Во власти Мафии| 18+

«Ненависть – сама по себе опасный вид безумия.»

Лиана поднималась по лестнице так быстро, будто за ней действительно кто-то гнался — невидимым, тяжёлым взглядом, а не шагами. Поднос дрожал в руках, мороженое тихо цокало о стеклянную бутылку сока.

Она влетела в комнату и захлопнула дверь так резко, что Эмма вздрогнула, подскочив на кровати.

— Ли! Что случилось? — спросила она, расширив глаза.

Лиана поставила поднос на тумбочку и шумно выдохнула, будто только сейчас позволила себе вдохнуть.

— Ты только подумай... — начала она. — Что он вообще себе позволяет?! Он думает, что имеет на такое право?!

— Он? — Эмма уже подалась вперёд, интонация говорила, что она догадывается. — Опять Адам?

— Адам! — Лиана всплеснула руками. — Он спустился вниз, прямо в кухню, когда я брала сок. Подошёл... схватил меня за руку! Стоял и разглядывал меня так, будто... будто ему это можно. Как будто он уверен, что может так со мной обращаться!

Эмма прикусила губу.

— Я думала, мне показалось...

— Что — показалось? — Лиана резко обернулась.

— Ну... когда ты вышла из комнаты, — осторожно начала Эмма, — я услышала, как дверь рядом тоже закрылась. Вроде бы это его комната. Похоже... он правда шёл за тобой.

Лиана застонала и закрыла лицо руками.

— Прекрасно, — пробурчала она в ладони. — Он меня выводит из себя.

— Ну... — протянула Эмма, пожав плечами. — Ты ещё и прячешься от него. Может... он просто хочет тебя подразнить?

Лиана резко расправила плечи и вскинула голову.

— Всё. С сегодняшнего дня — ни прятаться, ни убегать я не собираюсь.

Она сказала это слишком уверенно, почти вызывающе, хотя её ноги всё ещё предательски дрожали.
Они ещё долго перебрасывались фразами, разбирали каждую деталь — взгляд, шаг, интонацию, — но усталость в итоге взяла своё.

Лиана долго смотрела в потолок, ощущая внутри странную смесь: раздражение, стыд и что-то новое, тревожно-волнительное, от чего сердце билось чуть быстрее. Только под утро она, наконец, провалилась в сон.

Солнечный свет мягко заливал комнату через высокие окна. Воздух был свежим, тёплым, почти домашним.

Лиана первой открыла глаза.

Эмма уже сидела, зевая и натягивая плед повыше.

— Вставай, — пробормотала она. — Я слышу запах кофе. Значит, Винали уже проснулась.

Обе потянулись, словно кошки, и выбрались из-под одеял.
Умылись, почистили зубы, длинные волосы собрали в лёгкие хвосты.

После душа в комнате стоял влажный, прохладный воздух, пахнущий мятным шампунем и чистотой.
И именно в этот момент у Лианы завибрировал телефон.

— Кто это? — спросила Эмма.

— Понятия не имею... — Лиана нахмурилась. — Номер неизвестный.

Она разблокировала экран — и застыла на месте.

На телефоне была фотография:
маленькая девочка лет трёх — светловолосая, с лучезарной милой улыбкой — сидела на руках у молодого мужчины с кудрявыми волосами, в кожаной куртке. Уверенные руки. Тёплый, взгляд.

Лиана долго всматривалась.
Девочка была слишком знакомой.
До болезненного узнавания.

— Это... — прошептала Эмма, наклоняясь ближе. — Это ты?

Лиана едва заметно кивнула.

Следом пришло сообщение:
«Ты и твой дядя.
Привет, это Льюис.»

Лиана моргнула, будто по коже пробежал лёгкий разряд.

— Ничего себе... — выдохнула Эмма. — Он не забыл. И написал тебе. А мне почему не написал?

Лиана тихо усмехнулась.

— Потому что тебя ещё не было, когда это фото сделали.

Обе несколько секунд смотрели на снимок — тёплый, живой, неожиданно трогательный.

Лиана напечатала ответ:
«Очень приятно, Льюис.
Оказывается, я вас тогда знала.»

Ответ пришёл почти сразу:
«Пожалуйста, не на «вы».
Можно я тебе позвоню?»

Лиана прикусила губу, глаза расширились.

— И что скажешь? — спросила Эмма с лёгкой улыбкой.

— Скажу... — Лиана выдохнула, пытаясь успокоиться. — Скажу, что вечер мне подходит.

Она написала:
«Можем созвониться вечером.»

И сразу получила:
«Хорошо. Я наберу.»

Переписка оборвалась, оставив странный после вкус — смесь тепла, удивления и лёгкого беспокойства.

Они уже почти полностью собрались. Комната дышала сладким ароматом Лианиных духов, а солнечные лучи лениво скользили по стенам, высвечивая по краю мебель и делая воздух чуть золотистым.

Лиана стояла перед зеркалом, внимательным жестом поправляя лёгкие волны волос, которые аккуратно ложились на плечи. Она выглядела... собранной. Ни одной лишней детали, ни одного хаотичного штриха. На ней были джинсы-клёш, подчёркивающие линию бёдер и талию, и изящный черный топ, который добавлял образу мягкой элегантности. Чуть блеска на губах, аккуратные стрелки, ровная кожа — ровно столько, чтобы подчеркнуть натуральную красоту.

Эмма, стоявшая позади, выглядела в разы проще: мягкий свитшот, свободные штаны, волосы собраны в высокий  хвост. Рядом с Лианой она казалась более домашней.

Они спустились вниз.

Их удивило другое: за столом были почти все, кроме Кевина и Винсента.
Мужчины занимали пространство так, что казалось, зал был меньше — хоть он огромной. Все по-своему сосредоточенные, спокойные, но такие... весомые, будто каждый из них тянул на себя отдельную сторону комнаты.

Первым Лиана увидела Адама.

Он в этот раз выглядел особо иначе, но как всегда безупречно.
Если Томми был в привычной белой рубашке, с аккуратно убранными волосами — почти классический, спокойный образ,
то Адам словно вышел из другого мира.

