Пятый номер

Сколько бы Нила не перетряхивало от своего настоящего имени, но сам себе он смог признаться в том, что Оливия на данный момент является единственным человеком, у которого получается произносить его имя не пугающе. Она это делает с неким французским акцентом, но не таким грубым, как это делает Жан. Она приносит «Натаниэль» и Джостен слышит в ее голосе веселье, гордость, восхищение и безумство. Именно это и нравится Нилу, поэтому он перестал обращать внимание на то, что она использует только это имя по отношению к нему.

Нила поставили в защиту, и он с блеском…

Провалил задачу!

Конечно, он же не выступал в роли защитника почти девять лет; к тому он никак не мог противостоять Рико…

После каждого удачного обхода Морияма вреза́л ему клюшкой.

Через час такой тренировки Нил с трудом держался на заплетающихся ногах.

В то же время, едва он падал, Жан неизменно оказывался рядом и помогал ему подняться. Он никак не комментировал убогую игру Нила, не ругал и не подбадривал. Возможно, у него просто закончились слова. Как он и предупреждал, в этом испытании они оказались вдвоем. Стоило команде соперника забить гол — и наказанию подвергались оба: и Нил, и Жан.

Остальные Вороны оставались к этому совершенно безразличны, не проявляя сочувствия даже к своему товарищу. Оливия же вечно кривлялась на замечания Тецудзи, от чего Нил вечно вспоминал Эндрю. Именно так была построена работа в команде, и все подчинялись правилам безоговорочно кроме Оливии, но опустим. Пускай эти пять лет и обращаются сплошным кошмаром, зато после выпуска каждого Ворона ждут гонорары с шестью нулями и мировая слава. Они будут обеспечены до конца своих дней. Ради такого стоило потерпеть.

Из-за того что Нил и Жан проявили себя на тренировке хуже всех, их оставили наводить порядок на поле. Это означало, что нужно подмести и натереть паркет, а потом еще разгрести за всеми бардак в раздевалке. К тому времени, когда Нил наконец дополз до душа, он едва волочил ноги. Его уже даже не волновало, что в душевой «Воронов» нет отдельных кабинок. Он просто упал на колени и позволил струям обжигающе горячей воды немного ослабить боль в измученном теле. Нил пошевелил распухшими пальцами — не сломаны ли? Пальцы двигались, но он их не чувствовал.

— Надо было бежать, — с горечью произнес Жан. Он так устал, что сил на ненависть уже не осталось.

— Я с детства привык к боли, — сказал Нил. — Пережить эти две недели — ерунда.

— Три, — поправил Жан.

Нил поднял глаза.

— Я соглашался на две. Перед Новым годом я отсюда уеду.

Жан закрыл глаза и подставил голову под воду.

— Глупый ребенок. Ты в «Вороньем гнезде». Здесь действует свое расписание, а не твое. Наш рабочий день — шестнадцать часов. Сам увидишь.

От усталости Нил уже ничего не соображал, поэтому просто продолжил мыться. Переодевшись в самую свободную из привезенной одежды, он побрел за Жаном на кухню. Его посадили между Жаном и Оливией. Миньярд же сидела слева от Рико. Напротив нее всегда был Кевин, которого явно не хватало Нилу.

Вкуса еды он почти не ощущал, но ему требовалась энергия. Они с Жаном пришли позже, поэтому он не знает о чем Рико говорил с Оливией, но спустя несколько фраз это было легко. Мориама все ещё вспоминал ту самую пощечину на банкете, которая была предоставлена первому номеру сразу после объявления их «отношений» с Оливией.

— После того случая пресса была, конечно, в восторге. Но ты прекрасно понимаешь, как это откладывается на моей репутации.

Рико явно капал на мозги Оливии, но та, на удивление Джостена, молчала. Похоже, её это забавляло, но она лишь скрывала.

— А твои мутки с Дэем были замечены уже фанатами! Им не поверили, так как у них не было доказательств, но все же! Если ты этого не прекратишь, то я точно сломаю ему не только руку! — злостно рычал Мориама.

