22. "Да"
Прошло два месяца.
Будто всё действительно стало по-другому.
Дом больше не был ареной боя - в воздухе витало затишье. Она начала дышать свободнее.
Никита будто и правда изменился. Он стал внимательным, почти нежным. Больше не требовал, не давил, не ловил её взгляд с упрёком. Говорил мягче, слушал дольше, даже молчал иначе - не давяще, а спокойно. Иногда она ловила себя на том, что скучает по его рукам, когда он отлучался, и это пугало... но не настолько, чтобы отступить.
Но на самом деле...
Он не поменялся. Ни на секунду.
Он просто выбрал другую стратегию.
Потому что решил - пора. Пора сделать ход, от которого она точно уже не уйдёт. Он собирался сделать ей предложение. Не потому что любил. Не потому что хотел «навсегда» в том смысле, как это видят другие. Он хотел закрепить. Забрать её полностью, законно, официально. Поставить подпись на её свободе и держать её уже не просто руками, а кольцом на пальце, контрактом, обязательствами.
Он знал - напугай сейчас, и она сбежит. Попробуй продавить - оттолкнёт. Значит, нужно действовать мягко. Через образ идеального мужчины. Нежного. Теплого. Устойчивого. Того, кому можно доверять. Того, кто вроде бы по-настоящему хочет быть рядом, но не держит, не душит.
Он вошёл в роль.
Становился терпеливым. Готовил ужины. Слушал. Признавал ошибки. Иногда говорил, что "терапия помогла многое понять", хотя никуда не ходил. Показывал, как он «работает над собой». Всё это - ширма. Спектакль. И он играл его безукоризненно.
И она поверила.
Она снова позволила себе мечтать рядом с ним - и он только кивал, поддерживал, будто тоже видел с ней одну и ту же картинку.
Но у него в голове была другая.
Он уже выбрал кольцо. Нашёл ресторан. Продумал фразу. Он даже репетировал. Не потому что нервничал, а потому что хотел, чтобы всё выглядело идеально. Чтобы она, услышав это, растаяла. Подписалась. Осталась навсегда. И тогда - всё. Контроль станет официальным. Утверждённым. Без возможности выйти. Или выйти - но через суд.
Он хотел не только любви. Он хотел гарантию.
А она - думала, что выиграла. Что он стал другим. Что всё не зря.
Она не знала, что всё это - лишь прелюдия к новой клетке.
Только в этот раз с золотыми прутьями и кольцом на пальце.
-----------
Их дни были расписаны по минутам - в бешеном ритме съёмок, репетиций и коротких передышек между сценами. Никита был одним из ведущих актёров в новом сериале, который снимали почти без выходных - график плотный, с раннего утра и до поздней ночи. Ему приходилось вставать затемно, ехать на площадку, по дороге просматривать тексты, заучивать правки сценария. На съёмочной площадке он был сосредоточен, резкий, иногда даже слишком требовательный - особенно к себе. Но это и было его топливо.
Она жила в таком же темпе. Съёмки то рекламы, то коротких ролей, иногда небольшие проекты в кино. Утром - кофе на бегу, визажист, свет, камера, потом бесконечные дубли. Она быстро вжилась в этот ритм. Играла, держалась, улыбалась, даже когда не было сил. А потом - театр. Её место. Там она раскрывалась по-другому: глубже, тоньше. Репетиции тянулись часами, и она могла вживаться в роль до самой сути, пока не забывала о себе.
Спустя пару недель всё произошло так и должно было быть. Никита продумал каждую деталь заранее. Это был его выходной, редкий, почти невозможный, как снежный день в июле. Он с утра был спокойным - не нервничал, не ворчал, не торопил её. Просто стоял у окна, курил, молчал и иногда посматривал на неё, как будто что-то проверяя.
Она только вернулась со съёмок, усталая, с потёкшим макияжем, но всё равно красивая - он так её видел. Она сбросила сумку, плюхнулась на диван, закинула ноги, зевнула и закрыла глаза.
— Устала? - спросил он спокойно, подходя ближе.
— Как собака. Если бы могла, заснула бы прямо тут, - она не открывала глаз.
Никита присел на край дивана, глядя на неё чуть сбоку. Его голос был мягким, почти обыденным:
— Слушай, я сейчас поеду в баню к ребятам. Давненько не собирались. Отдохнуть надо. Но ты не расслабляйся - на девять вечера за тобой заедет машина. Так что будь готова к девяти, ладно?
Она приоткрыла глаза, усталые, немного не понимающие.
— Машина? Куда?
— Увидишь, - он легко улыбнулся. — Небольшой сюрприз. Романтический ужин, всё как ты любишь.
— Серьёзно? - она села, откидывая волосы с лица. — Ты же терпеть не можешь эти все "сюрпризы".
— Просто будь красива и готова в девять. Там всё уже устроено. - усмехнулся он.