Чёрная, плотно облегающая футболка подчёркивала каждую линию его фигуры — ловко, естественно, без намёка на попытку произвести впечатление. Она просто сидела на нём идеально, и прекрасно сочеталась с черными джинсами.
Волосы — чуть растрёпанные, даже это выглядело не неряшливо, а будто намеренно, подчёркивая его уверенность.

Эмма наклонилась к сестре и прошептала на  ухо:
— Посмотри просто... насколько он хорош собой. Я бы на твоём месте вчера так быстро оттуда не убежала.

Лиана тут же легонько толкнула её локтем в бок — чуть возмущённо, чуть смущённо.
— Тихо, — шепнула она, будто боялась, что Адам услышит.
Хотя он и так выглядел так, будто замечал всё.

Дэниел сидел боком к двери, с чашкой кофе в руке. Когда он поднял глаза и увидел дочерей — секунда ушла на то, чтобы понять, что он действительно рад. И Лиана сорвалась с места, почти побежала к нему.

— Папа! — она обняла его так крепко, будто не два дня прошло, а полгода.

Дэниел улыбнулся, прислонил подбородок к её макушке, медленно провёл рукой по её волосам — спокойно, уверенно, так, как умеют только отцы, которые всегда знают, как вернуть внутренний баланс.

Остальные наблюдали.

Адам, стоявший ближе всех, медленно поднял взгляд от телефона.

Ни одной очевидной эмоции, но в глазах мелькнуло что-то короткое — почти вспышка. Он заметил каждую деталь: скорость, с которой она подбежала; то, как ее голос стал мягче; то, как Дэниел улыбнулся.

Томми смотрел попеременно на неё, потом на Адама, будто пытаясь понять — он один это замечает или нет.

Винсента всё ещё не было.

После Лианы Дэниел обнял и Эмму — спокойно, тепло.

— Я слышала, ты уезжаешь, — сказала Лиана, отступив на шаг. — Я правда надеюсь, что ты передумаешь.

Дэниел мягко улыбнулся, но в улыбке была твёрдость:

— Нет, милая. Это не обсуждается. Я всё равно уеду.

Лиана нахмурилась, губы недовольно дрогнули.

— И где ты нас оставишь? Здесь, что ли?

Она едва успела договорить, как рядом прошёл Адам.
Он сделал полшага ближе, чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы поймать её взгляд.

— А что тебе здесь не нравится? — его голос был холодно-игривым, тянущимся, с лёгкой, почти невесомой издёвкой.

Это был вызов.
Чёткий, тонкий, но не перепутаешь.

Лиана, неожиданно твёрдая, выдержала его взгляд.

— Мне больше нравится со своей семьёй. У себя дома, — ответила она спокойно, уверенно.

Адам коротко хмыкнул, будто это его даже развлекло, и сел за стол.

Через минуту в кухню вошла Винали — точно, как всегда, с подносами. Она расставляла тарелки аккуратно, как будто каждый раз создаёт мини-выставку: омлет с зеленью, тёплый хлеб, мясная нарезка. ягоды в стеклянных чашах, свежий кофе, ароматный, обволакивающий.

— Наконец-то вы обе здесь, — сказал Томми, глядя прямо на Лиану. — А то обычно только Эмма спускается. Скучно, знаешь ли.

Эмма закатила глаза, но улыбка всё равно появилась.

В этот момент появился и Винсент — как всегда статный, собранный.

— Лиана, добро пожаловать и тебе, — сказал он, проходя к столу. — Наконец-то вижу тебя за завтраком.

— Похоже, очень многие хотели меня увидеть, — тихо, с лёгкой иронией заметила Лиана.

Эмма хихикнула, прикрыв рот ладонью.

Когда все наконец расселись, гул разговоров постепенно стих. Винали поставила на стол последние блюда, и воздух мгновенно наполнился запахом тёплого хлеба, свежего кофе .
И как только наступила тишина, Винсент — не повышая голоса, даже не двигаясь — привлёк к себе внимание. Он умел это делать без малейшего усилия: один взгляд, и вся комната будто выпрямилась.
Он сложил руки перед собой и посмотрел на девочек.

— Вы, наверное, уже знаете, что Дэниел завтра уезжает. — Голос его был ровный, спокойный, но в нём чувствовалась та власть, которую не обсуждают. — И с этого момента, в отсутствие вашего отца, вы полностью переходите под наше наблюдение.

Эмма чуть выпрямилась.
Лиана — наоборот, застыла, но взгляд не опустила, будто заранее готовилась спорить.
Винсент наклонил голову, подчёркивая важность каждого следующего слова:

— Когда мужчина доверяет другим самое дорогое, — это огромная ответственность. Дети — самое уязвимое. Поэтому... — пауза была почти физической, ощутимой, — с завтрашнего дня всё, что вы делаете, любые ваши перемещения, любые выходы из дома — вы будете согласовывать с нами.

Лиана моргнула. Внутри всё дёрнулось.
Но внешне она оставалась собранной.

— То есть... мы должны... всегда спрашивать? — уточнила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Всегда, — подтвердил Винсент. — Все, кто сидит здесь, — он медленно провёл взглядом по мужчинам, — и Винали... будут знать о каждом вашем шаге. Вы не будете выходить из дома одни. И не будете находиться где-либо без сопровождения. Это ясно?

Последнее слово прозвучало так тяжело, что девочки почти инстинктивно поникли.

— Да, ясно, — первой ответила Эмма, тихо, но уверенно.

Лиана не произнесла ни звука. Только кивнула — коротко, упрямо.

Адам, наблюдавший за ней всё это время слишком внимательно, лениво вставил:

— Да. И вы действительно должны будете всё спрашивать у нас.

Он произнёс это будто специально для неё.
Глядя прямо в глаза.
С той самой лёгкой издёвкой, от которой внутри у Лианы всё переворачивалось.

Она не отвела взгляда.
Её глаза вспыхнули, блеснули тонким вызовом.

Адам чуть улыбнулся — углом губ, почти незаметно.

— Пока мы не разберёмся со всеми делами, — тихо добавил Дэниел, поправляя рукав рубашки, — это единственно правильное решение. Я хочу знать, что вы в безопасности. В этом доме я могу не сомневаться.

Эмма кивнула быстрее, принимая реальность такой, какая она есть.

А вот Лиана...
Внутри всё протестовало, швыряло эмоциями, но спорить при всех она не собиралась.
Это был бы проигрыш.