— Попробуй, — фыркнула Оливия. От ее холодного голоса побежал холодок по спине. — То, что между нами с Кевином лишь наше дело.

— Он — Ворон! А у Воронов нет ничего личного.

— Он Лис, — заметила Оливия. — Отпусти его уже.

Что говорил Рико дальше Нил уже не слышал: не было сил. Жан, заметив это, поскорее увел его под продолжительный и внимательный взгляд Оливии. Рико же тоже унес еду и ушел в спальню.

***

Оливия лежала на кровати и болтала с Элисон, а Жаклин в это время думала, какие наряды можно будет собрать на неделю новогодних каникул. Из-за того, что Тецудзи зачем-то понадобился на несколько дней главной ветке клана, он смиловался и отпустил Воронов на целую неделю при условии, что все будут в понедельник в пять утра на тренировке. В противном случае каждый знает, что с ним произойдет.

— Как ты вообще с ним общаешься? Он такой высокомерный и надменный! — недовольно говорила Элисон. Видимо, последняя тренировка перед каникулами прошла более жестоко, чем обычно. Хотя, Кевин всегда такой, кроме игры на публику и Оливии.

— Не знаю о чем ты… — в голосе Миньярд сквозила улыбка. — Он очень милый, особенно когда искренне улыбается, и напоминает котенка. Хотя нет… Лисёнка.

— Вот только никогда ему и вообще кому-либо не говори, но он правда может быть милашкой. Но только перед камерами… И, возможно, когда обедает или на банкетах. Но блин, как ты сказала.? Лисенок.? Господи, мы точно про одного Кевина Дэя говорим?

— Он единственный и неповторимый, Элисон.

— Ладно, забыли, — фыркнула Элисон, все равно оставшись при своем мнении и переходя на весёлый тон. — Я тебе когда-нибудь рассказывала о том, что устраивают студенты, когда видят твоих братьев?

— Не-е-ет, — весело протянула Оливия, приподнимаясь на локтях.

— В общем. Когда эти двое по отдельности, один из группки студентов ставит деньги или что-то ещё, не важно, и говорит, что этот близнец, допустим, Аарон. Он подходит к нему и касается плеча. Ну, а дальше сама понимаешь что происходит, — хихикнула Элисон и услышала насмешливое фырканье Миньярд.

Оливия услышала истошный крик через несколько дверей от нее. Комната Рико.

— Лисичка, я перезвоню. Прости, что не получилось в ту пятницу в Колумбию. Но я обязательно тебя туда свожу!

Элисон сказала ей что-то ещё и Оливия быстро сбросила, отбрасывая телефон на матрас. Миньярд подскочила и прищуренно пригрозила Жаклин в немом жесте оставаться в комнате.

Вообще, Оливия, в отличии от Гофман, изначально находилась в черном крыле, входя в «свиту короля». Жаклин же пришлось к себе перемешать, потому что она заинтересовала Оливию. После этого Жаклин живет в черном крыле и, в каком-то смысле, здесь даже безопаснее по сравнению с красным.

Оливия подошла к двери и крик наконец стих. Она плечом стукнула с размаху дверь и почувствовала, что она заперта. А в добавок кем-то прижата… Девушка злостно достала из карманов джинс отмычки и замок поддался. В следующее мгновение она ещё раз налетела на дверь и выбила ее, чуть ли не снося с ног Жана. Рико вышел из ванной, вытирая черным полотенцем вымытое дочиста лезвие ножа. Он был в крови и явно не в своей. Оливия повернулась к Жану и кивнула на дверь, выгоняя. Моро ушел, не сказав ни слова. Миньярд наконец перевела взгляд на кровать, на короткой лежал Натаниэль. Он был без сознания и весь в крови.

— Он не твоя забота, не так ли? — с гладкой ухмылкой спросил Рико. Оливия прищурилась.

— Так.

