Под сеткой любви [ЗАКОНЧЕНА]

Соня

Ноги сами несут меня по университету. Я путаюсь в коридорах, но в итоге отрываюсь от этого Дьявола, забегая в туалет и, на всякий случай, прячусь в одной из кабинок (вдруг у него совсем совести нет, и он зайдет в женский туалет). Ха-ха, так просто переиграла этого козла!

Хоть я и чувствую немного вины за свой поступок, но если подумать логически? Я даже не знала, что Роман появится откуда ни возьмись, и мяч прилетит в его самый важный орган. Все произошло так быстро... Ну, он простит меня, я так думаю. Я же не специально.

Сижу приличное количество времени и слышу мужской голос:

— Сонь, выходи. Он уже ушел, — выдыхаю, понимая, что это Антон.

Приоткрываю дверь и вытягиваю шею, чтобы проверить коридор.

— Его точно нет?

— Да точно-точно. Пошли уже. Я провожу тебя до дома, на всякий случай.

Кажется, удача немного на моей стороне. Хотя, вдруг он поджидает меня на улице? Надеюсь, что нет.

Выхожу из туалета и снова оглядываюсь. Да ладно, что он мне вообще сделает в универе, где натыканы камеры? Тем более, у меня есть свидетель.

— У меня сейчас очень много вопросов в голове... — тихо говорит Антон. Ага, умеет намекать мне.

— Если они мне понравятся, то с радостью отвечу на них, – мы выходим из универа, и я снова оглядываюсь вокруг. Чисто, и на душе становится спокойно.

— Тогда начнем с чего-то простого... Почему я, твой самый лучший и единственный друг, не знал о том, что ты не ленивая задница и умеешь играть в волейбол? Вряд-ли это получилось у тебя случайно, — слышу возмущение в голосе Антона и нотку обиды. Конечно, я столько времени молчала о таком.

— Ну, во-первых, не самый и лучший... — замечаю нахмуренный взгляд друга и хихикаю, – ла-а-дно. Самый лучший и единственный, доволен?

В ответ молчаливый кивок.

— В общем, ты можешь сейчас злиться сколько угодно из-за этой ситуации, но я не хотела даже тебе рассказывать о том, что у меня было в школе. Это серьезная тема, но раз так получилось, то придется все объяснить.

— Белова, ты вообще видишь, куда пасуешь мяч?! Слепая или что? — орет на меня тренер. Он так резко вскочил со скамейки, что она даже упала. Мне становится ужасно стыдно, когда он кричит во все горло только на меня, пока моя команда и команда противников смотрят и еле сдерживают тупые смешки.

Я просто молча отворачиваюсь от Дениса Станиславовича и поглядываю на Лену, свою подругу, которая единственная молчит и с пониманием кивает мне.

Разрушительницы тихо смеются и перешептываются, снова пожирая меня взглядом. Мне неприятно, но приходится терпеть. Боюсь что-то сказать им, потому что они сразу нападут стаей, съедят и косточек даже не оставят.

Игра продолжается и мои косяки тоже. Почему люди в зале замолкают именно тогда, когда Денис Станиславович кричит на меня? Я, вообще-то, не одна делаю ошибки, но мне достается больше, чем другим девочкам из команды.

Стою уже на втором номере. Я могу сделать удар, если Лена даст мне пас. Простой пас.

Подача Разрушительниц и самый важный момент, потому что счет второй партии 24:22, они не должны победить. Нам осталось совсем чуть-чуть.

Мяч летит на меня, и я аккуратно принимаю нижним приемом, пасую подруге, а она дает пас в ответ. Осталось всего лишь отбить. Мой шанс показать, что я не всегда делаю ошибки и бываю полезной.

Делаю разбег и...

Удар.

Чувствую ладонью мяч, но также понимаю, что моя нога зацепляется за что-то.

