Наша цель

Том

Девушка, которая на протяжении восьми лет не перестаёт меня влюблять с себя, появляется из стеклянных дверей. Синие классические брюки, заужены и открывают щиколотки, серебристые туфли переливаются под солнечными лучами, а белая полупрозрачная блузка показывает то, что всегда было доступно только мне. Подбирая слюни, я отстраняюсь от капота машины, пользуясь тем, что Алекс копается в сумочке. Светлые локоны волнами падают на лицо, а брови сводятся на переносице. Кроме смятения на её лице, под рукой она удерживает папку, которую вытягиваю я, когда подхожу ближе. Зелёные глаза резко поднимаются, упираясь в меня, а пухлые губы приоткрываются, как будто она хотела выругаться.

— Том? — удивляется она, заправляя локоны за ухо, но они непослушно выпадают вновь. С легкий улыбкой, я заправляю их сам, задерживая пальцы в её щеке. Мне нужно любое касание, чтобы поверить в реальность.

— Привет.

Алекс отклоняет голову в сторону, и мы теряем физическую связь.

— Зачем ты тут?

— Моя девушка тут работает.

Алекс снова открывает рот, выдыхая воздух, но не слова. На её лице отражается замешательство, ужас и боль, словно я говорю о какой-то другой. Эти мысли я тут же выбиваю из её головы.

— Она вышла, хоть и уставшая, но всё равно красивая.

— Я не твоя девушка, Том.

— Так думаешь только ты. Ты не переставала ей быть.

— В таком случае, я не прощаю измен.

— Я никогда не изменял тебе.

На несколько секунд, между нами повисает тишина, мы тупо смотрим друг на друга, только разным взглядом. Я действительно никогда не изменял ей ни физически, ни морально. Душой я всегда был рядом с ней. И те три месяца тоже.

— Зачем ты пришёл? — выдыхает она.

— Это очевидно.

— Не мне.

— Я сказал, что всё исправлю, эти и занимаюсь.

Алекс качает головой и устремляет взгляд в сторону. Мы снова молчим, теперь я смотрю на неё, а она вдаль, и это причиняешь мне больше боли, чем можно предположить. Последнее время, она прячет взгляд, а это означает только одно — она закрылась от меня, либо на верном пути к этому. Если буду медлить дальше, то потеряю её окончательно.

— Том... — начинает она, и в один голос с ней, говорю я.

— Алекс.

Зелёные глаза обращаются ко мне и лишний раз добивают. Невидимая стена образовалась между нами, в моих же интересах разрушить её. Я замечаю, как сглатывает слюну Алекс, вероятно для того, чтобы смочить горло, в этом я её понимаю, потому что ежеминутно делаю то же самое.

— Алекс, я прошу тебя...

— Я не знаю тебя, не знаю, чего ты хочешь. Я знала другого человека.

— К твоему сожалению, ты нужна мне, а я тебе.

Первые слёзы, скопившиеся в её глазах, проскальзывают по щекам.

— Не нужен.

— Прекрати лгать, Алекс, — выдыхаю я, подношу руку к её лицу и едва касаясь кожи, смахиваю слёзы с щеки.

— Когда-нибудь ты снова оставишь меня. Ты снова разрушишь меня, а я должна буду ждать твоего прихода у двери.

— Не должна... Ты вовсе не должна ждать меня, Алекс. Но я больше не уйду, обещаю.

— Я не верю тебе... — едва шепчет она, кусая губы, которые становятся алыми и настолько притягательными, что я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать её.

— Я верну твоё доверие, клянусь.

Алекс продолжает смотреть на меня, и я прибегаю к наглости. Открываю дверцу машины и жду девушку, которая, сведя брови, метает глазами в разные стороны, словно обдумывает план побега.

— Дай мне доказать, что я тот же.

Минуту она медлит, но всё же делает пару неуверенных шагов, и внутри что-то становится на место, будто один осколок склеился с другим. Алекс из тех людей, кто никогда не будет делать что-то без собственного желания, и то, что она приехала на игру лишь прямое тому доказательство. Не желая ехать, она скорей могла подорвать машину и свернуть шею Джареда, чем села бы в неё. Я знаю её не один день и даже год. Эта девушка вышибет мозги сначала кому-то, либо себе, чем пойдёт против собственной воли.

