38.
А я снова пролетаю красный за красным, вижу в зеркале заднего остатки нашего счастья.
_______________________________
Мотоцикл несется по дорогам Москвы, которые я объехала вдоль и поперек, за те три часа, что прошли после моего ухода из кафе.
В голове каша, всё тело ноет от сильного перенапряжения и я сама того не понимая, еду в сторону ледового дворца. Так страшно и странно. Мозг кричит мне о том, чтобы я разворачивалась и ехала домой, а вот сердце... оно хочет увидеть её. Поговорить с ней. Понять все то, что не понятно. Меня снова начинает ломать и когда я с визгом останавливаюсь возле главного входа, сердце ухает вниз. Я слажу с мота, снимаю шлем и быстрым шагом иду по лестницам.
На входе меня встречает охранник, который пускает меня всегда, без лишних слов.
Я иду по короткому коридору и сворачиваю налево, где находится вход на арену. Я открываю массивные двери и почти влетаю внутрь. Прохожу дальше и останавливаюсь возле бортов, отделяющих лед и зрительскую зону. Я не вижу её, ни на одной из скамей. Фыркнув себе под нос, я достаю из каморки свои коньки, переобуваюсь и тут же выхожу на лед, оставив все свои вещи там, где переобувалась. Сердце продолжает биться, а я просто скольжу по льду и пытаюсь сконцентрироваться на своих движениях, но у меня ничего не выходит. Я пытаюсь прокатиться на одной ноге, но тут же падаю. Психую. Ударю рукой по льду. Встаю и продолжаю. И так раз за разом. В конечном итоге, я совершаю прыжок и приземляюсь неправильно, тут же падая на спину. Глаза наполняются гневными слезами и я ударяю по льду, вновь и вновь.
Гнев и раздражение заполняют меня изнутри. Я приподнимаюсь, опираюсь руками на колени и ладонями налавливаю на виски.
—Блядский случай, – ругаюсь я себе под нос. – Как же мне все это надоело, блять!
—Ты можешь падать раз за разом, но главное, чтобы ты всегда умела вставать. – спокойный, хриплый голос, раздается за моей спиной. – Психуй, ругайся, но вставай. Через «не могу».
Я усмехаюсь, убираю одну руку с головы, а вторую опускаю на шею и поворачиваю голову, видя её боковым зрением. На ней нет коньков. Она стоит в обычной черной куртке, на голове Бини шапка. Лицо спокойное, а в глазах огни. С каждым её шагом, моя спина напрягается еще сильней и, когда я не выдерживаю напряжение, поднимаюсь на ноги и смотрю на неё, газами полными ненависти.
—Убирайся, – тихо цежу я, противореча сама себе.
—Тори очень расстроилась, когда увидела твою реакцию. – засунув руки в карманы джинс, говорит она. – Ты обвинила её в том, что она просто выполняла мою просьбу.
—Насрать, – усмехаюсь я. – Мне насрать, слышала? На тебя, на твою сестру, на твои просьбы, на твое присутствие.
—Сначала ты оставила мне записку, потом приходила сюда постоянно и даже сейчас, ты здесь, маленькая. – на её губах расцветает едкая усмешка. – Кажется, ты противоречишь сама себе.
—Я изменилась, Кира. – сухо отзываюсь я. – Когда я оставляла то письмо, я все еще любила тебя. До безумия любила, даже не смотря на то, что ты растоптала мое сердце, изменив мне, а потом еще и соврав. Ты лицемерка, Кира Андреевна. Самая настоящая и подлая дрянь.
—Покраска волос и смена города, не изменят тебя полностью. – шепчет она, подходя ко мне все ближе. – Твое сердце все еще стучит. Глаза блестят не только от слез, но и от надежды. Ты хочешь казаться такой, но на самом деле, это просто твоя маска. Ты прячешься за ней, не замечая того, что она прирастает к тебе. Не замечая того, что ты примеряешь на себя жизнь, неизвестного человека.
—Катись нахер, со своими замашками психолога. – огрызаюсь я. – Хватит меня лечить. Это больше не поможет.
—Милая, признайся ты уже в том, что скучала и в том, что все еще любишь. – почти умоляет она.