Все произошло слишком быстро. Я падаю на пол и кричу от боли. В ушах звенит, а в глазах темнеет. А еще чувствую жгучую боль в плече.

— Белова, ты меня слышишь? Что с тобой? Зовите медика, идиоты! — слышу голос тренера, но сил подняться нет. Все болит.

Уже через пять минут я лежу на носилках, а рядом идет Лена и что-то тараторит без остановки, но я думаю о другом.

На поле ничего не было, чтобы я смогла вот так споткнуться. Поворачиваю голову в другую сторону и вижу их...

Настя стоит вдалеке с другими Разрушительницами и отвратительно ухмыляется. После этой ухмылки мне стала понятна причина моего падения.

***

— Сонечка, вот как ты так умудрилась? Я не понимаю, — возмущается мама. Она как обычно волнуется из-за ерунды.

— Да мам, всего лишь вывих плеча, быстро восстановлюсь. Я просто прыгнула так и упала на руку.

Не буду беспокоить маму лишний раз.

— Всего лишь?! Соня, я тебе еле укол сделала, ты визжала, как ребенок. Сейчас пройдет действие анестезии, и ты вообще валяться будешь, — иногда я сочувствую сама себе, потому что моя мама — травматолог. Если случайно заикнуться после тренировки, что что-то болит, то эта женщина осмотрит с ног до головы и не успокоится, пока не будет уверенна в том, что все хорошо.

Ну, сдаюсь! Было неприятно. Вправление плеча тоже было не самым хорошим моментом, но главное, что сейчас все хорошо и скоро я...

— Так, Софья Дмитриевна, недели две ты будешь ходить с повязкой, которая укрепит твою руку. Затем после снятия пройдет еще какое-то время, и тогда начнется реабилитация. За это время никакого спорта, ты поняла? Я бы вообще...

Дальше я не слушала маму. Так долго без волейбола? Это невозможно! Понимаю, что это очень важно для меня самой, но у меня соревнования на носу и нужно готовиться.

Нужно что-то придумать.

***

Я сижу на скамейке и наблюдаю за разминкой моей команды. Уже неделю хожу с этой ужасной повязкой, а поиграть о-очень хочется.

Неожиданно для нашей команды, Разрушительницы предложили товарищескую встречу, а мне приходится просто сидеть и наблюдать за всеми.

— Сонь, точно все хорошо? Ты выглядишь как-то подавленно. Все из-за повязки? Не переживай, пойдешь на следующие соревнования! — Лена всегда замечает, когда со мной что-то не так и постоянно пытается подбодрить меня. Лучшая.

— Ладно, немного обидно, что я не играю, но ничего, переживу, — натягиваю небольшую улыбку и подталкиваю подругу на поле, чтобы она готовилась. А потом я замечаю странный взгляд Дениса Станиславовича. Он долго смотрел на меня, будто с каким-то сочувствием, а потом отвернулся. Ну, видимо, ему стало жалко меня.

***

Игра надолго не затянулась. Разрушительницы снова забрали победу. И опять эта Настя так оглядела меня, что мне стало не по себе. Да, я помню, что из-за нее я получила вывих, но придется забыть эту ситуацию и посчитать ее «случайностью». Так бывает, когда у кое-кого родители работают в прокуратуре.

Когда все уже выходили из спортивного зала, я решила заглянуть в кабинет к тренеру.

— Денис Станиславович, можно?

— Да, Белова, заходи. Только быстрее, мне домой надо, – кажется, что он вообще без настроения. Хотя, откуда оно должно появиться после проигрыша?

— В общем, я восстановлюсь не так скоро. Повязку сниму только через неделю, но нужна еще реабилитация. Я надеюсь, что справлюсь с этим всем в ближайшее время. Какого числа будут соревнования?

Я заметила резкое изменение в поведении тренера. Он застыл со своей курткой в руках и быстро отвел взгляд от меня. И что не так?