Томми, заметив напряжение, попытался разрядить обстановку:
— Да ладно вам, здесь не так уж скучно. Дом большой, комфорта — выше крыши. Мини-спортзал, бассейн, кинотеатр, игровые комнаты... Я уверен, вы найдёте чем заняться.

— То есть мы будем фактически заперты здесь? — уточнила Эмма, уже спокойнее, чем сестра.

И в этот момент Адам снова повернул голову. Без предупреждения.
В голосе — ехидство, в глазах — открытая провокация:

— Посмотрите на неё. — Он сказал это будто в воздух. — И ей тоже опять что-то не нравится. Сплошные недовольства.

Эмма напряглась.
Но  — удержала взгляд.
Даже не моргнула.

Винсент чуть приподнял бровь:

— Адам.

Адам замолчал мгновенно, лишь челюсть напряглась — явно не от раскаяния.

Повисла короткая пауза.

Дэниел перевёл внимание:

— Кстати... Кевина я что-то не вижу.

— Он скорее всего уехал на тренировку, — откликнулся Томми. — С утра.

Эмма нахмурилась.
Мысль мелькнула мгновенно, как тень:
«Странно. Он же приехал очень поздно. Как он вообще так рано встал?..»

Когда все уже встали из-за стола, а завтрак подошел к концу. Лиана обратилась к Винали , которая убирала со стола.

— Я хотела бы вместе с вами кое что сегодня приготовить. — Она впервые за утро тепло улыбалась.

— И я! — поддержала Эмма.

— Прекрасная идея. — Винали кивала головой, будто в голове прокручивала варианты того , что можно приготовить. — Я думаю ребята с удовольствием поужинают этим блюдом.

Адам, проходя мимо, даже не обернулся — только бросил короткую фразу через плечо, ленивую, как будто ему было совершенно всё равно, услышат они или нет:

— Далеко не с удовольствием.

Томми коротко усмехнулся, будто понял скрытый подтекст, и вместе с Адамом вышел из кухни. Уходили они быстро, почти синхронно, словно им действительно нужно было что-то обсудить — или просто уйти от стола, где начиналось слишком много вопросов.

Эмма и Лиана обменялись взглядами — недоумённым и чуть напряжённым.
Но ничего не сказали. Только шагнули вслед за Винали в просторную кухню.

Кухня была залита мягким утренним светом: белые стены, блеск металлических поверхностей, ароматы свежей выпечки и кофе. Воздух был тёплым, уютным, будто сам дом дышал здесь свободнее.

Но ощущение спокойствия длилось недолго.

Почти сразу за ними в комнату вошли две женщины средних лет — одинаковой комплекции, одинаковой осанки, одинаково плавной, чуть механической походки.
С первого взгляда было ясно: близняшки.

— Мы готовы приступать к работе, Винали, — произнесли они одновременно, и Эмма едва заметно вздрогнула.

Лица у них были как копии, но различия всё же бросались в глаза:
у одной — крупная родинка над верхней губой, отчего её выражение выглядело слегка устрашающим;
у другой — слишком тонкие, почти прозрачные брови, из-за чего казалось, что она постоянно удивлена или встревожена.

Обе стояли неподвижно, словно ждали команды.

— Девочки, это Гретта и Гратта, — представила их Винали. — Наши помощницы.

Она улыбнулась, но улыбка была натянутой; казалось, она старалась казаться мягче, чем чувствовала.

— Это Эмма и Лиана. Они будут жить у нас месяц. Если что-то попросят — выполняйте.

Затем голос её стал строже:

— Идите переодевайтесь и начинайте уборку в восточном крыле.

— Как скажете, Винали, — снова хором произнесли они и вышли, не взглянув ни на сестёр, ни друг на друга, ни назад.

Эмма смотрела им вслед, пока дверь не закрылась.

— Они... странные, — тихо сказала она, будто боялась, что близняшки могут услышать и за дверью.

Винали вздохнула и, кажется, чуть расслабилась, когда женщины ушли.

— Немного, да, — согласилась она. — Но они безвредные. Просто... держитесь с ними аккуратно. Они хорошие работницы, но иногда слишком суетливы. И чересчур синхронны.

Лиана медленно оглядела кухню: огромный стол остров, блестящие плиты, большие окна с видом на сад.

— Но зачем столько персонала? Здесь же живёт... ну... совсем немного людей, — сказала она, не скрывая удивления.

Винали повернулась к ней и впервые улыбнулась чуть теплее, по-настоящему:

— Этот дом — как маленькое государство. Большое государство. Даже если здесь живёт один человек, работы всё равно хватит на десятерых. Так было ещё у родителей и прародителей Харрингтонов.

Она подняла пальцы и стала перечислять:

— Гретта и Гратта — вы их уже видели.
Есть прачницы — но вы их вряд ли встретите, они работают в подземных подсобках. Они стирают и гладят всё бельё, которое им передают близняшки.
Есть повар-помощник, но он сейчас заболел, поэтому готовлю я одна.
На территории — садовники, газонокосильщики, охрана.
И ещё несколько людей приходят по определённым дням, но... вы, возможно, их вообще не увидите.

Эмма тихо присвистнула.

— То есть... это не просто большой дом. Это целая система.

— Именно, — кивнула Винали. — И работает она только тогда, когда каждый делает своё дело.

Лиана неожиданно оживилась — как будто внутри неё щёлкнул какой-то выключатель. Она повернулась к Винали, чуть наклонила голову и спросила:

— Мы уже так много говорили... о Винсенте, о Харрингтонах, о семьях, обо всех, кто связан с этим домом. Но... — она замялась на долю секунды, — мы ни разу не говорили о вас. А кем были вы до всего этого?

В кухне воцарилась короткая, плотная тишина.
Не неприятная — просто неожиданная.
Эмма тоже замолчала, настороженно глядя на Винали.

Винали улыбнулась — но на этот раз её улыбка вышла чуть грустной, будто прошлое, которого она коснулась, до сих пор было живым и болезненным.
Она опёрлась ладонями о столешницу — медленно, будто собиралась с силами.

