Наша цель

— Чувак, ты попал не в тот зал, бойцовский ринг в другом месте, — усмехается кто-то из парней, пока я склонился над экраном телефона.

— Решил сменить род деятельности, — слышится знакомая усмешка брата, в сторону голоса которого устремляю взгляд.

Джаред сложил руки под грудью и пристально всматривается в мою сторону, на что я вопросительно выгибаю бровь.

— Нужна твоя помощь, — говорит он, из-за чего парни переводят взгляд на меня.

— Знакомьтесь, мой брат Джаред, — сообщаю я, парни удивлённо вскидывают брови, метая взглядом между нами.

Да, мы не похожи от слова абсолютно, но мы и не должны.

— У вас вся семья ударяется в спорт? — смеётся Рон.

— Типа того, — киваю я, поднимаюсь с лавочки и обращаю внимание к Джареду, который успевает пожимать руки парней из команды. — У меня есть телефон, мог позвонить.

— Тема не для разговоров по телефону, — отрезает Джаред, и на долю секунды я улавливаю демонят в карих глазах.

Киваю и натягиваю футболку, которая осталась единственной одеждой, которую я не торопился надевать, бестолково копаясь в телефоне. Палец успел сотню раз нажать на диалог с Алекс в соцсетях, ведь её нового номера у меня так и нет. Я хочу ей написать, и не хочу одновременно. Последний раз мы виделись несколько дней назад, и мне до жути не хватает хотя бы одного взгляда на неё. Но я не должен. Я не могу давить на неё.

Пройдясь до парковки, я останавливаюсь у своей Тойоты, которую Джаред не совсем любит, чего не сказать обо мне. Кстати, с его женой у нас похожие вкусы: Камри — наша общая любовь, разве только дело в цветах. Лизи предпочитает белую, а я чёрную, хотя мы оба сходимся во мнении, что она идеальна в любой цветовой палитре. Я вижу, как мнётся Джаред, что ему совершенно не свойственно.

— Говори, я вижу, что-то не так.

— Родители приехали, — выдыхает он, засунув руки в карманы джинс.

— И?

— Лизи на работе, мама ушла гулять с мелкими, а я не могу быть с ним в одном доме, чёрт побери, — кидает Джаред, качая головой, которую закидывает к голубому небу.

— Хочешь, чтобы я поехал к вам?

— Да.

— Ты мог позвонить, не вижу ничего сверхъестественного.

— Я хотел уехать. Кстати, я должен был привезти тебе шорты.

— Какие шорты?

— Свои, — закатывает глаза Джаред.

— Ты идиот, Картер. Это твой отец, и ты сам уже отец. Ты должен был давно отпустить и забыть подобное дерьмо.

— Не могу.

— Прошло столько лет, — вздыхаю я, закидывая рюкзак на задние сидения, — станет легче жить, когда забудешь об этом.

— Плевать, — фыркает Джаред и занимает пассажирское кресло, на что я вопросительно выгибаю бровь, — я без машины.

— Ты конкретно двинулся на этой теме.

Занимаю место за рулём и выезжаю на дорогу. Джаред не торопится балаболить со мной на всевозможные темы. Тёмные брови брата съехались на переносице, а кулаки то сжимаются, то разжимаются. Кроме того, при давлении на нервы он обычно уходит в себя, но, когда в нём зарождается ярость, Джаред не может найти покой и место, именно по этой причине одна нога выбивает ритм, а губы сжались в ровную линию. Я не могу смотреть на него долго, но через зеркало и мельком поворачиваясь к боковым зеркалам, ловлю и чувствую нарастающую злость внутри него. У меня только один способ обойти будущий скандал — Лизи, но до окончания рабочего дня ещё пара часов, а за это время может случиться конец света. Только она обладает чудо бальзамом с названием «Заткнись, Картер», и время не на моей стороне. Я стараюсь ехать как можно медленнее, надеясь на Рейчел, которая вернётся с потомством сына, при котором Джаред будет паинькой, но интуиция тоже не говорит о приятном вечере с бутылкой пива и разговорами по душам между Джаредом и его отцом. Я и сам не знаю, на чьей стороне, моё положение в данной теме в роли Швейцарии, которая нейтральна.