Оливия высокомерно обвела взглядом Рико. Он ненавидел этот взгляд, потому что всегда в этот момент чувствовал себе не то что вторым, а последним… Мориама сощурился и брезгливо скривил губы, а затем швырнул в девушку нож. Она увернулась и он отлетел в стену, оставляя очередную вмятину.

Девушка незаинтересовано посмотрела на нож пару секунд и вернула свой холодный взор на Рико.

— Только попробуй убить его, — предостерегла Мориаму девушка.

— А если и попробую?

— Я тебя изведу до такой степени, что ты будешь молить о смерти, а я буду лишь пытать тебя.

Рико облизнул пересохшие от нервов губы и нахмурился.

— Пошла ты нахуй, — прошипел Рико.

— О да, там бы я и хотела оказаться, — Оливия растянулась в безумной ухмылке.

— Могу устроить, — в ответку ухмыльнулся Мориама, подходя вплотную к девушке.

— Не, у меня есть и так неплохой партнёр, — Оливия брезгливо оглянула Рико с ног до головы. — Я слежу за ним все равно, Рико, поэтому не думай, что я про него забыла, — сказала Миньярд, вновь напоминая о Натаниэле.

***

— Жанчик, лови, — сказала Оливия и бросила как никогда бледному Моро таблетки успокоительного.

Француз на этот раз был у себя в комнате. Он жил один, но и это не делало обстановку комнаты лучше. У девушек комната была самая светлая из-за того, что Оливия в свое время перетащила туда множество ламп и подсвечников, а также сменила все постельное белье и полотенца на белый цвет.

— Мне нужно было его остановить или позвать тебя, — простонал Жан, свернувшись калачиком и закрыв лицо руками.

— Перестань и немедленно съешь таблетку! — скомандовала Оливия

Жан ещё что-то проскулил, но сделал, что просила Оливия.

Девушка кивнула и присела с ним рядом.

— Все будет в порядке, мой хороший. А ты скоро так вообще уйдешь к Джереми, осталось чуть-чуть, солнышко, — сказала девушка и начала напевать шёпотом одну из любимых французских песен Моро.

Она мягко провела по отросшим кудрявым волосам Жана. Тот затравленным взглядом смотрел в пол, что-то обдумывая.

— Mon filsМой мальчик, все будет в порядке. Мы все будем в порядке рано или поздно.

Оливия мягко поглаживала волосы Жана в течении часа точно. Глаза француза начали сливаться и в конечном итоге он заснул. Миньярд ещё немного просидела рядом, а затем ушла к себе в комнату. Завтра день нелегче. Особенно для Жана и Нила.

***

Нил измученно бегал по полю, в который раз проклиная Рико. Каждый его шрам обжигало.

— Сегодня будет чистка, Нил, — сказал Рико и, ударив Джостена ещё раз, ушёл, мерзко улыбаясь.

На тот момент он ещё не понял, что это означало, но когда на протяжении уже трёх часов Жан смывал краску с его волос, ему хотелось сдохнуть.

Он пропустил тот момент, когда Оливия к ним присоединилась и в тишине смотрела на Натаниэля. Жан попросил Нила снять его линзы, а затем смыл их в унитаз, а после вновь продолжил смывать с волос краску.

В итоге остались лишь темные концы. Его волосы высушила Оливия, принеся с собой небольшой фен. Волосы Нила были жёсткие и, казалось, сейчас сломаются после стольких слоев краски в бегах. Нил не мог смотреть на себя в зеркало, поэтому поджал губы и закрыл глаза.

— Рико хочет набить ему тату… — сказал Жан.

— Пусть эта тварь только попробует… — Выплюнула девушка, выключив фен и взлохмвтив рыжие привычные волосы.

Джостен открыл глаза, но смотрел в пол. У него не было сил ни на что.

— Я думаю, рыжие уедет чуточку раньше, — сказала Оливия и хмыкнула, когда Натаниэль посмотрел на нее взглядом полным надежды…

***

«Объявляется посадка на рейс двести двадцать семь до Лас-Вегаса. Пассажиров просят пройти к выходу А-19».