— Вся моя жизнь так или иначе связана с этой семьёй, — тихо начала она. — Моя мама работала здесь ещё много, много лет назад. Я росла на территории этого дома, бегала по этому саду, знала каждый проход, каждую тропинку. Потом... училась, мечтала поступить... — она задумалась, словно переносясь в юность. — Хотела стать кондитером. Настоящим, профессиональным, европейского уровня.

— Правда? — удивилась Эмма, искренне.

Винали тепло кивнула:

— Да. Мне всегда нравилось создавать что-то красивое и вкусное. Но жизнь... — она слабо улыбнулась, — редко идёт по плану. Я вышла замуж. Мой муж тоже работал у Харрингтонов. Он был хорошим, добрым человеком... — её голос дрогнул, — он погиб много лет назад. Тогда у меня уже был сын. И я... осталась здесь одна.

Лиана мягко подняла взгляд.

— У вас есть сын? — спросила она осторожно, не давить, просто интерес.

— Есть, — подтвердила Винали.

В её глазах промелькнула тихая, но глубокая боль — не сиюминутная, а та, что живёт внутри годами.

— А где он сейчас?

Винали молчала несколько секунд, собираясь с духом.
Она глубоко вдохнула.

— Это непростая тема.

— Простите, — тут же сказала Лиана.

— Нет, — ответила Винали, мягко. — Наверное... я хочу рассказать. Вам — могу.

Она отвела взгляд в окно — за стеклом качались ветви деревьев, и её лицо стало задумчивым, будто она вспоминала очень далёкое.

— Мой сын с самого детства был другим, — сказала она, выбирая слова. — Нежным, тонким, ранимым. И в то же время слишком громким и скандальным. С ним было сложно, но он мне самый родной, — она легонько коснулась груди. — Когда он подрос, стало видно ещё сильнее — он... не такой, как другие мальчики. И люди... — её губы дрогнули, — люди не любят тех, кто отличается.

Лиана слушала внимательно, не перебивая.

— Он не сделал ничего плохого, — продолжила Винали, слабо улыбнувшись, будто предугадывая вопросы. — Он просто... другой. Мужественности в нём практически не было. А позже он стал говорить, что ему ближе женская идентичность, что он чувствует себя... девушкой.

Пауза стала длиннее, тяжелее.

— Здесь... — Винали покачала головой, — в этом городе... такие люди не в безопасности. Его могли покалечить. Или хуже. Поэтому два года назад, когда поползли слухи  я... отправила его в другой город. В безопасное место. Где он может жить так, как чувствует. Мы постоянно на связи. Я помогаю ему — деньгами, заботой... чем могу.

Лиана сказала тихо:

— Это, наверное... невероятно тяжёло.

Винали выдохнула — медленно, будто выпускала накопившийся за годы груз. В её глазах блеснули слёзы, но она тут же их спрятала.

— Да. Тяжело, — призналась она. — Но он мой ребёнок. И я приму его любым. Каким бы он ни был. Как бы ни называл себя. Как бы ни менялся.

Она горько усмехнулась:

— Вот только... общество его таким не примет.

Эмма опустила взгляд, будто почувствовала вес этих слов всем телом.
На кухне снова повисла тишина — но уже другая.
Тёплая. Глубокая. Сострадательная.
Та тишина, которая возникает только тогда, когда кто-то поделился слишком важным.

После разговора с Винали девочки поднялись наверх. Эмма сразу сказала, что хочет немного полежать — её слегка разморило после еды, и мысли вертелись вокруг услышанного.

А вот Лиана, наоборот, чувствовала странное беспокойство, будто внутри неё включился маленький мотор.

— Я пройдусь, — сказала она, открывая дверь. — Хочу ещё раз посмотреть дом.

— Иди, — Эмма махнула рукой.

Лиана вышла в коридор и пошла туда, куда вела интуиция. Дом тянулся бесконечными светлыми переходами: арки, картины, ниши, аккуратные столики с цветами. Она заглянула в зал со стеклянной стеной — зимний сад, наполненный мягким светом. Затем ушла глубже и оказалась в широком коридоре, который вёл в сторону восточного крыла.

Когда она повернула за угол, перед ней открылся уютный полукруглый проём — библиотека.
Книги от пола до потолка.
Тёплые лампы.
Мягкие кресла.
Ощущение тишины и тепла, которое будто обнимало изнутри.

Лиана шагнула внутрь — и замерла.

В дальнем углу, в массивном кожаном кресле, сидел Адам. Нога на ногу, книга в руках. Свет падал на его профиль так, что он выглядел почти постановочно красивым. Он будто не замечал её... или делал вид.

Лиана сделала шаг назад, чтобы уйти тихо.

— Снова ты? — раздался его голос. Спокойный, но с той самой усмешкой в тоне.

Она обернулась.

— Я... не знала, что ты здесь.

— Конечно, я здесь, — он закрыл книгу, поднялся. — Это мой дом. Я могу быть где захочу.

В его голосе слышалось раздражение, будто сам факт её присутствия был ему неприятен.

— Не волнуйся, — холодно ответила она. — Я тоже не в восторге, что нахожусь в твоём доме.

Он прошёл мимо, сухо бросив:

— Поверь, я тоже.

Лиана скрестила руки.

— Тогда что ты хочешь от меня? — резко сказала она.

Адам остановился. Медленно повернулся. Его взгляд стал тяжёлым, надменным, почти ледяным.

— Тебе не кажется, что ты думаешь о себе слишком много? — тихо, но жёстко произнёс он.

Она выдержала взгляд.

— Нет... У тебя ведь есть девушка. Вот её и держись.

Его бровь едва заметно приподнялась — смесь удивления, раздражения и чего-то ещё, неуловимого.

Лиана уже собиралась уйти, но его рука вдруг обхватила её локоть. Быстро, уверенно. Она даже дышать забыла. Сердце ударило так, что отозвалось в ушах.

— Повтори, — сказал он. — Какая девушка?

Она поняла, что сморозила глупость, и на мгновение растерялась.

— Я... слышала, что ты в отношениях.

Он шагнул ближе, навис так, что от его тени у неё перехватило дыхание.

— От кого? — голос низкий, злой.

— А это важно? — тихо, но упрямо.

— Да. Важно.

— А мне — нет.

Она попыталась вырваться, но он снова удержал её. На этот раз резче. Его пальцы подняли её подбородок — не грубо, но слишком уверенно.