Так или иначе, мы приезжаем, с тяжелым грузом на сердце я покидаю машину первым и натягиваю на лицо улыбку. Её не приходится доставать трудом, ведь я не видел их как минимум тройку месяцев после последнего приезда, а они и моя семья тоже. Первым захожу в дом, обнаруживая дядю на диване. Щёлкая по пульту, он почти не смотрит телевизор, энергично пролистывая новостную ленту в интернете.

— Привет, — говорю я, вышагивая к нему, на что получаю улыбку.

— Привет, как дела?

— В порядке, ты как?

— Тоже неплохо, — кивает он, хлопая меня по спине.

Но обмен вопросами и любезностями не успевает начаться, ведь на порог буквально заваливается Джаред. Бомба взорвалась, это вижу не только я, но и дядя. Никто из нас не успевает и рот открыть, ведь Джаред на шаг впереди, цедя свой вопрос, смотря на отца:

— Зачем ты это делал?

— Что именно? — спокойно спрашивает он.

— Зачем ты трахал каких-то дешёвых шлюх, когда у тебя есть жена!?

— Давай не будем выражаться так, — выдыхает дядя, пока я смотрю то на него, то на Джареда. Но первый не торопится смотреть мне в глаза, вероятно, из-за стыда. Он явно не ожидал подобного вопроса при мне.

— Это мой дом, как посчитаю нужным, так и буду выражаться, — скалится Джаред, хлопнув входной дверью, позволяя нескольким барабанным перепонкам лопнуть в голове каждого из нас.

Сейчас передо мной ещё один Джаред, которого я доселе не знал: разочарованный. Я видел его в гневе, пьяным, обессиленным и отчаянным, веселым придурком, влюблённым, спокойным и сосредоточенным, серьёзным и даже однажды плачущим, но никогда не видел разочарованным. Думаю, это замечаю не только я. Он скрывает разочарование под маской гнева, но последние несколько лет я видел другого человека: счастливого. Его не покидает и до сих пор заводит и беспокоит только одна тема — измены отца.

— Зачем ты, имея ребёнка и жену, которые тебя любят, суёшь свой член в какую-то дешёвую шлюху? Ты зажрался? — практически орёт брат.

— Это была ошибка! — становясь красным, как помидор, повышает голос дядя.

— Ты хотел сказать несколько ошибок, — иронично цедит сквозь зубы Джаред, смотря на отца таким гневным взглядом, что становится не по себе даже мне. Вокруг меня раздувается пожар, сжигающий всё меньше, чем за долю секунды.

— Сколько ты ещё это будешь вспоминать? Я думал, всё наладилось! Ты сам стал отцом!

— Вот именно, я сам стал отцом, и теперь я понимаю всё ещё лучше, чёрт возьми! — буквально взревел Джаред, а я подскочил на месте из-за резкости.

Несколько секунд, они испепеляют друг друга взглядом, а я желаю, чтобы всё прекратилось также быстро, как началось. Но нутро чует, что это только начало, и в этот самый момент мне становится так страшно, как никогда ранее. Первым не выдерживает дядя.

— Ты сможешь меня понять только через десять или двадцать лет брака, сын.

— Не смей мне это говорить, твою мать! — фыркает Джаред. Ткнув пальцем в сторону отца, он продолжает: — Никогда не смей говорить, что я буду таким как ты, потому что единственное, что я никогда не буду хотеть — быть тобой. Я никогда не стану таким, как ты, никогда засуну свой член в какую-то одноразовую дешевку, лучше он у меня отсохнет, чем я сделаю это.

— Ты уже это делал, как бы мне не хотелось это говорить. Мы все знаем твою репутацию.

— Мы оба понимаем, о чём я.

— Джаред, послушай меня, — пытаясь унять боль в голосе, говорит дядя, и мне становится душно, от чего по спине ползёт струя пота. — Я ошибался, ты можешь всю жизнь карать меня за это, я привык и смирился. Наверно, хоть кто-то должен это делать. Я не знаю, как объясниться, сын, у меня нет оправданий...