Путь в тишине казался бесконечным. Я не знал, о чём говорить, да и нужно ли, ведь в первую очередь нам должно быть комфортно находиться в тишине, но около друг друга. В нашем молчании всегда было намного больше слов, чем в разговорах. Я хочу вернуть то, что потерял. Сейчас я как тот самый Эдвард Каллен, который не слышит мысли Беллы, но в отличие от него, я слышал их раньше. Я не планировал делать банальное свидание в ресторане или кафе, я выбрал место, с которого она точно не сбежит, разве что сиганёт головой вниз с шестьдесят восьмого этажа. А именно побегом Алекс любит уходить от разговоров.

Покинув салон машины, она следует за мной в том же молчании, что и было. На её лице, невозможно разглядеть ни одной эмоции, это настораживает и расслабляет одновременно. Возможно, она ждёт от меня чего-то неземного, но я прибегаю к простому. Как только мы выходим на крышу, я закрываю дверь на ключ и сую его в карман на неопределённый срок. Теперь ей некуда деться, чему я, безусловно, рад. Хотя, кое-что я всё же приготовил, потому что она может быть голодна. Парочка стаканчиков с кофе и ланч-пакеты ждут своей минуты на массивной перекладине, разделяющий полёт вниз головой и ровную поверхность. Занимаю место на перекладине и смотрю на девушку, которая, хмурясь, стоит в ступоре и полном непонимании. Мне явно удалось удивить её подобным шагом, поэтому я решаюсь объясниться.

— Во-первых, ты не сбежишь, разве только вниз головой, во-вторых, тут мы только вдвоём, никаких лишних ушей, в-третьих, я хочу видеть только тебя.

— Я бы не сбежала.

— Мы оба понимаем, что ты могла уйти в любой момент. Лишняя драма для чужих глаз.

Алекс морщит нос, а я позволяю себе короткую улыбку, потому что она молча соглашается со мной подобным жестом. Я слишком хорошо её знаю, буквально как никто другой. Возможно, даже лучше Лизи.

Протягиваю ей стаканчик и беру себе второй. Это напоминает мне о школьных днях, когда мы не единожды пробирались под трибуны, кстати, не только посмотреть матч. Эти воспоминания заставляют губы растянуться в улыбке, которую я не скрываю, на что Алекс выгибает бровь.

— Что?

— Вспомнил.

— Что?

— Когда мы проскальзывали под трибуны, сейчас место сменилось.

Взгляд зелёных глаз притупляется, а зрачки увеличиваются, когда она отворачивает лицо в сторону. Она тоже помнит. Моменты с ней — я помню абсолютно все, ничто не выжжет мне память, даже полная амнезия. Огонь в ней — поджигает мой, она заставляет гореть меня. Это касается не только наших отношений, это касается всего: работы, семьи, увлечений. Кажется, что, имея её за своей спиной — я могу стать властелином мира. На свете слишком мало людей, которые неволей заставляют тебя хотеть большего. Своим азартом, энергией и озорством, они дают хорошего пинка. Алекс одна из них. Она всегда такой была. Ей ничего ни стоит положить мир к своим ногам, можно и не говорить о мужском поле. Красивый фантик, внутри которого прячется не менее вкусная конфета с волшебной начинкой.

— Мне нравится, какой ты стала.

— Какой?

— Не знаю, кажется, я не совсем тебя узнаю и одновременно знаю.

— Дело в том, что ты можешь жить с человеком хоть пятьдесят лет и не знать его.

— Мы тут ни при чём, мы знаем друг друга.

Алекс делает глоток кофе и вновь устремляет взгляд в сторону, тихо выдыхая. Я же пытаюсь убедить самого себя в собственной правоте.

— Нет, не знаем.

— Знаем.

— Нет.

— Да, черт возьми, — цежу я, сверля глазами девушку, которая продолжает смотреть в сторону. Но успокаиваю себя и смягчаю тон: — знаем, Алекс...

— Я не могу жить так, как хочешь ты. Я хочу демократии.

— Демократии?

— Да.

— И что это значит? Свободные отношения? Что за нахрен? Ты шутишь? В отношениях со мной и... твою мать, с другими тоже? Ты прикалываешься?

Алекс, резко поворачивает голову в мою сторону, и окидывает ледяным взглядом, из-за чего становится дурно.

— Нет, — оскорблено фыркает она, — как ты мог такое подумать?

— Ты же говоришь, что мы не знаем друг друга, и сейчас предлагаешь демократию. Я понимаю это так.

— Ты с ума сошёл? — шепчет Алекс, — как, Том? Как тебе вообще могло прийти это в голову?

— Я не знаю. Просто объясни мне своё понимание.

— Та свобода, где мы решаем вместе, делаем что-то вместе, разговариваем друг с другом, а не с самим собой. Ты не можешь запретить мне куда-то с кем-то сходить, как и я тебе.

