Новая норма
После той незваной встречи в переулке, в мире Стива и Джонатана наступила странная, напряженная тишина. Джонатан вернулся в школу, но теперь всё было не так.
Стив, сидя в классе, больше не бросал на Джонатана открыто презрительных взглядов. Вместо этого он ловил себя на том, что украдкой наблюдает за ним. Он следил, чтобы убедиться, что Джонатан ест свой обед, что он делает записи в тетради. Это постоянное наблюдение истощало Стива, но он не мог остановиться.
«Что, опять Нэнси?» — спросил Томми Х., заметив, куда смотрит Стив.
Стив быстро отвернулся. «Нет. Мне просто кажется, что Байерс что-то замышляет. Он слишком тихо сидит».
Ложь. Просто мне нужно знать, что он не сбежал снова. Стив держался за эту мысль. Он всё ещё не мог принять, что его беспокойство было личным.
Джонатан, в свою очередь, чувствовал на себе взгляд. Он не мог его видеть, но чувствовал. Это было хуже, чем открытая травля. Теперь он ощущал давление, будто Стив стал его личным, невидимым надзирателем. Джонатан несколько раз ловил Стива на том, что он смотрит, и каждый раз Стив быстро отводил взгляд, что было совершенно не в его стиле.
Джонатан сидел один за обедом, хмурясь. Он что, играет со мной? Он не мог рассказать маме об этой странной игре, не мог рассказать Нэнси. Это была его странная, пугающая тайна.
Однажды после занятий Джонатан сидел на ступеньках школы, настраивая свой старый фотоаппарат. В этот момент Стив проходил мимо с Нэнси.
Нэнси остановилась: «Привет, Джонатан. Рада, что ты вернулся».
Джонатан кивнул: «Привет, Нэнси».
Стив, который обычно в такой ситуации отпустил бы язвительный комментарий, застыл. Он стоял рядом, чувствуя себя ужасно неловко. Он не хотел, чтобы Нэнси знала о той посылке или о той встрече.
Наконец, Стив выдавил: «Да, Байерс. Не теряйся больше. Школьные туалеты скучают по твоим плакатам».
Это была его попытка вернуться к старой, безопасной роли, к привычному дерьму.
Джонатан посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было злости, но было усталое, знающее выражение. «Не переживай, Харрингтон. Я знаю, что ты скучаешь».
Стив почувствовал, как кровь приливает к его лицу. Это было слишком близко к правде. Он схватил Нэнси за руку: «Пошли, Нэнси, не будем тут стоять».
Они ушли. Нэнси выглядела озадаченной.
Джонатан посмотрел им вслед. Стив вёл себя как ребёнок, пойманный на лжи. Это был самый странный поворот в их многолетней вражде. Джонатан понял, что посылка всё изменила. Теперь он видел неуверенность и неловкость под всей напускной крутостью Стива.
Вечером Стив лежал на кровати. Он не мог уснуть. Он думал о словах Джонатана: «Я знаю, что ты скучаешь».
«Это просто эго», — твердил он себе. — «Он просто хочет свести счёты. Он хочет, чтобы я признал, что он важен».
Но на самом деле, Стив боялся признать, что Джонатан был важен для него. Это была навязчивая, неприемлемая мысль. Он отрицал, что он неравнодушен, но с каждым днём это становилось всё труднее. Он просто хотел, чтобы Джонатан был в его поле зрения, чтобы этот шум в голове наконец стих.
Он решил, что должен что-то сделать, чтобы вернуть всё на круги своя. Чтобы снова стать задирой, а Джонатан — жертвой. Только так он мог снова почувствовать себя в безопасности, в привычной, понятной роли.