— Ещё бы они были, — перебив, продолжает небрежно бросать Джаред,

— Послушай меня, возможно, моя ошибка поможет тебе не совершить подобное. Я надеюсь и хочу в это верить, потому что вижу, как ты любишь, ты же мой сын. Это временное забвение, желание почувствовать себя интересным и желанным кем-то другим. У нас были проблемы, так получилось. Я буду всю жизнь просить за это прощение, хотя твоя мама не желает их слушать. Она вычеркнула это из памяти и дала мне шанс, я благодарен ей за это, благодарен за понимание. Но я не переживаю за себя, услышь меня. Я боюсь за тебя. Пока я пытаюсь забыть сам, ты напоминаешь и помнишь. Это губит не только меня и твою маму, но и тебя самого. Я не хочу ругаться с тобой, сын. Ты не поймёшь наших отношений, как я — твои, как Том — твои, а ты — его, потому что чужая семья всегда потёмки. Услышь меня. Я оступился — я осознал. Давай поговорим спокойно? Решим этот вопрос раз и навсегда, поставив на нём точку? Я расскажу тебе всё, отвечу на любой вопрос, потому что больше не могу смотреть на то, как теряю друга и сына. Я не жду твоего прощения. Я прекрасно понимаю: ты никогда не забудешь, ты не тот человек, что забывает. И если ты говоришь, что никогда так не поступишь, то я только рад. В этом нет ничего хорошего, могу только пожать твою руку и поверить. Но никогда не говори никогда.

— Никогда, — шипит Джаред, и его ярость настолько сильна, что он даже не замечает вошедшую в дом жену, остановившуюся у него за спиной. Наоборот, он только продолжает, и я уже хочу заткнуть его любым способом, но ноги наполнились ватой. Наш спаситель вернулся почти вовремя, если сейчас Джаред не выдаст порцию похуже. — Слышишь? Никогда не предам её. Если надо, я скажу это каждому на планете. Пусть у меня отвалится член, я стану импотентом или он засохнет, но никогда не предам её, потому что отдам за неё всё на свете. Буду вечно гореть в аду, лишь бы она была в раю. Ты слышишь?

Губы дяди дёргаются в улыбке, как и мои тоже. Джаред остается в бешенстве, а непонимание так и скользит по его лицу. Наверно, он сказал всё то же самое, что думаю я. Я отдам и сделаю для Алекс всё. Буду гореть в аду в соседнем котлете от Джареда, чтобы она жила в раю. Лизи же застыла в растерянности из-за происходящего, но спустя несколько секунд отходит от шока и одной рукой обвивает его талию, а вторую ладонь кладёт поверх его кулака. Кажется, Джаред и сам не совсем понимает, потому что подскакивает на месте из-за неожиданности.

— Я утащу тебя собой, — улыбается она, оставляя поцелуй на его предплечье. И, кажется, пожар потух, потому что карие глаза брата перестают быть похожими на чёрную дыру. Они теплеют с каждой последующей секундой, пока она обнимает его.

В эту секунду я думаю о Алекс, к которой чувствую то же, что и Джаред к Лизи. Телефон автоматически возникает в руках, а пальцы находят её профиль и наш некогда наполненный сообщениями диалог. Спустя длительное время, оставляю там новое: «Я люблю тебя больше всего на свете, твоя статья самая лучшая». Нажимаю отправить, и протянуто выдыхаю, вспоминая её первое признание в любви. Моё сообщение является прототипом, именно так я и хотел.

Когда поднимаю голову, Лизи уже принимает объятия отца Джареда и несколько вопросов про дела, работу и проказы Мэди и Мэйса. Джаред же молча стоит за её спиной, но гораздо спокойнее. Наш бальзам в своём действии, осталось вернуть свой.

Лизи и дядя начинают оживлённо общаться, и я использую этот момент. Подхватив руку брата, веду его на задний двор, и радуюсь тому, что он не спешит сопротивляться. Дверь за спиной закрывается, а мы занимаем кресла.

— Это было хреново, — выдыхаю я, — ты должен оставить это дерьмо в прошлом.

Джаред хмурит брови и устремляет взгляд куда-то вдаль.

— Он прав, ты сам себя мучаешь, и мучаются они. Ты не можешь судить его, ты не знаешь, что было.

— Он просто зажрался хорошим отношением, — фыркает брат.

— Да даже если так, ты должен прекратить. Самому легче станет, если опустишь ситуацию. Кто ещё знает? Крис? Билл?

— Никто.

Это выбивает меня из колеи, потому что два друга Джареда знают его как облупленного, но уверен, что Крис всё же знает и понимает его лучше Билла. Странно, что никто из них не подозревает на чём поехал их друг, хотя, возможно они и понимают, но не лезут. И это очень мудро с их стороны.

— Лизи слишком умна, чтобы не понимать, о чём речь. Плюс один.

— Она и так знает.

— Знает?

— Я давно ей рассказал, — жмёт плечами Джаред, — она всё знает, мы много говорим.