Нил не помнил, в какой момент уснул. Сонно моргая, он посмотрел на флуоресцентные лампы над головой. Холодное стекло, к которому он прижался плечами и затылком, завибрировало. Послышался приглушенный гул реактивного двигателя — по взлетной полосе катился самолет. Стекло перестало дрожать раньше, чем стих рокот. Нил потер глаза руками в перчатках… Перчатки скрывали бинты, но не смягчали боль. Зашипев сквозь стиснутые зубы, Нил сжал кулаки. Удовлетворившись тем, что хотя бы пальцы действуют исправно, он уронил руки на колени.

«Вниманию пассажиров, вылетающих рейсом пятнадцать двадцать два на Атланту: изменен выход на посадку. Посадка будет производиться через выход А-16. Повторяю: посадка на рейс будет производиться через выход А-16. Во избежание задержки вылета просим пассажиров немедленно пройти к выходу».

Объявление повторили на испанском. Нил посмотрел на соседнее кресло и увидел лишь свою сумку. Жана не было.

Видимо, он остался по ту сторону паспортного контроля. Нужно вернуться, подумал Нил, и сообщить Жану, что он проспал рейс. Поискав глазами табличку с надписью «Зона вылета», он узнал убогую отделку аэропорта Южной Каролины. Он не помнил, как улетал из Западной Виргинии, не помнил даже, как покинул «Замок Эвермор». Нил оперся на подлокотники кресла, выпрямил спину и обернулся. За окнами было темно; наступила ночь, а он и не заметил. Он напряг память, потом бросил тщетные попытки. Какая разница, как он сюда попал, главное — он здесь.

Впрочем, это было еще не все. Второй, не менее сложной задачей оказалось встать на ноги.

Задержав дыхание, Нил с трудом поднялся из кресла. На мгновение он испугался, что колени сейчас подкосятся, однако они не подвели. Когда Нил взялся за ремень спортивной сумки, ладонь обожгло болью, но он лишь стиснул лямку крепче. Бедро не ощущало тяжести груза, поэтому он должен был убедиться, что сумка при нем.

Нил побрел в зону прилетов. Идти было недалеко, однако он шаркал ногами, словно девяностолетний старик. Он чувствовал себя так, словно каждый сантиметр его тела пропустили через мясорубку.

Добравшись до багажной ленты, Нил вдруг осознал, что ехать ему некуда, а если бы и было куда, то без денег все равно туда не добраться. Он постоял, тупо глядя на движущийся конвейер, затем, хромая, двинулся к стене и ковылял вдоль нее, пока не обнаружил розетку. Преодолевая дикую боль в кистях, принялся рыться в сумке и наконец выудил мобильник. Разумеется, дохлый. Видимо, телефон разрядился еще две недели назад. Воткнув зарядное устройство в розетку, Нил подождал.

Едва заряда оказалось достаточно для включения, телефон начал загружать все пропущенные сообщения. Нил попытался войти в меню контактов, но ему мешали уведомления, которые сыпались одно за другим. Он сдался и стал смотреть на мелькавшие имена.

Вполне предсказуемо, большинство сообщений было от Ники, пару раз всплыли даже имена Аарона и Элисон. И только один человек ни разу не написал. Эндрю.

Наконец загрузка завершилась, и Нил открыл список контактов. Пропустив имена Эндрю и Кевина, Нил нажал на третий номер быстрого набора из тех, что записал в память телефона Эндрю.

Ваймак снял трубку после четвертого гудка.

— Надеюсь, у тебя веский повод беспокоить меня в праздники?

— Я не знал, кому еще позвонить, — сказал Нил и сам не узнал собственный голос.

В последний раз, когда он открывал рот, он кричал; очевидно, связки еще не восстановились. Он прижался лбом к стене и постарался сделать вдох. Дыхание давно стало еще одной проблемой.

— Нил? — Из тона Ваймака исчезла вся грубость, теперь в нем отчетливо слышалась тревога. — Ты как, в порядке?

Нил улыбнулся. Рот словно перерезало бритвой.

— Нет. Нет, я не в порядке. Простите, что так неожиданно, но не могли бы вы за мной приехать? Я в аэропорту.

