39.
Пусть в этом фарсе замешаны двое - ты и я.
______________________________
В очередной раз, я поддалась желаниям. В очередной раз, предала свою гордость. Поставила мнимые чувства, выше собственной души. Предала свое разбитое сердце, а взамен потребовала горячие руки и податливые губы той, которая принесла столько красок в мою жизнь, но после замазала все черным. В груди не затихает шторм, голова раскалывается, ну, а сердце кричит, что мы не сможем без любви. Так ли это? Понятие не имею. Мне почему-то важнее, что сейчас мы находимся в моей квартире, в моей кровати, абсолютно голые. За окном уже расцветает, а мы так и не ложились спать. Мне было хорошо этой ночью. В эти минуты. И пусть я стану слабой, но сейчас я просто хочу находится в этой тишине, в этом спокойствии. Я ведь заслужила хоть немного спокойствия, за все это время?! Хоть немного...
—Это что-то значит? – тихо спросила Кира, переплетая наши пальцы.
—М? – протянула я, устраиваясь у неё на плече.
—Я хочу знать, маленькая. – продолжает шептать она. – Хочу понять, что будет дальше и простила ли ты меня?!
—Я простила, но не забыла. – ответила я, смотря в окно. – Ты действительно думаешь, что можно за одну ночь все забыть и жить так, словно ничего и никогда не было? Я вот не уверена.
—Милая, я так люблю тебя, что мне самой тошно. – тяжело выдыхает она.
—Слова имеют вес, но именно сейчас, они не стоят ничего. – шепчу я. – Скажи, какая девушка может простить измену?
—Карина, – стонет она, принимая сидячее положение и начиная одеваться. – Никакой измены не было! Черт, неужели за все это время, ты не могла это понять? Я не изменяла тебе. Я тебя любила и люблю на столько, что изменить духу не хватит.
—Кира, – усмехаюсь я, перекатываясь на бок. – Я видела переписку. Все видела.
—Я общалась с ней, это я никогда не скрывала. – срывается она. – Но я не спала с ней. Я никогда не ночевала у неё. Да и она у меня тоже! Я угощала её кофе, подвозила до дома, когда эта дура звонила мне в пьяной истерике. Это всего лишь человеческая помощь. Скажи, кто я для тебя? К черту все то, что было в прошлом. Нам нужно принять решение сейчас. В эту минуту!
—Кто-то из нас, должен быть хоть немного сильным. – тихо говорю я, закрывая глаза. – Принять решение говоришь?
—Да, – смотря на меня, кивает Кира. – Хочу услышать хоть какие-то выводы.
—Я не хочу отношений, Кир. – заглянув ей в глаза, говорю я. – Ты можем общаться. Видеться. Быть рядом с друг другом. Но я не хочу отношений. Таких как были, уж точно не хочу.
—Окей, – кивает она. – Тогда я поехала.
—Обиделась? – поднявшись с кровати, спросила я.
—Нет, – буркнула она, выходя с комнаты. – Просто неприятно как-то, знаешь.
—Ты надеялась, что после всего, я кинусь тебе в объятия и буду шептать о любви? – закутываясь в простынь, срываюсь я. – Действительно думала, что сможешь перечеркнуть всю боль, одной лишь ночью и парочкой паршивых слов о любви? Тебе не кажется, что это полный бред?
—Не надо отыгрываться на мне, за свою боль. – цедит она. – Ты не дала мне шанса все объяснить с самого начала. Ты сама причинила себе боль, когда решила отвернутся от меня, блять, не дав даже слова сказать.
—Пиздец, – смеюсь я. – В итоге, я еще и виноватой осталась. Слушай, а ты не ахуела?
—А что, я не права? – фыркает она, подходя ко мне. – Не права в том, что ты исчезла и бросила меня? Не права в том, что пыталась наладить наши отношения? Сберечь тот единственный мир, в котором дорожила хоть чем-то? Сука, в чем я не права, черт тебя дери?!
—Ты сначала подарила мне крылья, – кричу я, задыхаясь от собственных слез. – Подарила мне счастья и любовь, а потом забрала все разом! И сейчас, ты говоришь о том, что виновата во всем я?!
—Но ты ведь знаешь, что все пройдет. – сдается она. – Сердце снова оживет, сердце ведь сильное. Ты сильная. Ты можешь гораздо больше, чем думаешь сама.
—Я не могла дышать без тебя. – шепчу я, оседая на пол. – Я пыталась бежать, но наткнулась лишь на четыре стены, которые не пускали меня дальше. Ты гребаная сука, которая отняла у меня гораздо больше, чем сама того осознавала.
—Одно твое слово, – твердо говорит она. – Сейчас, решение, только за тобой. Как ты скажешь, так и будет. Я люблю тебя, но вот любишь ли ты меня? Хочешь, чтобы я осталась или ушла? Решай, маленькая.
Она смотрела на меня в упор. Ждала моего ответа, а я не могла что-то сказать. Ком в горле душил меня. Я задыхалась у неё на глазах. Решать тяжело. Это больно. Невыносимо. Просто, блять, невыносимо. Сдаться сейчас и прогнать её? Или остановить её и дать шанс не только ей, но и себе? А, может, причинить ей такую же боль? Доставить ей боль, чтобы она поняла, какого было мне, когда-то давно...
Я не знала, что сказать, а Кира тем временем лишь слабо улыбнулась, качнула головой, схватила свою куртку и вылетела из моей квартиры. Когда дверь за ней закрылась, я словно пришла в себя. Сердце больно сжалось, кислорода осталось недостаточно. Ко мне вышел Кай и стал обнюхивать мое лицо.
