21. "Сила притяжения"
Он наклонился ещё ближе - настолько, что между ними почти не осталось воздуха. Его губы остановились у самого её уха, и когда он заговорил снова, его голос был тише, но от этого только страшнее:
— А я думал, ты умнее, - выдохнул он. — Или ты правда решила, что я не проверю? Ты не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения. Я поговорил с Дашей, твоей ассистенткой, она сказала, что съёмка закончилась в 6. Ты вернулась в 12 ночи домой.
— Так с кем ты была, м? - произнёс он, уже не шёпотом, но всё так же спокойно, и от этого только страшнее. — Кто стоил того, чтобы мне врать?
Он отстранился всего на пару сантиметров, и теперь она могла видеть в его глазах не только злость. Там была ещё и обида. И что-то опасное, похожее на азарт.
Молчание повисло между ними, густое и вязкое. Он знал, что она не готова к этому разговору. Знал - и всё равно шёл в него, как в огонь. Потому что ему важно было не только услышать, но и увидеть, как она будет выкручиваться.
— Со Славой - она запнулась.
Он смотрел на неё не мигая, будто пытаясь понять - врёт она или действительно настолько наивна.
— Со Славой, - повторил он медленно, растягивая имя, словно пробуя его на вкус. — Тем самым Славой, которого ты называешь "просто другом", но при этом стираешь с экрана его сообщения, как только я вхожу в комнату?
— Я не хотела, чтобы ты ревновал, - сказала она быстро, почти на выдохе. — Мы просто сидели, я устала, не хотела ссор...
— Ты не хотела ссор? - Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — А вышло - предательство на тихих оборотах.
— Знаешь что? - срывающимся голосом начала она, но с каждой фразой становилась только увереннее. — Мне всё это уже надоело.
Она резко оттолкнула его от себя, не сильно, но достаточно, чтобы создать между ними пространство. Её глаза были полны злости, а голос дрожал от эмоций.
— Я устала, Никит. Устала оправдываться, устала бояться.
Он смотрел на неё, как будто не узнавал.
— Да, я была с другом! В кафе. На Патриках. Мы сидели, разговаривали, пили вино, потому что мне хотелось отдохнуть. Всё.
Она тяжело дышала, словно отдавала последнюю силу в этих словах.
— И это был не роман, не интрига, не измена, - продолжила она чуть тише, но не менее резко. — Это был человек, с которым мне спокойно.
Тишина, густая, давящая, воцарилась между ними. И впервые за долгое время - он не знал, что сказать.
— А ещё, раз уж пошло, давай вспомним, как я со Славой подружилась, - бросила она, делая шаг вперёд. — Я тогда у тебя ассистенткой работала. А теперь что? Запрещаешь общаться?
Никита сжал челюсть, но промолчал.
— Ты не имеешь на это права, Никита. Не имел тогда - и не имеешь сейчас. Он мой друг, и если тебе от этого некомфортно - ну прости, блядь, но мир не крутится вокруг твоей ревности.
Никита молчал какое-то время. Глаза у него оставались острыми, как лезвие, но в лице что-то поменялось - словно щёлкнул рубильник внутри.
Его голос стал мягче, спокойнее - но в этой спокойности пряталась опасность.
— Ладно... хорошо, - медленно проговорил он, делая пару шагов к окну. — Я обещал меняться, да? Обещал, что ты будешь чувствовать себя свободной... Ну, значит, будь. Делай, что хочешь. Видься с кем хочешь. Я не буду тебе запрещать.
Повисла тишина. Густая. Плотная. Как перед бурей.
Она смотрела на него ещё секунду - будто пытаясь понять, поверить ли словам или прочитать, что за ними прячется. Но он отвернулся к окну, и всё стало ясно: разговор окончен.
Она коротко выдохнула - будто стряхнула с себя что-то тяжёлое - и развернулась. В её шаге сквозила решимость, чуть-чуть - злость, но без суеты. Просто - развернулась и пошла. Молча.
Она прошла в комнату, не оглядываясь. Захлопнула за собой дверь. Не громко, но с определённостью.
Там - скинула с себя одежду почти сразу, будто хотела сжечь прикосновения разговора. Достала полотенце, автоматически - без эмоций, только действия. Переодеться. Смыть с кожи всё это. Встать под горячую воду и не думать. Хоть пару минут - не думать.
Горячая вода ударила по коже с напором, как будто тоже была злой. Она подставила лицо, закрыла глаза - и стояла так, пока пар не затянул зеркало и не начал душить грудь.
Внутри всё всё ещё кипело. Не от боли - от усталости. От того, что каждый разговор с ним был как минное поле. Слова вроде бы спокойные, даже правильные, а потом - бах. И ты снова стоишь под этим чёртовым душем, пытаясь понять, где именно тебя подменили на кого-то, кто всё терпит.
Она провела руками по волосам, сжала их у корней, как будто могла вытрясти из головы его голос.
"Будь свободной..."
Да он и не понял, что это значит. Для него свобода - это разрешение. Как будто он всё ещё выдаёт санкции на её жизнь.