— Жди там, — коротко бросил Ваймак. — Я уже еду.

Нил сбросил и очень испугался, когда к нему обратились:

— Я чуть не умерла, когда поняла, что не вижу тебя на сидениях, Натаниэль! — взволнованно произнесла Оливия, оказавшись рядом. — Я же сказала, чтобы ты оставался там! Так трудно было? Ты же на ногах еле стоишь!

Он не мог вспомнить что она тут делает. Скорее всего, она вела машину, но зачем она здесь…? Впрочем, Оливия была как всегда вовремя. За эти две недели, даже чуть меньше, она почти каждый день успевала отвести от него Рико перед тем, как он добил его. Девушка помогла ему удержаться на ногах и привела к ближайшим сидениям. Она отдала Нилу воды, ничего не говоря, а после быстро сходила обратно, вытаскивая из розетки зарядку с телефоном и забирая сумку вещей Нила.

У Нила не было сил пить, поэтому он лишь осмотрел бутылку.

— Пошли, рыжий дьявол, на улицу.

Нил из ученно на неё посмотрел, но ничего не сказал, превозмагая боль и встал. Оливия аккуратно подхватила его под плечи и помогла дойти, повесив через плечо свою сумку и Нила.

На улице они простояли не больше пяти минут. Подъехал Ваймак.

Нил не особо понимал что происходит, но хорошо почувствовал, как тяжелая рука взяла его за плечо.

— Поехали отсюда, — скомандовал тренер, а затем посмотрел на Оливию. — Ты с нами.

Тренер распахнул переднюю пассажирскую дверь и подождал, пока Нил заберется на сиденье, потом захлопнул дверцу, обошел автомобиль и уселся за руль. Оливия устроилась сзади. Нил приготовился к расспросам, но Ваймак молчал. Нил устремил взгляд в окно. Когда аэропорт скрылся из виду, а дорожные знаки начали расплываться перед глазами, он смежил веки.

Оливия скучающим взглядом обвела машину.

— Не веди себя как Эндрю.

Миньярд скучающе на него оглянулась.

— Я и не веду. Кстати, он же во вторник выходит?

— Да.

Оливия кивнула и опять начала смотреть в окно.

Когда они подъехали, Ваймак взял Нила на руки, оставив сумки и закрывание двери машины на Оливии.

Очнулся Нил когда уже лежал на диване. Тренер перетащил в гостиную стул из своего кабинета и теперь сидел на нем, наблюдая за Нилом. На разделявшем их журнальном столике стояла почти пустая бутылка скотча. Несмотря на закрытую крышку, Нил чувствовал запах виски. Морщась от боли, он принял сидячее положение и наткнулся на пристальный взгляд тренера.

— Простите, — прошептал он.

— По голосу вроде Нил, — заключил Ваймак, — а по виду — не он. Сейчас ты мне все объяснишь с самого начала, только, пожалуйста, без всей этой брехни. Я тебя внимательно слушаю.

Нил озадаченно воззрился на него. Ответ лежал где-то рядом, почти на поверхности, в коротких вспышках воспоминаний — сожаление, паника, осколки стекла, — однако тело обрело память прежде разума. Нил дотронулся до волос и все вспомнил. Ужас, всколыхнувшийся в жилах, пронзил его, словно удар током, заставил вскочить.

— Нет, — выдохнул он, но что-либо менять было поздно.

Когда Нил, шатаясь, побрел к двери, Ваймак поднялся, хотя останавливать его не стал. Он заметил блондинку, которая наблюдала за Нилом из проема кухню. Ввалившись в ванную, Нил зажег свет. Лицо в зеркале было настолько ужасно, что ноги у него сделались ватными. Удержаться в вертикальном положении он просто не смог и, цепляясь за раковину, рухнул на колени.

— Дыши, — приказал Ваймак.

Нил даже не понял, что перестал дышать, пока тренер не вернул воздух в его легкие, стукнув между лопаток. Повиснув на дверце шкафчика, он закашлялся на первом вдохе. Чтобы сдержать рвущийся из груди крик отчаяния, пришлось стиснуть зубы.