— Ты обвиняешь его, но помни, что сам однажды мог ошибиться или ошибся, это останется при тебе. Лизи простила.

— Я не изменял ей, ещё раз повторяю, — цедит Джаред, сжимая кулаки.

— Ты же не помнишь. И расслабься, я не виню тебя, это лишь упоминание.

— Я в себе уверен.

— Недавно ты не был так уверен.

— Сейчас я полностью уверен. Ничего не было и быть не могло, даже если мне в глотку зальют цистерну, я всё равно не суну свой член в кого-то ещё.

Падаю на спинку кресла и складываю в замок пальцы рук на затылке, раскинув локти в сторону. Джаред слишком закрытый в личном плане человек, я узнал об изменах дяди спустя почти десять лет, пока он нёс всё в себе. Поэтому у него и ехала крыша, да и сейчас едет. Наверно, есть только одна тема, которая будоражит его кровь. Хотел бы знать я, если подобное было или есть между моими родителями? Нет. Абсолютно нет. Я даже думать об этом не хочу. Дерьмово понимать, что кто-то из твоих родителей гуляет налево, и особенно, если второй отдаётся ему со всей душой. Я не могу судить чужую семью, даже если они мои родственники, и не могу осуждать, ведь не знаю, какие отношения были, и что побудило его пойти на такие шаги. Я видел их редко, но всегда думал, что в семье брата полная идиллия, как оказалось, я ошибался. Сомнения начали терзать ещё в школе после его приезда. Джаред неспроста съехал с катушек, для этого нужен резонный повод, теперь я знаю, что он был.

Непривычно сейчас видеть его таким расстроенным, злым и в какой-то степени отчаянным. Я уже забыл, когда последний раз он действительно рвал и метал. Мы оба не замечаем, как рядом появляется Лизи. Присев на ручку кресла, она обнимает шею Джареда и целует его в щёку, на что он сразу отвечает ответным объятием, протянув руку за её спиной.

— Ты как?

— Нормально, — пожимает плечами Джаред.

— Не хочешь поговорить?

— Пошли.

— Не со мной.

Джаред выгибает бровь и косится на меня, задавая жене немой, но вполне понятный вопрос.

— И не с Томом. Твой папа расстроен. Они и так редко прилетают, реши это раз и навсегда. Уже давно пора. Я пока приготовлю ужин, мама с Мэди и Мэйсом скоро вернутся.

— Хорошо.

Лизи ещё раз целует его, только уже несколько раз и в районе виска, после чего поднимается.

— Тебе помочь? — обращаюсь я, чтобы найти повод уйти и оставить Джареда одного для сбора мыслей и разговора.

— Давай, — соглашается она, улыбаясь и кивая головой, после чего, вновь переводит взгляд на мужа: — что-нибудь принести?

— Нет, спасибо.

Лизи посылает ему улыбку, говорящую что-то наподобие «всё хорошо» и первая заходит в дом. Я же задерживаюсь на несколько секунд, чтобы сказать несколько слов.

— Просто выслушай, никто не просит тебя целовать его в обе щеки и бросаться на шею. Каждый может ошибиться, ты тоже ошибался.

Оставляю Джареда одного, и искоса бросаю в его сторону взгляд перед тем, как зайти в дом. Пройдясь по волосам пятерней, он снова хмурится, и я решаюсь немного поднять его настроение.

— Тебе пора подстричься, иначе я ночью буду ложиться рядом, и плести тебе косички.

Уголки губ брата приподнимаются, и он показывает мне средний палец, над чем я смеюсь и окончательно оставляю его одного. Присоединюсь к Лизи на кухне, дав понять, что мы ушли не просто так, но дядя не дурак, он и сам понимает наш намёк. Спустя несколько минут, диван пустеет, и мы остаёмся вдвоём.

— Говори, что делать.

— Маринуй курицу, приправа рядом с тарелкой, — указывает она в правую сторону от меня.

Киваю и приступаю к заданию. Последующее время мы молчим, хотя у меня десятки вопросов к ней. Алекс сказала, что Лизи ничего не знает, но я не уверен, она просто не может не знать, они всегда всё друг другу рассказывают, это не может быть исключением. Я хочу знать мнение Лизи, которая обычно молчала, в то время как Джаред открыто прикалывался и называл меня идиотом, кстати, я где-то с ним солидарен. Телефон подаёт сигнал о новом сообщении, и я скорей тороплюсь проверить отправителя. Но когда смотрю на экран — разочарованно выдыхаю, потому что ответа от Алекс так и не поступило, всего лишь уведомление от Гарретта о завтрашней тренировке. Сую его обратно и опираюсь ладонями на столешницу.