С мылом - резкими, почти злыми движениями - прошлась по шее, плечам, животу. Стереть. Убрать. Всё, что липнет.
Когда вода перестала обжигать, а дыхание выровнялось, она просто стояла, прислонившись лбом к кафелю. Холодный, твёрдый, надёжный. Не то что...
Словно по команде, внутри защёлкнулось что-то новое. Решение. Не истеричное, не поспешное - ясное, холодное.
----------
Когда за ней закрылась дверь, Никита остался стоять у окна. Отражение в стекле - чужое лицо. Спокойное. Сдержанное. Лживое.
Она не просто встретилась со Славой - она специально ему это сказала. Чтобы надавить. Чтобы ткнуть. Проверить, как он среагирует.
И ведь среагировал. Спокойно. Чётко. Идеально. Он научился. Надел маску, выверенную, до миллиметра: мягкий голос, отстранённый взгляд, фразы из книжки про "здоровые отношения".
Но в глубине - гремело.
Он не собирался меняться. Не ради неё. Не ради никого. Это был трюк. Уступка, чтоб не ушла. Временное перемирие. Как дать ребёнку игрушку, чтоб не орал в магазине.
Он не был готов отпустить контроль. Никогда не будет.
"Будь свободной," - сказал он. И знал, что она подумает, будто победила. Пусть.
Пусть почувствует вкус. А потом - отрезать. Сломать. Когда совсем поверит, что можно дышать.
Он обернулся, бросил взгляд на дверь. Всё ещё закрыта. Вода шумит.
— Ладно, милая, - выдохнул он почти неслышно. — Играй как хочешь... но сценарий всё равно мой.
----------
Дверь в спальню открылась мягко, почти неслышно - но в тишине даже этот звук резанул.
Она вошла, как всегда - будто ничего не произошло. В черной шелковой ночнушке, открытые плечи, гладкая ткань цепляла свет, скользила по телу. Волосы - ещё чуть влажные, чуть волнистые от тепла. Ни одной лишней эмоции на лице. Спокойствие. Игра в спокойствие.
Никита уже лежал в постели, на спине, подложив руку под голову. Свет на прикроватной тумбочке был тусклым, золотистым. Его взгляд скользнул по ней - от ног до ключиц. Он не шелохнулся, не выдал ни капли мысли на лице, но в глазах - было. Жадность. И злоба. Смешанные в ту же смесь, что и всегда. Его любимая смесь.
Она села за косметический столик, будто одна в комнате. Медленно вытащила баночку крема, чуть склонилась к зеркалу. Тонкие движения пальцев по скулам, шее, вискам - почти ритуал.
Никита смотрел, не мигая.
— Что, снова молчать будешь? - спросил он спокойно, голосом, в котором не было ни укора, ни запроса. Просто звук. Проверка.
Она не ответила. Продолжала мазать крем, взгляд - в зеркало, лицо - чуть повернуто в профиль. Красиво. Холодно.
Как будто не слышала. Или - слышала, но не посчитала нужным реагировать.
Затем поднялась и направилась к кровати. Без слов. Без взгляда на него. Просто обошла - с той стороны, где обычно спала.
Выключив свет, она легла - тихо, не касаясь его. Спина к нему. Волосы рассыпались по подушке. Одеяло чуть сдвинулось, обнажив плечо. Хрупкое. Уязвимое. Кажущееся.
Никита повернул голову, смотрел на её спину.
Тишина между ними растянулась ещё плотнее. Она ничего не сказала - и это злило сильнее, чем крик. В её молчании было больше силы, чем в любом слове.
Он знал, как это работает. Она не уходит. Не хлопает дверями. Просто отдаляется - миллиметр за миллиметром. И делает вид, что всё в порядке.
Он потянулся ближе, медленно, не дотрагиваясь, но ощутимо сокращая расстояние.
— Если ты думаешь, что можешь вот так... - начал он, но осёкся.
Потому что она повернула голову. Взгляд через плечо - прямой, спокойный, без истерики.
— Что "вот так"? - тихо спросила она. — Заснуть, не раздув ещё одну сцену?
Резко щёлкнул выключатель. Свет ударил в глаза - резкий, белый, лишённый уюта. Она зажмурилась на секунду, от неожиданности, от злости. Но не успела даже открыть глаза, как он уже схватил её за плечо и резко развернул на спину. Его руки сжали её талию, и она едва успела вдохнуть, прежде чем он прижал её к себе. Его тело было горячим, и его запах, который она так любила, теперь захватил её - и, возможно, именно этого она боялась. Он был слишком близко.
Её глаза встретились с его - почти в упор. В их взгляде было что-то дикое, будто он снова искал в ней ответ, какую-то реакцию. Его лицо было настолько близким, что она ощущала его дыхание на своих губах, и её сердце бешено колотилось, почти не в силах держать этот темп.
— Я не враг тебе, - прошептал он, его голос стал почти нежным. — Я вспыльчивый, да. Я ревную, я жадный. И я буду меняться. Постараюсь. Но есть одно "но".