Щелчок зажигалки вернул его к реальности за мгновение до срыва. Нил взял протянутую ему сигарету. Заслонил ладонью, прикуривая, и глубоко, насколько мог, затянулся. Дышать было больно, но он все равно дышал. Он чувствовал, как при каждом вдохе натягиваются швы и повязки. Прижав свободную руку к животу, Нил попытался сквозь толстую шерстяную ткань куртки нащупать бинты. Наконец он вдохнул слишком сильно, закашлялся и кашлял так, что внутри, казалось, вот-вот что-нибудь лопнет, а потом кашель перешел в смех.

В душной тесноте этот смех звучал нелепо и странно, однако Нил не мог остановиться. Он прикусил руку, чтобы заглушить звук, но это не помогло. Он был на грани истерики.

— Нил, — позвал его Ваймак, — поговори со мной.

— Кажется, у меня швы разошлись, — сказал он. — Там вроде кровь.

— Блять, — шикнула Оливия, подбегая к Нилу, отталкнув Ваймака.

— Где?

— Везде… — за Нила ответила Миньярд, принявшись расстегивать куртку.

Нил молча ждал, пока девушка справится с кнопками и молнией, но, чтобы снять куртку, потребовалось старание обоих. Нил начал стягивать перчатку, зажав зубами кончик пальца. Оливия взволнованно посмотрела на его лицо, будто что-то вспомнила и тут же сняла пластырь со скулы. Не увидев цифру она выдохнула.

— Ты отдельная самостоятельная личность. Рико понял это, хоть и попытается забрать к себе вновнь летом, но, знай, у него это не получится. Я гарантирую.

Нил вопросительно на неё посмотрел.

— У тебя нет тату, — пояснила Оливия указав на свою скулу, на которой тоже не было римской цифры, в отличии от Рико, Кевина и Жана, которым Оливия не успела помочь.

Миньярд подхватила Нила и провела к дивану. Она сняла с него кофту и уложила.

— Ты очень сильный, Натаниэль. И ты всегда будешь собой, даже несмотря на то, что с тобой сделал Мориама.

Девушка заметила, что к ним подошёл Ваймак.

— Что, мать вашу, случилось? Ты же поехал домой отмечать Рождество с дядей, разве нет?

— Я соврал, — признался Нил. — Эндрю возвращается во вторник, так? Бетси уже должны были позвонить из Истхейвена. Если нет, вот-вот позвонят.

— Звонили еще вчера. При чем тут Эндрю?

— При всем.

— Это не ответ.

— Извините.

— Заткнись, — буркнул Ваймак, и Нил послушно умолк.

Увидев шрамы, тренер не произнес ни слова. Промолчал и насчет количества бинтов, которым Нил обмотал грудь и живот, и насчет кровоподтеков, расплывавшихся вокруг повязок. Он лишь окинул швы опытным взглядом, а когда Оливия чуть-чуть отодвинулась, по очереди их ощупал — крепко ли держатся. Нил не шевелился, стараясь ему не мешать. Нитки на шве сбоку, под ребрами, разошлись, но эта рана уже практически затянулась. На всякий случай Ваймак нажал на нее, проверяя, не закровит ли, — подушечки пальцев остались сухими.

Сняв с Нила перепачканные застарелой кровью повязки, девушка бросил их на журнальный столик. Прикинул, насколько серьезны раны, вышла, взяв с собой Ваймака. Нил услыхал, как на кухне открылся и закрылся ящик буфета, потом раздался шум льющейся воды. Ваймак вернулся с чистым смоченным полотенцем и небольшой аптечкой. Нил попытался взять полотенце, но пальцы не слушались. Отпихнув его руку, тренер начал оттирать с кожи запекшуюся кровь. Было больно, и все же Нил, стиснув зубы, молчал.