— Ладно, - Т/И потянулась и зевнула, вставая с дивана, едва держа глаза открытыми. Она чувствовала, как усталость медленно поглощает её, но мысли всё ещё плыли как туман в голове. Хотелось просто забраться под одеяло и заснуть, забыв обо всём, хотя и было ещё рано. Она медленно направилась в спальню, не обращая внимания на тишину в доме.
Т/И уже почти проваливалась в сон, когда тихо хлопнула входная дверь. Она даже не пошевелилась, только слабее вжалась в подушку.
А Никита в это время вовсе не направлялся в баню, как сказал ей. Нет, сначала нужно было заехать к Сатиру, другу, с которым он должен был обсудить «пару личных дел», а затем, заехать в ресторан, и проверить все согласования, - стол, свечи, кольцо. Он проверял план в голове. Прокручивал детали. Всё должно было быть безупречно.
Он просто хотел, чтобы она сказала "да".
И тогда - игра окончательно станет его.
-----------
Будильник зазвенел в 19:00 - короткий, мелодичный сигнал, который она поставила ещё с полудня, на всякий случай. Т/И вздрогнула, распахнула глаза, не сразу понимая, где она. Комната была уже залита тёплым вечерним светом. За окном всё ещё горели редкие лучи солнца, прорываясь сквозь шторы.
Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, прежде чем воспоминание вернулось: ужин. Романтический. В десять.
Она подтянулась, зевнула, разминая плечи, и села на край кровати. В животе слабо заурчало - с завтрака она толком ничего не ела.
«Надо привести себя в порядок», - подумала она и направилась в ванную.
Тёплая вода быстро смыла остатки сна. Она нанесла маску, пока шёл душ, включила музыку. Знакомые треки заполнили пространство, придавая сонливости уютный ритм. У зеркала она нанесла лёгкий макияж - ничего лишнего, только ровный тон, немного румян, тушь. Волосы оставила распущенными, сделала лёгкую укладку: чтобы естественно, но ухоженно.
Из гардероба выбрала простое вечернее платье - не слишком нарядное, но подчёркивающее фигуру. Чёрное, с прямым силуэтом и открытыми ключицами. Чистое, лаконичное. Туфли на каблуке - тоже без лишнего блеска. Она любила комфорт, даже когда дело касалось «романтики».
Украшений - минимум. Только серьги. Тонкие, серебристые, с лёгким блеском, едва заметным при движении.
Она посмотрела на себя в зеркало и слабо улыбнулась - отражение смотрело спокойно, почти уверенно.
«Без пафоса. Просто вечер. Просто Никита», - подумала она и сбрызнула запястья духами.
В комнате уже темнело. Город за окном медленно просыпался к ночной жизни. Она взяла сумочку и на секунду задержалась у двери, будто что-то почувствовала - лёгкий укол в животе. Ожидание. Странное, неоформленное. Но она лишь выдохнула и вышла.
Вечер ждал.
На улице уже стемнело, воздух был тёплый, с лёгкой вечерней прохладой. Ровно в девять, как и обещал Никита, у подъезда притормозила машина. Не такси - чёрный Лексус с водителем, которого она сразу узнала: один из тех, с кем Никита иногда ездил на встречи. Стёкла затонированы, салон - чистый, пахнущий кожей и лёгкими мужскими духами.
Водитель открыл ей дверь, вежливо кивнул.
— Добрый вечер.
— Добрый, - ответила она спокойно и села на заднее сиденье.
В салоне было тихо. Она назвала адрес, заранее присланный Никитой, хотя знала - водитель и так всё знает. Просто, чтобы заполнить паузу. И замолчала, уставившись в окно.
Город плыл мимо - свет фар, неон, силуэты прохожих. Всё привычное вдруг казалось чуть нереальным. Каждый поворот машины будто приближал её к чему-то важному. К какому-то рубежу.
Машина остановилось у французского ресторана с приглушённым светом и вывеской, сияющей мягким золотом. Она вышла из машины, поправила платье и шагнула внутрь. Её встретил официант с улыбкой и сразу провёл к столику.
Ресторан был пуст — ни одного постороннего взгляда, только тихая музыка, свечи и лёгкий аромат специй в воздухе. Никита забронировал всё заведение, чтобы никто не мешал, чтобы всё было только для них двоих.
И он уже ждал её. Он встал, когда увидел, как она приближается, и вручил ей огромный букет алых роз - свежих, с едва уловимым ароматом.
— Ты как всегда красивая, - сказал он тихо, чуть наклонившись, чтобы поцеловать её в щёку.
Она смущённо улыбнулась, приняв цветы. Всё выглядело так... идеально. Столик стоял в самом центре зала, вокруг - мягкая французская музыка, свечи, бокалы, белая скатерть.
— Спасибо, - усмехнулась она, садясь напротив.
Никита лишь мягко улыбнулся, не ответив. Он выглядел собранным, уверенным, но в его взгляде что-то горело. И она это почувствовала.
Они заказали вино - лёгкое, белое, французское, то самое, которое она всегда называла «вкусом каникул». Никита налил ей бокал, и они чуть стукнулись - звон стекла прозвучал неожиданно тепло.