— Белова, я как раз хотел поговорить с тобой... — тихо начинает Денис Станиславович, надевая куртку и собирая свои вещи в спортивную сумку. – в общем, мы тут решили коллективом... тебе стоит уйти из команды, Сонь. Это не я один так подумал, а практически все девочки.

У меня отвисла челюсть, серьезно. Как это уйти из команды? Он шутит?

— Денис Станиславович, вы шутите? — спрашиваю это в слух и резко сажусь на стул позади себя. Сейчас еще в обморок не хватает упасть. — Если это шутка, то очень глупая.

— Я не шучу, Сонь. Мы серьезно разговаривали об этом с девочками, и многие проголосовали «за». Понимаешь, после вывиха плеча очень трудно восстановиться. Даже если через месяц ты начнешь реабилитацию, есть шансы, что ты снова покалечишь себя. Лучше тебе прекратить заниматься волейболом в целом. Ну и... некоторые из коллектива посчитали, что ты не очень-то и хорошо играешь. Но эту идею не я предложил.

Этот козел решил крайним стать? Он тут совсем ни при чем, ну конечно. Я даже не понимаю, что сказать ему. Мне обидно, безумно сильно, но злость берет выше. Очень хочется ударить этого мудака, я уверена на сто процентов, что он тоже был «за», чтобы выкинуть меня из команды.

«Ну и... некоторые из коллектива посчитали, что ты не очень и хорошо играешь», — эти слова эхом шумят в моей голове, выводя на эмоции. Хочется плакать и кричать от несправедливости. Я настолько плохо играю? Разве нельзя мне помочь и научить тому, что я не умею? Разве тренеры созданы не для этого?

— Хорошо, я поняла вас. Удачи вам, Денис-Мудак-Станиславович, — произношу спокойно и без зазрения совести. Сейчас это меньшее, что я могу сделать. Если продолжу, то будет только хуже.

Под его удивленный взгляд, я выхожу из кабинета, громко хлопая дверью, но тут мне под горячую руку попадается Лена.

— Сонь? А что ты делала у Дениса Станиславовича? Что-то случилось?

— Это ты должна мне рассказать, моя любимая подруга. Что же случилось? Даже не знаю. Иди к черту. ИДИТЕ ВСЕ К ЧЕРТУ! — срываюсь окончательно. От злости пинаю теннисный стол, который стоит в коридоре, и быстро ухожу. Не хочу видеть остальных лицемерных гадин.

А ведь это все началось из-за Орловой. Если бы не вывих...

— ... я бы еще осталась в команде, наверное. Но после таких слов, я просто перехотела идти в профессиональный спорт, боюсь, что и в другой команде буду бесполезна, – на последнем слове спокойно выдыхаю. Мне стало намного легче, когда я рассказала свою тяжелую историю Антону. И время пролетело так быстро, что мы уже стояли около моего подъезда.

Смотрю на Антона, а он на меня. Теперь понимаю, что все двадцать минут до дома я без умолку рассказывала все своему другу, а он даже ни разу не перебил меня. Он все еще молчит, но я вижу в его глазах сочувствие.

— Эм... ну, как-то так. Вот и сказочке конец, а кто слушал ­— молодец, — издав тихий смешок, я засмущалась под таким пристальным взглядом. Быстро нашла свои ключи и только хотела поднести их к домофону, как Антон быстро перехватил мою руку.

— Соня, почему ты раньше это не рассказала? Ты мне не доверяла? Ты боялась, что я тебя засмею? Почему? Я видел, как тебе сложно давался рассказ, но тебе стоило сделать это раньше, — я чувствую, что он говорит это без шуток, искренне. Ему и правда это так важно?

Пару секунд стою молча и ничего не говорю. Постепенно до меня все доходит. Резко обнимаю Антона, кладя голову на его грудь.

— Спасибо тебе, — тихо шепчу я. Теперь я понимаю, что такое настоящая дружба. Он — тот самый друг, которому я важна.