Он думал про долгие ночи в дороге и передышки в безопасных убежищах по всему миру. На миг ему вспомнились прикосновения материнских пальцев и острые укусы иголки, которой она зашивала его искалеченное тело. К горлу подступил горячий комок, в глазах жарко защипало — этим новым жаром было горе. Нил яростно заморгал, силясь его прогнать.

— Когда-нибудь нам придется поговорить, — глухо произнес Ваймак.

— После финала, — сказал Нил. — После того как мы разобьем «Воронов». Я расскажу вам все, что вы хотите знать. Даже правду.

— Поверю, только когда это случится.

Ваймак унес из комнаты грязные бинты и полотенце. Нил опустился на диван и посмотрел на недопитую бутылку виски. Рядом с ней стоял пустой стакан Ваймака. Нил быстро наполнил его и еще быстрее опрокинул содержимое в себя. Разлившееся внутри тепло было знакомым, как и особое жесткое послевкусие.

— Я думал, ты не пьешь, — заметил Ваймак, появляясь в дверях.

— Вообще-то не пью, — подтвердил Нил. — Только в исключительных случаях. Мы использовали алкоголь вместо обезболивающего, потому что не могли рисковать, обращаясь к врачам. — Слова обжигали губы сильнее виски. Он поставил стакан на столик, задержав пальцы на ободке. Когда рука наконец перестала дрожать, он отпустил стакан и провел указательным пальцем по самому безобразному из своих шрамов. — Слишком много вопросов, слишком много потерянного времени. Безопаснее заглушать боль спиртным. — Нил сжал кулак и положил его на колени. — Достаточно, тренер? Такой вот аванс правды до конца сезона.

— Да, — ответил Ваймак, — пока достаточно.

Оливия наложила на раны свежие повязки и уселась рядом с Джостеном, а Ваймак в свое кресло. Повисла тишина. Тренер смотрел на Нила, а тот разглядывал свои руки, пытаясь напрячь несговорчивую память и вспомнить свое пребывание в «Замке Эвермор». Когда самая важная деталь встала на место, Нил наконец выдохнул.

— Я ничего не подписывал, — сказал он, подняв глаза и дотронувшись пальцами до скулы. — Он подсовывал мне контракт, но я его не подписал. Он не смог меня заставить. Так что все по-прежнему. Я — Лис.

— Само собой, — сказал Ваймак.

Нил кивнул и посмотрел на часы. До полуночи оставалось пять минут.

— Посмотрим, как опускается шар? Хочу загадать желание.

— Желание загадывают на падающую звезду. А в Новый год обычно дают обещания.

— Меня и шар устроит.

Ваймак выудил из-под подушки пульт и включил телевизор. Комната наполнилась музыкой и оживленным шумом. Камеры плыли над многолюдной площадью, на сцене выступал оркестр. Нил поискал в толпе лица товарищей по команде. Знал, что не разглядит, и все равно всматривался.

Он бросил взгляд на мобильник: значок батареи мигал, сигнализируя, что телефон вот-вот сядет. Несмотря на это, Нил все же открыл папку с сообщениями. Читать их он не стал — не было времени, да и заряда почти не осталось. Зато он успел написать короткое «С Новым годом» и создать групповую рассылку для Лисов. Бетси говорила, что у Эндрю отобрали телефон до окончания реабилитации, однако Нил все-таки добавил его номер в список рассылки и нажал кнопку «отправить».

Ответы посыпались почти сразу. К тому времени, как на экране телевизора появился отсчет последних секунд уходящего года и сверкающий шар начал плавно ползти вниз по флагштоку, Нил уже получил поздравления от всей команды. Большинство эсэмэсок были набраны заглавными буквами и содержали запредельное количество восклицательных знаков. И хотя в Рождество Нил не ответил ни на одно сообщение, сейчас Лисы явно обрадовались тому, что он вышел на связь. Он стал членом их семьи, а они — его семьей. Это стоило всех порезов, ушибов и боли.

Шар опустился до нижней точки. Наступил январь. Новый год. Оставалось два дня до возвращения Эндрю, одиннадцать дней до первой игры чемпионата и четыре месяца до финала.