— Послушай, — сказал он спокойным тоном. — Со мной не надо юлить. Говори прямо. И не интересуйся тем , что тебя не касается. Тогда у тебя всё будет хорошо.

Лиана резко убрала его руку — и вскинула подбородок.

— Я и не собиралась лезть. Меня твоя жизнь не касается.

— Прекрасно, — коротко бросил он. — Тогда иди.

Она ушла привычным ей , быстрым шагом.
Щёки горели. Мысли путались.

Влетев в комнату, она хлопнула дверью.

Эмма приподнялась на локте:

— Полагаю, прогулка была... неудачной?

Лиана плюхнулась лицом в подушку.

— Потрясающе неудачной. Он опять встретился мне на пути.

Эмма фыркнула:

— Да уж. Уж слишком часто он встречается тебе на пути. Между вами прямо искры.

— Не неси глупостей, — пробормотала Лиана, но её уши уже были алыми.

Эмма повернулась на бок и уставилась на сестру так внимательно, что Лиана тут же почувствовала давление.

— Ну? — наконец потребовала она. — Говори. Что случилось? Ты опять не в себе.

Лиана выдохнула — тяжело, устало.

— Я сказала ему, что у него есть девушка. Чтобы... держался от меня подальше.

Эмма резко приподнялась на локтях.

— Что ты сказала?

— Что слышала, — буркнула Лиана. — Пусть не подходит ко мне и вообще...

— Зачем ты такое сказала?! — Эмма смотрела на неё так, будто та только что призналась в преступлении.

— Как это «зачем»? — вспыхнула Лиана. — Чтобы... Чтобы..

Эмма закатила глаза.

— Ли, а вдруг ты всё додумала? Может, он просто взял тебя за руку. И всё. Может, он вообще не пытался лезть к тебе... ну... как мужчина к женщине.

Лиана прикусила губу, а потом выпалила слишком резко:

— То есть ты думаешь... что я ему неинтересна?

Эмма заморгала, ошеломлённая.

— А при чём тут это?!

— Да при том! — огрызнулась Лиана. — Просто... пусть держится от меня подальше. И точка.

— Угу, конечно, — протянула Эмма. — А если честно, то тебе он начинает нравиться.

— Нет, — отрезала Лиана. — Мне никто и никогда не нравился. Он — тем более — не будет исключением.

— Ну-ну, — мрачно пробормотала Эмма, отворачиваясь.

Лиана фыркнула:

— А тебе нравится Кевин?

— А я хотя бы не делаю вид, что это не так, — парировала Эмма.

— До этого момента очень даже делала, — усмехнулась Лиана.

Эмма уже приготовилась ответить, но вдруг в комнате раздался резкий звонок. Они обе вздрогнули.

Лиана посмотрела на экран.

Эмма тут же подалась вперёд:

— Кто это?!

— Льюис, — недовольно протянула Лиана. — Я же сказала ему звонить вечером... что ему нужно сейчас?

— А я вообще не понимаю, почему ты ему разрешила звонить, — сказала Эмма. — Мама же предупреждала: держитесь от него подальше.

— Ну... — Лиана не нашла достойного оправдания. — Что уж теперь. Раз звонит — придётся взять.

Она нажала «ответить».

— Лиана, — голос Льюиса был мягким и самоуверенным, — я хотел бы сегодня отвезти вас в одно прекрасное кафе. Может, составите мне компанию? Поужинаем. Я буду лично сопровождать вас.

Лиана бросила взгляд на Эмму. Та уже яростно мотала головой, отчаянно перекрещивая руки: ни в коем случае!

Но внутри Лианы что-то вспыхнуло.

Пара часов. Вне этого дома. В спокойной обстановке, уйти, подышать.

— Ну... в принципе... да, можно, но Эмма не сможет . — сказала она.

Эмма чуть не подпрыгнула, замахав руками, будто пытаясь остановить катастрофу.

— Отлично, — произнёс Льюис так, будто улыбался. — Куда за тобой приехать?

— Особняк Харрингтонов, — сказала Лиана, слегка неуверенно.

На той стороне повисла долгая, тягучая пауза.

— Алло? — осторожно переспросила она. — Вы меня слышите?

— Да, — наконец сказал он. Голос стал ровнее, ниже. — Всё... замечательно. Я подъеду через пару часов.

И сразу отключился.

Лиана убрала телефон.
Эмма обомлела.

— Ты сумасшедшая. Ты поедешь с ним в кафе?!

— Да, — спокойно сказала Лиана. — Поеду.

— Тогда позвони папе! Предупреди!

— Зачем? — отрезала она. — Он же с нами не посоветовался уезжать ему или нет. И я не обязана.

Эмма схватилась за голову.

— Ты действительно чокнутая. Делай что хочешь — мне уже реально все равно.

Она вскочила, вышла из комнаты и громко хлопнула дверью.

Комната снова погрузилась в тишину.

Лиана медленно опустилась на кровать, закрыла лицо руками и почти шёпотом сказала:

— Я правда странно себя веду...
Что на меня так действует?

В это время, пока в особняке царила тишина, Винсент и Дэниел были далеко от дома. Они весь день ездили с Энцо, встречались с людьми, которых желательно было видеть только в тёмных помещениях. Под вечер они заехали в казино , которое должно открыться через месяц. В закрытом зале ждал Доминик. Разговоры были жёсткие, на столе лежали схемы и документы, но Харрингтоны знали своё дело: за пару часов они привели в движение половину городских процессов, которые казались неподвижными годами.

Тем временем, ближе к вечеру, в особняк вернулись Адам и Томми. Машина мягко въехала во двор, и они оба вышли уставшие, пахнущие дорогой и пылью.

Виналия как раз проходила через коридор и удивлённо остановилась:

— Рано сегодня... — сказала она тихо.

Томми растянулся в улыбке:

— Ага. Вернулись живыми — уже хорошо. Как там наши... гостьи?

— Ещё не спускались, — ответила Виналия. — Позже должны. Мы же договаривались кое-что приготовить вместе.

Томми кивнул.

Адам шёл позади. Полностью отрешённый. Смертельно спокойный. С таким видом, будто его вообще не касалось существование остальных людей в доме.

Они прошли в зал и опустились на кожаный диван. Томми тут же закинул руку на спинку, Адам растянул ноги и пролистнул лежащую рядом книгу.

