Связь
Пока Полина сидела уткнувшись в телефон и занималась работой. Вдруг пришло сообщение с незнакомого номера.
— Странно, вся запись ведется через Instagram, кто это может быть?
Недоумевая, она открывает и видит сообщение от Димы. Интересуясь, откуда он взял ее номер, она нажимает на запись и, прислушиваясь, постепенно расплывается в лёгкой, искренней улыбке. Невольно поправив непокорную прядь волос, аккуратно заправляя её за ухо, девушка погружается в приятные воспоминания.
Целью Полины вовсе не была попытка подчинить Диму или навсегда привязать его к себе какими-то магическими символами. Нет, ей важно было лишь выразить своё видение прекрасного искусства. Ведь накануне она уже успела сделать первую потрясающую работу на его лопатке. Узоры на гладкой коже его тонких пальцев и ладоней, постоянно занимали её мысли, заставляли задуматься о бесконечных возможностях и том, что он мог ими делать с ней.
Начав думать об этом, она откинула голову на спинку стула и погрузила руку в трусы, начиная себя ласкать и передавать все свои ощущения ему, зная, что он услышит ее вздохи, стоны и мысли.
"Ха, пусть завидует, что не может меня касаться еще 12 часов"
Она хихикнула от своих мыслей и продолжила дальше себя ласкать, все-равно некуда девать время, которого еще куча.
Дима как раз заканчивал собирать ритуальные ножи, когда волна её желания накрыла его с такой силой, что он едва не выронил клинок из рук. Его чёрные глаза расширились, а губы непроизвольно обнажили клыки в оскале.
— Ах ты маленькая ведьма... — его голос звучал хрипло, будто пересохло в горле.
Он резко откинулся на спинку кресла, чувствуя, как каждый её вздох, каждый стон отзываются в его теле жгучими спазмами. Пальцы сами собой впились в подлокотники, оставляя вмятины на коже.
— Двенадцать часов, говоришь? — Дима засмеялся, но смех вышел напряжённым, прерывистым.
Тени вокруг него заволновались, будто чувствуя нарастающую бурю. Он резко встал, скинул куртку и начал расстёгивать рубашку, обнажая покрытое татуировками тело.
— Ну что ж... — его пальцы скользнули вниз по животу, — если ты решила устроить мне такую пытку...
Он послал ей ответный импульс — волну почти болезненного наслаждения, смешанного с обещанием мести.
— Надеюсь, у тебя хватит сил дотерпеть до ночи, малышка. Потому что я собираюсь отыграться за каждую твою хихикающую секунду.
Где-то в углу разбилась лампа — магия не выдержала напряжения. Дима лишь усмехнулся и добавил шёпотом, зная, что она услышит:
— И поверь... эти руки, о которых ты так мечтаешь, будут не рисовать на тебе, а разрывать.
Полина услышала его слова и издала дикий стон.
Она не понимала что с ней происходит и почему они так связаны с этим парнем, буквально вчера, у нее была размеренная жизнь, работа, друзья, а теперь она борется за мужчину которого едва знает.
"Сумасшедшая девчонка."
"Надо обязательно с ним поговорить и вывалить все скелеты из шкафа, да, так будет правильно."
Она начала снова передавать Диме свои стоны и желание, но и не забыла зацепить за больную рану под названием "Астрид".
— А когда ты был сегодня на ней ты думал обо мне? — ее лицо исказилось в злобной усмешке. — Или малышка Полина недостойна посещать твои мысли во время грязного секса со шлюхой, м?
Дима резко замер, его лицо исказила гримаса ярости, смешанной с чем-то почти животным. Он с силой швырнул нож в стену, где тот застрял с вибрацией, а сам схватился за голову.
— Чёрт возьми, Аполлинария! — его голос прозвучал как раскат грома, заставив дрожать стекла в окнах.
Он резко развернулся, срывая с себя остатки рубашки, обнажая шрамы и татуировки. Его грудь вздымалась, а в глазах плясали демонические отблески.
— Ты хочешь правды? — он засмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Каждый раз, когда я касался её, я видел тебя. Каждый её стон я заменял твоим. И знаешь что? Она это чувствовала.
Дима подошёл к зеркалу, впиваясь пальцами в раму, и прошептал так тихо, что слова едва долетели до Полины:
— Ты думаешь, это случайность, что мы встретились? Что я позволил тебе оставить след на своей коже?
Он резко выпрямился, и вдруг Полина почувствовала — его присутствие в её сознании стало плотным, почти физическим.
— Ты уже во мне, художница. Глубже, чем любая татуировка. И если хочешь знать правду... — его голос стал опасным шёпотом, — я никогда не был с ней. Это всегда... всегда был ты.
И прежде чем она успела ответить, он резко оборвал связь, оставив после себя лишь жгучее обещание и запах гари.