— За вечер, - сказал он просто, глядя на неё. — И за то, что ты в нём такая красивая.
Она улыбнулась, чуть откинулась назад, обвела глазами зал и тихо выдохнула:
— Ты выбрал этот ресторан сам?
— Сам. Даже не через помощницу, - ответил он, усмехнувшись. — Хотя, признаюсь, было соблазнительно.
— Он потрясающий, - она провела пальцами по тонкой ножке бокала. — Уютный, атмосферный.... Я даже не знаю, чем ты меня удивил больше - ужином или собой.
Он лишь молча смотрел на неё. Его взгляд был спокойным, но за ним скрывалось напряжение - почти незаметное, но живое. Что-то в нём было другое. Не показное, не театральное. Слишком сосредоточенное.
Официанты начали приносить блюда - не спеша, с выверенной грацией. Паста с белым трюфельным соусом, тёплый салат с грушей и сыром, багет, запечённый с травами. Всё выглядело изысканно, но по-домашнему знакомо. Она даже отложила в сторону телефон - полностью ушла в момент.
— Это похоже на кадр из фильма, - тихо проговорила она, пробуя салат.
— Я старался. Хотел, чтобы ты это почувствовала, - мягко ответил он. — И чтобы всё запомнилось.
Они разговаривали о её съёмках, он интересовался с почти детской увлечённостью, кивал, смеялся, уточнял. Он не торопился, не прерывал, не отвлекался на телефон - будто в этом вечере существовала только она.
И вот, когда стол почти опустел, десерт ещё не подали, Никита медленно встал. Обошёл стол, остановился рядом.
Он взял её руку в свою - осторожно, будто боялся спугнуть. Его пальцы были тёплыми, ладонь немного дрожала, и в его взгляде от свечей отражался не блеск - а чистое, обнажённое чувство.
— Ты даже не представляешь, как ты изменила мою жизнь, - тихо начал он. — Я долго притворялся сильным, холодным, будто ничего не трогает. Но ты... ты увидела меня настоящего. И осталась. Не сбежала.
Он улыбнулся - неровно, почти виновато.
— Я не идеален. Я делал глупости. Терял тебя. Сомневался. Но всё это время я знал одно - я тебя люблю. По-настоящему. Не "влюблён", не "привязан", не "нравишься" - люблю.
Он опустился на одно колено, и её дыхание сбилось. В руке - маленькая бархатная коробочка. Он открыл её, и внутри мягко засверкало кольцо - сдержанное, элегантное, как будто созданное именно под неё.
— Я хочу, чтобы ты была моей не только в разговорах, не только в вечерах и поцелуях. Я хочу, чтобы ты была моей в жизни. Во всём.
Он поднял глаза, полные той самой искренности, которую невозможно было сыграть.
— Ты выйдешь за меня?
Тишина вокруг стала почти звенящей. Только их дыхание, их взгляды. И что-то ещё - неуловимое, огромное.
Она замерла. Время, казалось, сжалось в одну тонкую, натянутую нить. Её взгляд метнулся на него - на его лицо, полное ожидания, почти тревоги, - потом опустился на кольцо, сверкающее в мягком свете свечей, и снова вернулся к нему.
Глаза дрогнули. Пальцы сжались на подлокотнике стула. Она будто на секунду забыла, как дышать. Всё было слишком резко, слишком внезапно. Но одновременно - до боли знакомо. Именно так он умел действовать: неожиданно, красиво, мощно.
Но он продолжал смотреть - молча, не торопя, не давя. Только держал её руку в своей, будто предлагая опору. И в этом взгляде не было угрозы, только какая-то сосредоточенная, почти детская надежда.
Она вдохнула снова - глубже, будто набираясь смелости. Несколько секунд внутри неё боролись страх, сомнение и... что-то большее.
— Да, - сказала она наконец. Тихо, почти шёпотом. И сразу же - чуть громче, увереннее:
— Да
Никита, улыбаясь, аккуратно взял кольцо и надел его ей на палец. Его пальцы чуть дрожали, как будто сам момент был настолько важным и сокровенным. Когда кольцо застыло на её пальце, он поднял взгляд, и их глаза встретились. Всё вокруг исчезло - остался только этот момент.
Он крепко обнял её, его объятия были полны тепла, силы и уверенности, как будто он давал ей всё, что может предложить в этот момент. Затем он поцеловал её - медленно, страстно, как будто пытаясь передать всё, что он не мог сказать словами. Никита не отрывался от неё, его объятия становились всё крепче, а взгляд - всё более интенсивным. Он слегка отстранил её, чтобы посмотреть в её глаза, и, чувствуя, как его сердце бешено колотится, шепотом, едва слышным, сказал:
— Ты даже не представляешь, как сильно ты всё изменила...- прошептал он ей почти в губы.
А вокруг - всё так же играла музыка, мерцали свечи, официанты шептались у стойки, не решаясь подходить. Но их двоих не существовало больше никого. Только он, она - и «да», которое прозвучало громче любого обещания.