Я попыталась встать, но ноги дрожали. Все тело дрожало и болело.
—Кира, – шепчу я, медленно подходя к двери. – Кира, вернись.
Её не было в подъезде. Она не стояла возле двери. Не ждала, когда я пойму, что совершила глупость, отпустив её.
Меня начала охватывать паника, вернулись мои приступы. Дыхание стало прерывистым и быстрым, все плыло перед глазами. Спина покрылась холодным потом, а руки взял тремор. Меня начала накрывать паническая атака, но я взяла себя в руки и вышла на балкон. Схватившись за раму, я высунула голову и стала глубоко дышать.
—Кира, – шепчу я, набирая в грудь побольше воздуха. Дальше был лишь мой крик. – Кира! Если ты уйдешь сейчас, то уже ничего изменить нельзя будет! Вернись, слышишь? Вернись, чертова сука!
С глаз брызнули слезы и я стала бегать глазами по двору, пока не увидела тень возле подъезда. Я стала задыхаться уже не от недостатка кислорода, а от поганых слез, которые никак не останавливались.
—Вернись, – закричала я, что было сил. – Не поступай так со мной. Ты не имеешь на это прав. Мы нужны друг другу...
Но все было бесполезно. Тень начала отдалятся от подъезда и меня накрыло окончательно. Я стала кричать и задыхаться. Она снова причинила мне боль. Снова предала. Все её слова, оказались очередной ложью. Она ушла на моих глазах. В очередной раз ушла и я не получила ничего, кроме нового потока боли.
Желудок скрутило, тошнота подступила к горлу. Я вышла с балкона и просто упала на пол, Кай медленно подошел ко мне и лег рядом, облизывая мое лицо и руки.
В углах снова стали собираться тени. Черт, как же давно их не было в моей жизни, как давно, я жила без панических атак. И сейчас меня накрыло, казалось, с новой силой. Я не контролировала слезы, дыхание, свои крики. Где-то вдали хлопнула дверь, я поджала ноги к груди и пыталась справится сама. Вдали слышатся шаги, чей-то голос, чьи-то руки меня поднимают и укладывают на кровать. Я улавливаю запах никотина и прохладные руки, были слишком знакомы. Я поднимаю голову и вижу испуганную Киру.
—У меня галлюцинации? – прохрипела я. – Ты ведь ушла. Ты снова бросила меня. Тебе наплевать на меня. Это все мой разум, он снова играет со мной.
—Идиотка, – шипит Кира, прижимаясь ко мне. – Гребаная дура. Почему всегда нужно доводить то такого? Почему нельзя сразу все сказать? Почему ты такая упрямая?
—Ты не слушала, – шепчу я, хватаясь за её кофту. – Ты ушла, даже не дождавшись моего ответа. Ты сама...
Я снова начала кричать, но на этот раз, я вымещала всю злость и боль на ней. Я била её в грудь, по плечам. Она морщилась и шипела, а когда ей надоело, она схватила мои руки и повалила меня на спину, впиваясь в мои губы. Сердце забилось как бешенное и я поддалась ей на встречу, забыв к чертям обо всем.
Между любовью и очередным приступом, всегда стоит мое упрямство и её вспыльчивость и иногда я не понимаю, кто из нас сильнее, та, что толкает, или та, что падает. Она смотрела на меня так, будто я принадлежу ей. Будто любое мое слово вызов,
любое молчание провокация, а каждый вдох сигнал к новой вспышке. И всё же я снова выбираю её. Снова поддаюсь, снова тону в этой ярости, которая пахнет её кожей, её страхами, и тем, что она прячет глубже, чем меня свою нежность, в которую сама не верит.
Когда она нависает надо мной, когда её пальцы сжимают мои запястья так сильно, что на утро остаются синеватые тени, я не сопротивляюсь. Не потому что не могу, а потому что слишком хорошо знаю, что за этим следует.
Смех. Извинения. Приставшее к губам слово «люблю», которое она кидает как спасательный круг после того, как сама же сталкивает меня в воду.
Я притягиваю её к себе, как будто именно в этом хаосе есть мой воздух. Как будто мне нужна её ярость, чтобы почувствовать собственное сердце. И когда она снова разворачивает меня на спину и вжимает свои губы в мои я понимаю: мы обе сломанные, обе пугающие, но только вместе звучим как что-то живое.
Между нами нет границ, только рваные линии, которые мы то стираем, то снова рисуем ногтями по коже. И я всё думаю мы любим друг друга, или мы пытаемся доказать миру, что можем пережить собственные шторма? Но стоило ей выдохнуть моё имя низко, почти срывисто, как я снова стала мягкой. Снова её. Снова той, которую она держит за запястья, а потом выпускает,
только чтобы схватить ещё сильнее.
Мы смесь огня и давления. Слишком горячие, чтобы быть осторожными, слишком зависимые, чтобы уйти.
И между любовью и очередным приступом
всегда стою я упрямая, несдержанная, и отчаянно нуждающаяся в ней, даже когда она сводит меня с ума.
—Я люблю тебя, моя маленькая. – шепчет Кира, кусая нежную кожу шеи.
—Мне нужно умереть от передоза, чтобы сказать тебе то же самое. – смеюсь я, выгибая спину.
—Значит, тебе гарантирован очередной приступ. – твердо говорит она, овладевая моими губами с новой силой.