Виналия подошла:

— Кофе?

— Да, — ответил Томми.

Адам только кивнул.

Когда она ушла, Томми тихо наклонился к брату:

— Ну? Как там Гаррок? Что он делает? Какая обстановка?

Адам не сразу ответил. Пролистнул страницу. Закрыл книгу. Медленно посмотрел на брата рядом:

—Гаррок получил чёткие указания. Он будет передавать нам всё, что узнаёт.

— Пока что он ничего особенного не сказал.

— Скажет, — холодно бросил Адам. — Час назад я узнал кое-что. Сегодня на ужине расскажу отцу.

Томми сразу подался вперёд:

— Ну и?

Адам посмотрел на стену, будто видел то, что видел там Гаррок.

— Они планируют внедрить новую точку. Будут изготавливать наркотики. В промышленных масштабах.

Томми выдохнул, потер лицо ладонями:

— Ты сейчас серьёзно?..

— Более чем, — ответил Адам. — И место выбрали... почти на севере.

— Он что, окончательно слетел с катушек?! — Томми вскинулся. — Это же под нашим носом! Отец будет в бешенстве.

— Он уже будет, — спокойно сказал Адам. — Война и так стоит на пороге. Посмотрим, кто первый сделает ход.

В этот момент вернулась Винали и поставила перед ними маленький столик с двумя чашками. Кофе был горячий, насыщенный, ароматный.

И тут со второго этажа раздались шаги.

Эмма спустилась раздражённо, с кислым выражением лица. Поздоровалась вяло:

— Привет.

Адам даже не поднял глаз.

Томми кивнул:

— Привет.

Винали подошла к ней:

— Ты уже здесь, милая. Девочки собираются помогать?

Эмма вздохнула:

— Лиана... не будет готовить. Она должна... кое-куда отлучиться. Я проведу время с вами сама, если можно. Наверху скучно.

Томми повернулся к ней:

— «Отлучиться»? Куда это она собралась? Кажется, она забывает, что здесь нужно ставить всех в известность.

Эмма пожала плечами:

— Она спустится и сама всё скажет. Я только передаю.

Адам листнул страницу своей книги даже без намёка на интерес. Как будто разговоры о Лиане — пустой ветер.

Но его челюсть всё же едва заметно напряглась.

Винали  посмотрела на Эмму тревожно, но ничего не сказала — она всегда умела чувствовать, когда лучше промолчать.

А ужин был уже совсем близко. Тяжёлый, насыщенный, с новостями, которые могли изменить весь город.

Винали  позвала Эмму ближе к столу и раскрыла перед ней тяжёлую книгу в кожаном переплёте. Листы пахли временем, пряностями и чем-то родным, тёплым. Бумага была вся исписана мелкими заметками — рецептами, изменениями, секретами кухни Харрингтонов. Эмма провела пальцами по строчке — и внезапно по всему дому раздался громкий металлический звон.

Чистый, резкий, будто ледяной. Он прошёлся по этажам, задел стены, отразился от потолков.

Эмма вздрогнула.

— Что это? — спросила она, вскинув голову.

Виналия спокойно закрыла книгу:
— Это сигнал с ворот. Когда кто-то заезжает на территорию через главный въезд, дом оповещает.

Эмма нахмурилась:
— Интересно, кто...

— Сейчас увидим, — мягко сказала Виналия. — Возможно, Кевин.

У Эммы будто вспыхнули глаза. Щёки порозовели. Она чуть выпрямилась — даже голос, казалось, стал легче. В ожидании. В каком-то наивном, тихом волнении, которое она ни за что не признала бы вслух.

Они подошли к маленькой декоративной дверце — из неё можно было наблюдать за частью холла. Эмма прижалась ближе... и в тот же миг дом наполнил яркий, звонкий мужской смех.

Кевин.

Он вошёл уверенно, широким шагом, что-то весело рассказывая Томми и Адаму, которые лениво повернули головы. На нем была атласная черная рубашка, поверх которой серебряная цепь. Волосы растрёпаны почти нарочно — будто он проснулся таким идеальным. Лицо сияло — живое, солнечное. Рядом с хмурым Адамом контраст был почти комичным.

Но за ним...

По мраморному полу прошёл отчётливый, звонкий стук каблуков. Такой уверенный, громкий — как шаги человека, который знает, что на него будут смотреть.

Эмма замерла.

В холл вошла высокая блондинка. Слишком красивая, почти кукольной внешности. Как будто её вывели из витрины: длинные, идеально прямые волосы, тонкие брови, идеально выведенные скулы, губы — алые, яркие, вызывающие. А глаза... холодные. С прищуром.  Как у кошки

И шла она не рядом с Кевином — она шла так, словно дом принадлежал ей.

Эмма смотрела, не моргая. В груди что-то сжалось, тяжело, болезненно. Сердце стукнуло слишком громко.

Она ждала Кевина весь день. Хотела увидеть его хоть на пару минут. Хоть словом перекинуться. Улыбнуться. Почувствовать себя рядом частью этого небольшого, едва заметного мира, который возник между ними.

Но увидела — это.

Вот такую девушку. Слишком идеальную. Слишком недоступную.

— А это... кто? — спросила она почти без звука.

Виналия посмотрела на неё мягко
— Это Ванесса.
И, чуть наклонившись, тихо добавила
— Девушка Кевина.

Эмма резко повернулась. Лицо побледнело.

— Девушка... Кевина? — еле слышно.

— Да, — подтвердила Виналия. — Они почти помолвлены. Её отец — самый сильный адвокат в городе. Один из тех, кто помогает Винсенту выигрывать дела через суды. Полностью законная сторона семьи. Очень... важный человек.

— То есть он... в отношениях... — прошептала она. Неосознанно. Даже не для ответа — просто чтобы услышать самой.

— Да. — И уже ниже, едва слышно: — И честно... она мне никогда не нравилась. Особенно когда она приходит каждый день. Слишком избалованная. И слишком уверена, что все вокруг должны ей поклоняться.

Как по подтверждению её слов, Ванесса громко, звонко рассмеялась. Смех был ледяным, колким — и специально громким, чтобы дом услышал.

Эмма вздрогнула.

И впервые она позволила себе признать, хоть в мыслях:
это было не просто симпатией.