— Это бред.

— Это свобода, Том. Мне нужна эта свобода, личное пространство. Ты разве не понимаешь?

— Что именно?

— В школе ты никогда не был таким собственником и благодаря той свободе, которую ты мне давал, я хотела быть с тобой. Любовь — это когда ты даёшь человеку полную свободу, а он всё это время хочет быть с тобой. Но ты начал запрещать, даже куда-то сходить с девочками. Я всегда куда-то выбиралась с Лизи.

— Если ты забыла, то перед этим она интересуется у Джареда.

— Интересовалась, не путай. И это было только в университете, когда она была беременна. Только один раз он не позволил ей, а ты с каждым годом ужесточаешь мою клетку.

— Это не клетка, Алекс, это забота и переживание. Я боюсь за тебя, там столько идиотов, а меня не будет рядом. Я не понимаю тебя. Как ты вообще могла улететь в другую страну с незнакомым человеком?

— Он не незнакомый человек.

— Сколько вы знакомы? Месяц? Неделю? Тебе мало опыта твоей подруги?

— Не нужно грести каждого под подобных. Ты не знаешь его, — фыркает Алекс, — зачем ты это делаешь? Почему у тебя такое мнение о нём? Что он тебе сделал? Хочу, чтобы ты знал: он о тебе хорошего мнения, даже отстаивает тебя. Смешно, да? Он о тебе вот так, а ты негативно.

Выдыхаю и качаю головой, едва сдерживаясь, чтобы не пробить ближайшую стену кулаком. Погружаю себя в темноту с помощью закрытых глаз и практически умоляю сознание встать на верную дорогу.

— Прости меня. Ты права.

— Я не понимаю, что с тобой происходит.

— Я запутался и устал.

Поднимаюсь и делаю пару шагов в сторону, пинаю то ли камень, то ли воздух, да и какая к черту разница? Пальцы запускаются в волосы, а ноги начинают расхаживать взад-вперёд, пока не подходят к обрыву. Смешная ситуация, ведь сейчас мы смотрим в разные стороны, хотя спиной чувствуется её взгляд. Маленькие точки двигаются внизу, пока я успеваю проводить взглядом то одну, то другую. Это увлекает меня на несколько последующих минут.

— Тут красиво, — разрушив молчание, говорит Алекс.

— Да, иногда я понимаю любовь Лизи к высоте, но сейчас стою тут и ловлю себя на мысли, что не прыгну вниз головой даже за миллион долларов. Пусть мне дают сотню гарантий, я не сделаю это.

— Прыгнешь.

— Не знаю, что должно стоять на кону, что бы я мог это сделать.

— Я.

Заворачиваю голову в сторону Алекс, и окидываю её взглядом. Она права, я сделаю чего похуже, чем прыжок ради неё.

— Прыгнешь ради меня?

Алекс пожимает хрупкими плечами.

— Да.

— Значит, можно считать, что между нами не всё потеряно, как ты хочешь думать.

— Лизи прыгнула ради Джареда.

— Она просто любит адреналин, ей не могло так снести мозги из-за него на тот момент.

— Могло, она рассказывала.

— Не буду спорить, мы не говорили на этот счёт.

— А сейчас? — прищурив глаза, Алекс пристально вглядывается в моё лицо.

— Что?

— С каких пор вы начали так ладить?

— Не знаю, но не так давно. Он изменился. Не могу понять, как, наверно, придурок, который подружился с головой или нашёл мозги. Он хороший друг и слушатель. Сам не верю, что говорю это. Но да, мой брат не такой кретин, как я предполагал. Я могу говорить с ним, как с самим собой.

— Я рада, Том.

— Что мы вдруг стали лучшими подружками?

— Что вы нашли общий язык.

— Не знаю, как бы протянул без его поддержки и пинка. Это же Картер, который вечно шутит и всех стебёт, но, наверно, именно так он и помогал мне. Это как между тобой и Лизи, ты ведь не можешь без неё, как и она без тебя. Она помогала справиться тебе, а он помогал мне.

— Я ничего не говорила ей.

Выдыхаю и занимаю прежне место. На расстоянии вытянутой руки, своё пристанище нашла Алекс, которая ковыряет стаканчик с кофе. Золотистые локоны закрывают её от меня, потому что спадают на лицо, рука автоматически поднимается и заправляет одну сторону за ухо, чтобы позволить глазам видеть её. Но я нахожу слёзы, плывущие по щекам, разбиваясь о плитку под ногами. Внутри всё сжимается, ведь причиной её слёз являюсь я.