—Я лучше от передоза сдохну, чем скажу тебе это еще хоть раз. – ледяным голосом отрезала я, наблюдая за тем, как Кира дергается, словно её ударило током.
—Ты все еще употребляешь? – еле ворочая языком, спросила она.
—Да, – отрезала я. – Теперь, проваливай. Видеть тебя не могу и не хочу.
Собрав всю свою волю в кулак, я заставила ноги двигаться и отправилась в сторону выхода со льда. Кира продолжала стоять на месте, а меня постепенно накрывало. Черт возьми!
—Я все еще люблю тебя, Карина! – кричит она.
И вот, уже моя очередь вздрагивать. Я останавливаюсь, чуть не падаю, цепляясь руками за ограждения. Дыхание прерывается и я закусываю губу, почти до крови. Руки дрожат, тело покрывается холодным потом. Я чувствую то, как в груди что-то очень громко кричит. Мое сердце. Оно сходит с ума, от сказанных ею слов. Нет, так нельзя. Я не могу простить ее. Не могу взять и растоптать свою гордость. Закатать в лед и сделать вид, что ничего не было. Но сердце рвется к ней и я слышу её тихи и медленные шаги за своей спиной.
—Прости меня за всё, – громко говорит она. – Хоть убей, но, блять, я все еще люблю тебя, милая.
Это была моя последняя капля.
Я разворачиваюсь и разрываясь на части, лечу к ней в объятия. Она ловко подхватывает меня и я тут вцепляюсь в её горячие и сухие губы. Она сжимает меня в своих объятиях, почти отрывая от твердости льды, заставляя меня встать на носочки. Ее горячий язык врывается мне в рот, переплетаясь с моим и даря ощущения диких мурашек и бабочек, которые оживают в животе одна за одной.
Ее руки все такие же нежные, тело все такое же теплое, а губы по-прежнему родные. Она целует меня с такой тоской, болью и любовью, что у меня кружится голова. Я не отстаю от неё. Крепко обнимаю её за шею, кусаю ее губы, врываюсь ей в рот и тихо постанываю от нашей близости. От нашей давно забытой близости.
Мы прерываемся с ней лишь на доли секунд, чтобы перевести дыхание и снова слиться в поцелуе, с нотками страсти. Жар расползается по всему телу, заставляя дрожать. Я вдруг оказалась в своем самом желанном сне. В самой желанной вселенной. Она рядом. Здесь. Со мной. Целует меня. Обнимает. Держит на столько сильно, что я не могу дышать, мне это и не нужно. Все неожиданно встало на свои места. Казалось, началась постройка моего нового мира и это, мне однозначно нравиться.
Кира кусает мои губы, переходит на шею и её горячее дыхание обжигает меня, заставляя томно выдохнуть и закрыть глаза, полностью погружаясь в эти ощущения.
—Милая, я скучала. – шепчет она. – Я так скучала по тебе. Я так люблю тебя. Я так виновата перед тобой. Родная и самая любимая девочка. Скажи хоть что-то, прошу...
—Я простила, – тихо говорю я. – Простила тебя. За все. Но мне было больно, слишком долгое время. Как мне бороться с этой болью, которая не ушла из моей памяти? Кира, если сейчас боли нет в сердце, это не значит, что я забыла её окончательно.
—Я исправлю, – шепчет она, хватая меня за лицо и смотря мне в глаза. – Я все исправлю, только дай мне шанс на это. Не отталкивай меня. Позволь быть рядом с тобой. Умоляю. Милая, не уходи снова. Дай шанс...
Я ничего не отвечаю, лишь снова вцепляюсь в её губы, вспоминая все наши дни проведенные вместе. Я вижу все, что с нами происходило. Вспоминаю все чувства, которые испытывала от одного лишь прикосновения её рук. Как задыхалась от её поцелуев. Как громко смеялась, после её очередной шутки.
Мое сердце забилось с новой силой, утопая в приступе любви, но мой мозг отчаянно отвергает все то, что сейчас происходит. Я быстро затыкаю его, успокаивая и прося о шансе, которого может больше не быть.
Мне нужен глоток свежего воздуха, который дала мне Кира. Она снова наполнила меня силой и любовью. Все это, мне пригодится. Обязательно пригодится.