Кевин, всё ещё улыбаясь, прошёл немного дальше в зал и, кажется, даже не замечал, какое впечатление производит. Он говорил быстро, увлечённо, размахивая руками:

— Вы не представляете, какое огромное казино у нас будет! — Он засмеялся. — Оно просто гигантское! Но Ванесса уверяет, что это ещё маленькое. Маленькое, понимаете? — он театрально поднял брови.

Ванесса звонко рассмеялась, будто красуясь своим смехом:
— Это правда! Не обижайтесь мальчики.

Потом она перевела взгляд на Томми и Адама, улыбнулась мило, но холодно:

— Как ваши дела? Я вас так давно не видела.

Адам хмыкнул
— Ага, целых несколько. Прямо вечность ты нас не видела.

Ванесса покачала головой и томно вздохнула:
— Как я обожаю твой юмор, Адам...
Он даже не поднял взгляд на неё — будто привык к этому вниманию.

Томми, опершись на поручень дивана, склонил голову набок:
— Эй, погоди. Твоя машина стоит во дворе. Как ты  уехал?

Кевин широко улыбнулся и, притягивая Ванессу за талию, сказал:
— Ну моя любовь, вся моя жизнь меня позвала. Как я мог не уехать?

Томми закатил глаза:
— Я спрашиваю не почему. Я спрашиваю на чём ты уехал?

Ванесса вскинула подбородок:
— Я сама за ним заехала. Я была совсем рядом, и нам нужно было кое-что обсудить. А теперь привезла его обратно.
Она бросила быстрый взгляд в сторону кухни, будто чуя взгляд Эммы.
— И, к слову, — продолжила Ванесса, — мне пора. У нас семейный ужин, не могу опаздывать.

Кевин наклонился, шепнул ей что-то на ухо. Она снова звонко расхохоталась, касаясь его руки кончиками пальцев — будто нарочно.
Ванесса выпрямилась, перебросила волосы через плечо:
— Завтра приеду снова. Всем пока.

Она поцеловала Кевина в щёку. Томми лениво махнул рукой, даже не глядя в её сторону — будто вообще не замечал её существования. Адам продолжал держать книгу в руках и не поднял глаз ни разу.
Дверь хлопнула — и тишина чуть смягчилась.
Эмма всё ещё смотрела в зал.

Где-то наверху Лиана уже была готова к ужину. Волосы уложены, черное платье по колечко сидит идеально, в груди — неприятная дрожь, будто она стоит на грани чего-то, чего ещё не может понять. Мысли путались: правильно ли она делает? Стоит ли идти? Но идея отвлечься, хоть ненадолго уйти из этого дома, — звучала слишком заманчиво.

Телефон вибрировал.
«Через 5 минут подъеду. — Льюис»

Она вздохнула, взглянула на своё отражение... и отправилась вниз.

Спускаясь по лестнице, она сразу увидела внизу Адама и Томми. Они сидели в гостиной, словно два стража, как всегда — строгие, молчаливые.

Лиана закатила глаза: «Ну конечно. Сейчас ещё и у них разрешение спросить. Надзиратели.»

Звук её каблуков эхом прокатился по залу. Оба подняли головы.

взгляд Адама скользнул по ней медленно, слишком внимательно. Он не хотел признавать, что она выглядит... красиво. Но взгляд не отрывался, будто сам по себе.

Томми нарушил тишину:

— Кажется, ты забыла, что прежде чем куда-то собираться, нужно поставить нас в известность.

Лиана остановилась посреди зала, глядя на него сверху вниз, решая, что ответить — язвительно, спокойно или на отвали.

В этот момент появились Винали и Эмма.

— Всё-таки ты собралась? — недовольно спросила Эмма, даже не скрывая эмоций.

— Ну да, — спокойно ответила Лиана. — Собралась.

Эмма демонстративно закатила глаза.

Винали шагнула ближе:

— Дорогая, куда ты идёшь? Ты же понимаешь, что тебя нужно сопроводить. Марк должен знать—

— Нет, — перебила Лиана. — Не нужно. За мной уже приехали.

И тут раздался низкий, грубый, неприятно громкий голос Адама:

— Кто?

Воцарилась мгновенная тишина.

Лиана медленно повернула голову. Его взгляд был странным — словно он напрягся. Непроницаемый, холодный, требовательный.

— Какая разница? — ответила она. — Я же сказала, что я буду не одна

— Ты, кажется, не понимаешь, — произнёс Адам тихо, медленно. — Или тебе повторить? Без нашего ведома ты отсюда не выйдешь.

Лиана сверкнула глазами:

— Да что ты... Я еду не с кем попало. Я еду со своим родным дядей.

Моментально — лица всех изменились.

Адам застыл. Его черты резко напряглись, будто он услышал имя смертельного врага. Томми также побледнел и одновременно покраснел от ярости. Виналия округлила глаза. Даже Эмма замерла.

Лиана непонимающе смотрела на них.

— Что-то не так? — спросила она.

Томми встал с дивана:

— С кем ты поедешь?

— Со своим дядей, — медленно повторила она. — С Льюисом.

Винали охнула и прикрыла рот рукой.

Адам выглядел так, будто внутри него вспыхнул пожар. Настоящий дьявол — холодный, яростный, готовый взорваться. Его кулаки дрогнули от напряжения.

Томми не отводил взгляда — и у него он был такой же.

Раздался звон — ворота снаружи дали сигнал, что кто-то подъехал.

Лиана вздрогнула.

— Что происходит? — спросила она. — Он уже приехал.

Адам резко поднял голову:

— Он здесь?

Она, сбитая с толку, нервно кивнула.

И Адам сорвался с места.

Томми — за ним, почти одновременно.

Дверь распахнулась.

Лиана, абсолютно растерянная, побежала следом. Эмма — тоже. Винали — тише, но тоже вышла.

Все увидели, как Адам идёт почти в ярости. Плечи напряжены, шаги резкие, кулаки сжаты так сильно, что побелели пальцы. Томми был рядом, готовый подстраховать — или удержать, если понадобится.

— Что происходит? — прошептала Лиана, обращаясь к Виналии.

Та даже не взглянула на неё.

Вместо ответа — только тишина.

Адам рявкнул:

— Охрана! Немедленно открыть ворота!

