никита не был дураком. Он играл долго. Холодно. Молча.
Потому что обвинять раньше - значит, дать им возможность сорваться.
А он не хотел слов.
Он хотел поймать их так, чтобы не осталось ни у кого шанса оправдаться. Ни у неё, ни у него.
---------
Т/И уснула быстро - тело отключилось, как только она оказалась под одеялом. Все эмоции, тревоги, напряжение церемонии, поцелуя, взгляда Никиты - всё это превратилось в мутную усталость, которая придавила её ко сну. Она даже не почувствовала, как он вернулся в спальню.
Никита открыл дверь бесшумно. Тени света из гостиной легли на её лицо - она лежала на боку, дышала ровно. Как всегда, когда ей плохо, она крепко зажимала одеяло между коленями, будто это могло защитить от мира.
Он смотрел на неё несколько секунд. Лицо спящей не выдавало ничего. Ни чувства, ни страха.
Он медленно подошёл к её тумбочке. Телефон лежал на подзарядке, экран потух, рядом крем, резинка для волос и браслет, который она редко снимала. Он аккуратно снял телефон с зарядки, не включая экран, и вышел в гостиную, как будто просто пошёл за водой.
За журнальным столиком, в мягком свете ночника, он достал ноутбук, подключил телефон и открыл нужную папку. Всё было подготовлено заранее - он не спонтанно принял решение. Он ждал. Проверял. Сомневался. Но сегодня всё в нём стало твёрдым и решительным.
Это была не программа для чтения переписок или прослушки.
Он поставил кое-что другое - слежение.
Теперь он всегда будет знать, где она. В любое время. В любом месте.
Программа не требовала подтверждения, не выдавала себя ни значками, ни уведомлениями.
Она просто была. И каждую минуту передавала на его устройство точные координаты её местоположение.
Он закрыл ноутбук, откинулся в кресле и долго смотрел в одну точку.
Он ничего не сказал ей в тот вечер. Ни обвинений, ни вопросов. Он дал ей покой.
Пусть думает, что всё обошлось.
Пусть расслабится.
А он будет ждать.
И знать.
Где она. С кем она. Куда ходит.
"Теперь ты никуда от меня не денешься," - подумал он.
И вернул телефон на место, ровно в ту же позицию, что и была.