— Тебе плохо? — обеспокоено щебечет Лизи.

— Дерьмовей некуда, — соглашаюсь я.

В карих глазах отражается полное понимание моего ответа, и я посылаю ей короткую, но полную грусти, улыбку. Как бы ни хотелось, Лизи мне не помощник, разве только слушатель. Она не убедит Алекс, как и кто-то другой.

— Как дела в команде? — улыбается Лизи, и я точно знаю, что она пытается вырвать меня из мрачных мыслей.

— Можно сказать отлично, как на работе?

— Я.. хочу уволиться, только не говори Джареду.

Поворачиваюсь к ней полностью и вскидываю брови.

— Там всё печально?

— Не знаю, я просто хочу сменить род деятельности... но он не позволит.

— Почему?

— Он не пустит меня туда назад...

— Лиз, — выдыхаю я, — это хреновая идея, я бы тоже не пустил, да и не пущу. Может, взять альтернативу на другом канале? Ты пробовала?

— Нет. Честно говоря, я даже не думала об этом.

— Почему? У меня в квартире двести каналов, которые работают, ещё столько же платных. Просмотри варианты с открытыми вакансиями.

— Посмотрю после ужина, — улыбается Лизи, — только не говори Джареду.

— Я уже понял, — смеюсь я, — не скажу.

— Если получится, то скажу ему, когда получу должность.

— Только читай контракт, иначе поиграешь в висельницу с помощью рук Джареда.

— Это точно, — хихикает она.

Подставляю руки под струю воды и смываю масло, смесь и всё остальное, что вручала мне Лизи для маринада. В эту самую секунду, дверь распахивается и на порог влетает парочка счастливых лиц, вслед за которыми появляется не менее довольная Рейчел с мокрым пиджаком в руках.

— Мы стирались в фонтане, — смеясь, сообщает она.

— Мы купим новый, — с улыбкой, говорит Лизи, после чего переводит взгляд на Мэди и Мэйса: — бегом мыть руки, скоро будем кушать.

Что делает эта парочка? Визжа, несётся не в ванную, а на задний двор. Сейчас Джаред и Питер будут их подданными, потому что качели уже предчувствуют свою работу. Я оказываюсь прав, когда через минуту слышу смех и улюлюканье, доносящееся с детской площадки.

— А где Алекс? — обращается Рейчел, заключив меня в свои объятия.

— Она...

— Сегодня допоздна, куча работы перед выходными, — помогает мне Лизи, за что я благодарно ей улыбаюсь.

— Хорошо, передавайте привет. Чем помочь?

— Уже всё готово, сейчас поставлю курицу и всё.

— Накрою на стол? — улыбается Рейчел.

— Да, — кивает Лизи.

— Во дворе?

— Да, зачем сидеть в четырёх стенах.

Я снова погружаюсь в помощь Лизи и Рейчел, успевая носить посуду и приборы, пока Рейчел раскладывает их по столу. Искоса смотрю на Джареда, он снова стал монстром для детей, которые приближаясь к нему в воздухе, начинают визжать и убирать ноги под себя, а Питер наблюдает за всем с улыбкой на губах. Даже если между ними не воцарился мир или он только начал зарождаться, я всё равно рад тому, что дядя видит то, каким отцом стал его сын. Переставляю себя на его место и тоже улыбаюсь. Когда-нибудь я тоже хочу видеть то, каким человеком станет мой сын или дочь. Никто из нас не думал, что он может измениться или вообще был с мозгами в голове, а не ветром.

Для того чтобы желать чего-то большего, нужен определённый человек. Тот, с кем ты будешь желать этих перемен, которые перевернут жизнь с ног на голову. Джаред говорил, что Мэди и Мэйс влетают в их спальню и его утро начинается с того, что по голове ходит парочка ног, а на соседней подушке посмеивается Лизи до тех пор, пока ей не наступают на волосы, после чего ей уже не так смешно, как до этого. Они прямое доказательство того, что нужен лишь свой человек рядом. Они есть друг у друга, а у меня есть мой человек. Алекс всегда была только моей и всегда будет. Просыпаясь, на соседней подушке я хочу видеть именно её. Другие варианты исключаются.