Охранники одновременно нажали кнопку.

Створки ворот начали расходиться, и за ними стояла машина. Чёрная. Глянцевая.
И больше ничего. Пока.

Винали первой закричала:

— Марк! Остановите Адама!

Марк и ещё один охранник сорвались с места, и задержали Адама, летевшего на Льюиса
Тем временем Лиана почувствовала, как подкашиваются ноги. Из машины вышел ее дядя.

И тут — взрыв.

— Как ты посмел, ублюдок?! — сорвался Томми, голос стал хриплым от ярости.

Он почти бросился вперёд, но Винали схватила его за руку, умоляюще, из последних сил:

— Томми, это того не стоит!

Лиана подбежала ближе и встала буквально между ними, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлая вина. Хотя она сама не понимала — за что.

— Что не так? Что происходит?

Адам метнулся к ней взглядом — яростным, обжигающим.

— Закрой рот.

— Ч-что?

— Замолчи. С тобой мы отдельно поговорим! Войди в дом!

Он кричал так, что у неё дрогнули плечи.

Лиана уже не понимала, как ей реагировать, по прежнему стояла полностью растерянной.
Льюис стоял невозмутимый, будто всё происходящее его вовсе не касалось. Лицо — ровное, будто камень.

Он шагнул ближе к Лиане:

— Ничего не бойся. Твой дядя здесь.

Но дальше — словно удар.

Винали выкрикнула, почти сорвав голос:

— Да будь ты проклят! Слышишь?! Будь проклят!

Эмма от шока прикрыла рот рукой. А Лиана  — смотрела то на Винали , то на Льюиса, не понимая, почему весь мир вдруг перевернулся вверх дном.

Льюис ровным голосом сказал:

— Лиана, подойди. Садись в машину.

Она замерла.
Серьёзно? Сейчас?

Адам взревел:

— Стой, где стоишь!

Лиана зажмурилась — её буквально трясло.
Льюис спокойно, но твёрдо сделал шаг вперёд:

— Сейчас не время для цирка. Вы же понимаете?

Адам сорвался:

— Я тебе сейчас башку прострелю.

Он резко потянулся за оружием за спиной.

— Адам, НЕТ! — выкрикнул Томми, успев схватить его за руку.

Лиана вскрикнула, отступила назад, едва не споткнувшись.

Эмма тут же сорвалась на крик

— Уезжайте! Пожалуйста, уезжайте!

Льюис впервые выглядел... взволнованным. Вдохнул резко, тяжело, как будто сам себе сдерживал ярость.

Не сказав больше ни слова, он развернулся, сел в машину, дал резкий газ. Шины взвизгнули — и машина рванула прочь.

Тишина длилась секунду. Только дыхание — тяжёлое, рваное.

И тогда взгляд Адама переместился на Лиану.

Его глаза... она ещё никогда не видела в них такого. Злость, ярость, ненависть, страх — всё перемешалось в один жуткий огонь.

Он сделал шаг к ней.
Она отшатнулась.
Но было поздно.

Он резко схватил её за обе руки

— Отпусти! — выкрикнула она. — Не смей меня трогать!

Его пальцы сжали её руки в области локтей — так сильно, что она вскрикнула от боли и согнулась.

Он навис над ней, голос был низким, рвущимся:

— Кто ты такая?! Кем себя возомнила?! Считаешь, имеешь право приводить этого ублюдка к нашему дому?!

— Я... я не понимаю... — крик её стал истеричным.

— Ах, не понимаешь? — он схватил её и за вторую руку.

Эмма бросилась к ним:

— Отпусти мою сестру! — она пыталась оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся.

Томми и Винали наконец вмешались. Оба схватили Адама за плечи и пытались оттащить .

— Адам! Хватит! Всё!

Адам замер на секунду, дыхание рваное, лицо — перекошенное.

Он отпустил Лиану.

— Проваливай. — прошипел он.

Лиана, в слезах, побежала в дом. Эмма сразу за ней.
Губы Винали дрожали, глаза блестели от слёз.

— Боже... — прошептала она. — Девочки...

И обе убежали наверх, оставив снаружи тяжёлый, смертельный холод.

Эмма первой нарушила тишину, едва они захлопнули дверь комнаты.

— Что это сейчас, чёрт возьми, было? — голос у неё дрожал, хоть она старалась казаться уверенной.

Лиана стояла посреди комнаты бледная, как простыня, руки всё ещё ныли от хватки Адама.

— Я не знаю... — выдохнула она, глотая слёзы. — Не знаю, что это было, но мы собираем вещи. Сейчас же. Я не останусь здесь ни на минуту. Ни на секунду. Всё. Я здесь не останусь.

Эмма хотела что‑то сказать, но замолчала — потому что в коридоре раздались шаги.

К ним приближался Кевин.

Не весёлый.
Не игривый.
Холодный.

Он выглядел так, будто только что вышел из тени, и тень шла за ним следом.

Он резко открыл дверь и вошел во внутрь.

Эмма сказала
— Кевин... здесь происходит что-то просто необъяснимое.

Он посмотрел на неё. Впервые — зло. Не открыто агрессивно, но так, как будто она лично причастна к чему‑то недопустимому.

Потом взгляд скользнул к Лиане.

— Я видел всё. — сказал он глухо.

Лиана сорвалась:

— Что ты видел? Объясни мне наконец! Что это значит? Почему они так реагируют на Льюиса?!

Кевин напрягся. На лице была злость.
— У вас у обеих точно всё не в порядке с головой, если вы решили приблизить его к этому дому.

— Что это, чёрт возьми, значит?! — выкрикнула Эмма, чувствуя, как поднимается паника.

Кевин зло фыркнул:

— Не нужно делать вид, будто вы не понимаете.
Он покачал головой.
— Вы — нет. Вы ни при чём. Но он... он не должен даже жить в этом городе! Не должен проходить мимо нас!

Лиана уже едва держалась — слёзы снова выступили на глазах.

— Хватит говорить загадками... — прошептала она, голос сорвался. — Просто скажи. Что происходит? Почему?..

Слеза скатилась по её щеке.

Кевин смотрел на неё пару долгих секунд... потом сказал, почти выдыхая каждое слово:

— Ваш дядя — ублюдок. И самый настоящий монстр.