— Я не хотел.

— Не говори так, если бы ты не хотел, то ничего этого не было бы. Ты не говорил со мной. Ты был чужой мне...

Из-за всхлипываний и дрожи в её голосе, начинает сотрясать меня.

— Я по прежнему чужой для тебя?

Алекс продолжает молчать, а молчание для меня знак согласия. Это почти добивает, но я стараюсь держаться и не показывать тех эмоций, что разрывают изнутри. Забираю стаканчик из её рук и убираю в сторону, кофе в нём сейчас с солёным привкусом слёз. Взяв её ладонь в свою, я переплетаю наши пальцы, пока Алекс смахивает слёзы второй.

— Я не думал, не знал, что будет так. Знаю, ты не веришь мне, я не могу искупить вину словами, да и ты не поверишь. Я всё поломал. Сам всё испортил и уничтожил. Но я всё отдам за тебя, Алекс. Абсолютно всё. Мне не нужен никто другой. Ты — моя жизнь, я понял это только потеряв. Да, я всё разрушил за какой-то миг в виде года. Я во всём виноват, только я один. Признаюсь честно: я всегда думал, что именно ты всё поломаешь, но оказывается, этим человеком стал я. Я полил дерьмом восемь лет, и за это буду расплачиваться всю жизнь с тобой или без тебя, потому что не могу принудить тебя быть рядом против твоей же воли, я не могу видеть тебя несчастливой. Тяжело и больно признавать, что я соглашусь видеть тебя счастливой с кем-то, чем несчастливой с собой. Но ещё тяжелей признавать свою ошибку. Оказывается, я не такой идеальный, каким ты меня выдумала. Но я хочу всё исправить, быть лучше ради тебя и для тебя. Я приму любое твоё решение, но знай, я буду бороться за тебя и за нас до тех пор, пока буду понимать, что не всё потеряно, Алекс.

Оставив поцелуй на тыльной кисти её руки, я задерживаю на ней губы, позволив себе вкусить то, что было доступно раньше. Пока Алекс продолжает всхлипывать рядом, я расставляю локти по коленям, продолжая держать её ладонь в своей. Притянув её руку к губам, я закрываю глаза и разрываюсь изнутри, слушая всхлипывания рядом, которые заглушают городские звуки в виде шума машин и сирен.

— Знаю, я не так часто говорю тебе, но я люблю тебя. Я никогда не переставал тебя любить и никогда не перестану. Тебя никто не заменит. Я не врал. Мне удалось подтвердить свои слова такой ценой. Если ты можешь простить меня... то я готов просить его хоть вечность.

Наше последующее молчание растягивается как минимум в час, но жаловаться я не тороплюсь, даже если побыть с ней возможно только так, я всегда соглашусь.

Медленно горизонт затягивают нежные и пестрые цвета уходящего солнца, которое ежедневно прощается с городом именно таким способом, как и приветствует. Плавно завершается щебетание птиц, рассекающих небо, вместе с ними затихают машины, которых с каждым последующим временным промежутком становится меньше. В окнах зажигается свет, заставляя восторгаться такими мелочами, как видами на этот бессонный мегаполис. Я не обращал внимание и не утруждал себя посмотреть на него другими глазами, но сейчас происходит именно такой переломный момент.

— Спасибо, что поехала, это много для меня значит.

Заплаканные зелёные глаза обращаются ко мне, и я снова не могу удержаться. Склоняюсь к Алекс и оставляю поцелуй на её лбу, который тоже задерживаю чуть больше положенного.

— Если можешь, прости меня.

Алекс кивает и поднимается, вынимая ладонь из моей. Физический контакт между нами теряется, хотя я чувствую её притяжение каждой клеточкой тела и души. Выпрямляюсь вслед за ней и захватываю стаканчики, пока она забирает так и не открытые лан-пакеты с её любимым кексом. Вскоре эти сладости достаются бездомному, которому она благородно и без доли сожаления их вручает. Новый путь в молчании, после которого мы прощаемся обычным «пока». Не без дыры в сердце, я провожаю её взглядом и остаюсь один, чему не совсем рад. В последнее время я начал прибегать к ночевкам у Картеров, так легче, словно они могут что-то заштопать на какое-то время, но ложась в постель, я думал только об одном. Сегодня новая ночь, где нет её аромата и разбросанных локонов по моей груди или соседней подушке. Будь я наглей, мог выбежать вслед за ней, но не сейчас и не сегодня, так она будет чувствовать давление, чего я вовсе не желаю показать. Ей нужно время, а мне нужна она.