Он прижал её ещё крепче к себе, не давая ей возможности двигаться.
— Не ври мне больше. Никогда. Ни из страха, ни из желания сгладить углы. Я могу справиться со всем, кроме вранья.
— Я не хотела врать, - тихо произнесла она. — Просто... Я знала, что ты взбесишься. Что будет сцена. Что ты снова начнёшь копаться, подозревать. А я устала, Никит. Я правда устала от этого.
Он провёл пальцами по её щеке, убирая с лица прядь волос.
— Если мы правда хотим быть семьёй, давай хотя бы начнём с честности. Без этого всё рухнет. Я - не святой, но я прошу только одно.... Я не хочу тебя терять, - тихо сказал он. — И если мне придётся бороться со своими демонами - я буду. Но, прошу тебя... не пытайся оградить меня от правды.
Она посмотрела на него снизу вверх. Сердце бешено билось - от страха и
нежности, от дикой смеси любви и обиды.
— Тогда ты тоже будь честен со мной, Никит, - сказала она твёрже. - Не только тогда, когда удобно. Не только тогда, когда ты хочешь выглядеть хорошим. Если уж мы начинаем всё по-новому - то с двух сторон.
Он кивнул. Медленно. Потом склонился к ней, прижался лбом к её лбу, закрыв глаза.
— По-новому, - повторил он почти шёпотом. — С нуля. Без лжи.
Его губы медленно нашли её губы, как если бы он боялся снова потерять её. Поцелуй был мягким, но полным отчаяния. Он тянул её к себе, не спеша, почти как будто запоминал каждый момент. Он хотел её сейчас, без оглядки на последствия, и все его обещания.
Её руки спустились к резинке его боксеров, нервно и уверенно, точно зная, что она хочет сделать. Без слов, без пауз - только действия. Он застонал тихо, чувствуя, как её пальцы уже начали тянуть ткань вниз, с каждым движением всё больше освобождая пространство между ними. В глазах его мелькнула искорка, что-то между удивлением и возбуждением, но он не сдерживался. Он знал, что она не остановится. Что он не остановит её.
Когда его руки скользнули по её телу, она ощутила, как его прикосновения становятся всё более жёсткими, как он с каждым движением заставляет её тянуться к нему, теряя самоконтроль. Она не могла больше сдерживаться. Её тело отзывалось на его прикосновения, её дыхание становилось всё более глубоким и прерывистым.
Он резко потянул её за бедра, подняв её, и в следующий миг её ногти впились в его спину, когда она почувствовала, как он вонзается в неё. Она не пыталась скрыть своё возбуждение, наоборот, её тело выгибалось, принимая его без усталости. Он двигался жёстко, без лишних сантиментов, и каждое его движение, каждый его толчок заставлял её дыхание сбиваться, её тело терять контроль.
Её руки заскользили по его плечам, по шее, и она резко потянула его вниз, прикусывая его губы. Он не дал ей расслабиться, не отпустил её ни на секунду, его пальцы жёстко сжали её талию, поднимая её с постели, и она не могла не поддаться этому давлению. Её тело было его - в этом не было сомнений.
Она прижалась к нему сильнее, её бедра двигались в такт его жёстким толчкам, и она не могла сдержать стон, когда его рука скользнула ниже, сжимая её грудь, а потом снова вернулась к её бедрам. Его движения становились всё более интенсивными, и она уже не могла думать о чём-то ещё, кроме того, как его тело разрывает её изнутри, как его жёсткие руки снова и снова заставляют её подниматься навстречу ему.
Её тело было уже полностью его, она не могла не чувствовать, как он входит в неё глубже, сильнее, и с каждым его движением ей становилось всё труднее не кричать от желания. Она выгибалась, сжималась вокруг него, но он не замедлялся, не был готов дать ей передышку. Он двигался с такой силой, что её тело почти теряло равновесие, но она всё равно поддавалась, желая его ещё больше.
Он вдруг схватил её за плечи, развернул, прижал к себе так, что её тело было полностью под ним. Его руки заскользили по её бедрам, заставляя её двигаться так, как он хотел. Её ногти вновь впились в него, когда его толчки стали ещё более резкими, и она не сдерживала своих стонов.
Она чувствовала, как её тело приходит в движение, как её грудь качается в такт его жестоким толчкам, и её бедра сами начинают двигаться, отвечая на его давление. Он не отпускал её, и с каждым его движением она почти теряла сознание от наслаждения. Всё, что она хотела, - это ещё больше, ещё глубже, и она не сдерживала себя.
Когда её тело окончательно сжалось от яркой волны оргазма, её ноги обвили его тело, и она потеряла всякое ощущение времени. Он не остановился, доведя её до последнего издыхания, и сам, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него, позволил себе окончательно потерять контроль.
Они замерли, его дыхание тяжёлое и прерывистое, её тело всё ещё дрожало от оргазма, когда он сжал её в своих объятиях. В комнате было только их дыхание, их тела, и они, запутавшись друг в друге, остались там, поглощённые этим моментом.