Когда стол полностью готов, мы рассаживаемся по местам. Рядом стулья занимают Мэйс и Мэди, а это означает только то, что чистым из их дома я не уйду. И это подтверждается, когда на ногу приземляется салат, из-за чего Мэди виновато хлопает голубыми глазами, а Мэйс тихо посмеивается с другой стороны.

— Дайте друг другу пять, пока я делаю вид, что это случайность, — смеюсь я, пока парочка озорных лиц, улыбаясь, засовывает по новой порции в рот.

Тяжело выдохнув, Лизи качает головой и протягивает мне салфетку.

— Мультиков не будет, — заявляет она, смотря на детей, которые больше не так довольно, а скорей угрюмы.

— А у меня будут, — смеясь, вступает Джаред, из-за чего их лица озаряются надеждой. Получив подмигивания, парочка шалунов тоже расплываются в улыбке.

— Картер, ты неисправим.

— Я знаю, малышка, — улыбаясь, он целует её в щёку и немного пританцовывая, ёрзает на стуле и с аппетитом уплетает ужин.

— Нужно приезжать к вам чаще, но лучше вы к нам, — улыбается Рейчел, — кстати, всё очень вкусно. Спасибо, Лизи.

— Да, было бы неплохо, — добавляет Питер, — последний раз вы прилетали год назад.

Вилка в руках Джареда застывает, что замечаю только я. На какой-то миг, его глаза темнеют ещё больше, но с протянутым выдохом, плечи и спина брата расслабляются, а взгляд становится теплее. Стихия обошла нас стороной, чему я рад.

— Кстати, Том, вам тоже нужно приехать, вы вообще не были у нас, — продолжает Рейчел, — приезжайте вместе, иначе мы забудем, как выглядит твоя девушка.

— Она, кхм, очень поменялась, — говорю я.

— В хорошую сторону?

— Определённо да, — соглашаюсь я, кивая головой в подтверждение.

— Это же прекрасно, — улыбается Рейчел, — вы столько лет вместе, редко встретишь пары со школьных парт.

— Да, — подавлено, но стараясь улыбаться, снова киваю я, пока Лизи опустила взгляд в тарелку, а Джаред выгнул бровь, смотря на меня. Засранец.

И дерьмово, что я плохо скрываю свои эмоции, потому что Рейчел смотрит на меня с замешательством.

— У вас всё хорошо?

— Немного поругались, — выдыхаю я, а по лицу Джареда скользит усмешка. Уверен, ещё одно слово от меня, и он заржёт во весь голос.

— С кем не бывает, — немного улыбается Рейчел, — всё наладится.

— Надеюсь.

— А ты чему так доволен? У твоего брата проблемы, — хмурится она, смотря на сына.

— О, да, он в заднице, — ёрничает Джаред, за что получает толчок локтем от жены и её «заткнись» взгляд.

— Хочу напомнить, что ты тоже в ней был.

— Не-а, не был.

— Хочешь об этом поговорить?

— Не особо, — смеётся он, протянув руку по спинке стула Лизи.

— Если ты сейчас не заткнешься, то будешь, — сообщает Лизи.

Джаред закатывает глаза и передразнивает её писклявым голосом, из-за чего я посмеиваюсь. Он точно неисправим, возможно, это даже хорошо. Сейчас я понимаю, что подобные шутки лишь мотивация и стимул для меня.

— Всё в порядке. Я всё исправлю, — посылаю короткую улыбку Рейчел и вновь принимаюсь за ужин, пока Мэди отвлекает её тем, что тянет к себе и шепчет мольбу дать сладкого, из-за чего Лизи качает головой.

К сестре присоединяется Мэйс. Заползая на руки к Лизи, он крутит кулоны на её шее и что-то тихо бормочет. Отличная пара: Бони и Клайд, только в роли родственников. Превосходный способ отвлечь и получить своё. Они действуют сообща, что даже смешно. Но больше всего меня радует то, что Джаред и Питер сидят по соседству друг от друга, это хороший знак. Телефон в кармане сигналит, и я вновь спешу его достать, но вспоминаю прошлое сообщение и перестаю так яро тащить его из джинс. Когда взгляд находит имя отправителя, сердце делает тройное сальто. Открываю сообщение и отвожу душу обычным: «Спасибо, они все красивые». Взаимных слов нет, но она ответила, а для меня достаточно и этого.