Встреча с «Лисами» на поле этой весной станет последней ошибкой Рико.

Нил не заметил как его голова оказалась на плече Оливии, но та явно была не против. Он услышал, что кто-то зашёл в квартиру, но уже не просыпался.

***

На утро он продолжал лежать на все том же диване. Нил спокойно выдохнул и прислушался. На кухне кто-то говорил. И точно не только Ваймак и Оливия. Он вспомнил, что вчера по шел кто-то ещё. Это был Кевин.

Джостену всегда нравилось, как Жан произносит это имя, ставив ударение на и, что всегда смешило его.

Что тут делал Дэй, он не знал и знать-то особо сейчас не хотел. Он не двигался, зная, что это принесет ему ещё боли, поэтому просто пялился в потолок.

На кухне же Ваймак сидел и пытался узнать что-то от Оливии, которую яростно защищал Кевин. Он был явно не в духе и агрессивно ел шоколадные шарики с молоком.

Оливия сидела рядом с ним и чувствовала на своем бедре сильную широкую ладонь Кевина.

— Слушай, Кевин, ты вообще где должен сейчас быть? — напомнил ему Ваймак, устав от спора.

— Здесь, — твердо ответил Дэй. — Я ждал ее возвращения.

Кевин кивнул на Оливию.

Ваймак закрыл лицо руками, что о шепча.

— Кстати, а когда вы сможете забрать Жаклин? — уточнила Оливия.

Ваймак перевел на неё взгляд.

— Да хоть сейчас, — сказал Ваймак, как будто его уже ничего не волнует и ничего не спасет и встал из-за стола.

Тишины продолжалась недолго. Кевин успел доесть и остыть. Он недолго рассматривал свою левую руку, затем решительно обратился к тренеру.

— Знаете, почему я выбрал именно эту команду?

— Удиви меня, — ответил тренер, но следующего заявления он не ожидал и Кевин и вправду удивил его.

— Моя мать передала мне письмо… Она рассказала мне, что вы мой отец.

Ваймак замер и руками оперся на столешницу, перестав искать что-то в буфете.

— Я?..

Кевин ничего не ответил, волнуясь, что скажет ещё Ваймак. Оливия ободряюще сжала руку Кевина и решила уйти, оставив этих двух наедине. Им нужно поговорит одним. Дэй же хотел ее остановить, но та мягко улыбнулась и покачала головой, одними губами прошептав: «ты справишься, лисенок».

Оливия же пошла к Нилу.

— Ты чего? — она обошла диван и села на кресло, которое Ваймак так и не убрал.

— Я… — язык не поворачивался сказать «в порядке», поэтому ответ так и повис в воздухе.

Оливия вздохнула и решила перевести тему.

— Помнишь Жаклин?

Нил задумался, а затем кивнул. За все время нахождения у Воронов они редко пересекались, но все же такие моменты были, а как не заметить девушку, которая охраняется Оливией.

— Она будет вашим защитником с этого года. Она милая, вы сработаетесь с ней.

Нил кивнул и услышал, что на кухне что-то разбилось. Оливия медленно перевела взгляд на коридор и ушла. Но на кухне ничего такого не случилось. Видимо, это просто Кевин задел кружку с чаем, которая, к счастью не разбилась, да я чая в ней было не много.

Дэй стоял уткнувшись носом в плечо отца, не хотел показывать слезы, а Ваймак лишь обнимал его, молча смотря в окно. Нет, он не хотел в него спрыгнуть.

Оливия также незаметно ушла, вернувшись к Нилу.

Вскоре Кевин пришел к в гостиную и подошел к своему рюкзаку. Он достал оттуда папку и бросил ее на столик перед Нилом.

— Я не смотрел, — сказал Кевин. Он смотрел на рыжего и только сейчас смог вспомнить и Натаниэля и Натана.

— Спасибо, — выдавил Джостен.

Кевин ещё немного посмотрел на него и отвёл взгляд. Он предложил свою руку Оливии и ушел вместе с ней куда-то из квартиры.