Во власти Мафии| 18+

«Самые опасные встречи — это не столкновения тел, а столкновения взглядов.»

Она ещё не успела понять, откуда в доме запахло холодом, как послышался новый, резкий стук — не тот, что ветер приносит, а чужой, точный, будто стукнули в стекло. Лиана подскочила с кровати, босая нога ударилась о пол; в груди что-то забилось, тяжело и быстро.

— Кто там?! — выкрикнула она в пустоту, но ответом был лишь глухой отблеск её голоса по коридору.

На кухне на полу лежал белый конверт. Он выглядел чужим: плотный, сухой, как будто сделан не для рук, а для того, чтобы попасть именно сюда. Лиана шагнула к двери, хотела кричать вниз — позвать патрульных, — но остановилась на пороге. Сердце стучало в ушах, кровь звенела в висках. Её ладони стали липкими от пота.
Она сжала ручку двери — и, не в силах больше ждать, развернула лист.
Текст был коротким. Холодным. Каждая строчка — как укол.

«Д᧐ρ᧐ᴦᥲя 𐌡ᥙᥲнᥲ,
Я δуду ᥰρᥱдᥱ᧘ьн᧐ яᥴᥱн ᥙ чᥱᥴᴛᥱн. Я ʙыδρᥲ᧘ ʙᥲᥴ.
𐌿яᴛь ᧘ᥱᴛ нᥲᤋᥲд ʙᥲɯ ᧐ᴛᥱц ᧘ᥙɯᥙ᧘ ⲙᥱня ᴛ᧐ᴦ᧐, чᴛ᧐ д᧐ρ᧐жᥱ ʙᥴᥱᴦ᧐. 𐌿᧐ ᥱᴦ᧐ ʙᥙнᥱ — ᥙ᧘ᥙ ᥰ᧐ ρ᧐κ᧐ʙ᧐ᥔ ᥴ᧘учᥲᥔн᧐ᥴᴛᥙ — уⲙᥱρ᧘ᥲ ⲙ᧐я жᥱнᥲ. Уδᥙᴛь ᥱᴦ᧐ ᴛ᧐ᴦдᥲ δы᧘᧐ δы ᥴ᧘ᥙɯκ᧐ⲙ ᥰρ᧐ᥴᴛ᧐. Я уʙᥲжᥲ᧘ ᴛᥱ᥊, κᴛ᧐ ᥴᴛ᧐ᥙᴛ ᤋᥲ нᥙⲙ, ᥙ ᥰ᧐ᴛ᧐ⲙу ᥴдᥱρжᥲ᧘ᥴя. 𐋏᧐ ᥰρ᧐ᥴᴛ᧐ᴛᥲ нᥱ ᥰρᥙнᥱᥴёᴛ ᴛ᧐ᥔ δ᧐᧘ᥙ, κ᧐ᴛ᧐ρую я ᥰᥱρᥱжᥙ᧘. 𐌺ρ᧐ʙь д᧐᧘жнᥲ ᧐ᴛʙᥱᴛᥙᴛь κρ᧐ʙью.
Вы — ᴛᥲ κρ᧐ʙь, κ᧐ᴛ᧐ρую ⲙнᥱ ᧐ᥴᴛᥲʙᥙ᧘ᥙ. Зᥲʙᴛρᥲ, ʙ чᥲᥴ дня, яʙᥙᴛᥱᥴь ᧐днᥲ ᥰ᧐ ᥲдρᥱᥴу: ᥰρᥙчᥲ᧘ №₇, ᥴκ᧘ᥲд «Вᥱρɸ-₉», ʙ᧐ᥴᴛ᧐чнᥲя нᥲδᥱρᥱжнᥲя. 𐋏ᥙκ᧐ᴦ᧐ нᥱ δᥱρᥙᴛᥱ ᥴ ᥴ᧐δ᧐ᥔ. 𐋏ᥙκᥲκᥙ᥊ ᤋʙ᧐нκ᧐ʙ, нᥙκᥲκᥙ᥊ ᥴʙᥙдᥱᴛᥱ᧘ᥱᥔ. И нᥱ дуⲙᥲᥔᴛᥱ ᥙᴦρᥲᴛь ᥴ᧐ ⲙн᧐ᥔ.
Я ᤋнᥲю ᧐ ʙᥲᥴ δ᧐᧘ьɯᥱ, чᥱⲙ ʙᥲⲙ κᥲжᥱᴛᥴя. Я ᤋнᥲю ᥙⲙᥱнᥲ ᥙ ⲙᥲρɯρуᴛы ʙᥲɯᥙ᥊ δ᧘ᥙᤋκᥙ᥊. Еᥴ᧘ᥙ ʙы нᥱ ᥰρᥙдёᴛᥱ — ᧐днᥲ ᥙᤋ ᥲ᧘ьᴛᥱρнᥲᴛᥙʙ δудᥱᴛ ᥰρ᧐ᥴᴛᥲ: ᧘ᥙδ᧐ ʙᥲɯᥲ ᥴᥱᥴᴛρᥲ, ᧘ᥙδ᧐ ʙᥲɯ ᧐ᴛᥱц. 𑀝 ʙᥲɯᥙⲙ ᧐ᴛц᧐ⲙ я ужᥱ нᥲчᥲ᧘ ρᥲᤋδᥙρᥲᴛьᥴя. Я нᥱ ᧘юδ᧘ю ᥰуᥴᴛы᥊ ᥴ᧘᧐ʙ. Выδ᧐ρ ᤋᥲ ʙᥲⲙᥙ.
𑀝 уʙᥲжᥱнᥙᥱⲙ,
Энᴦᥙⲙ᧐н Ф.»

Слова упали на неё тяжёлой плитой. Её ладони посинели от холода. Казалось, воздух вдруг стал давить на грудь, затрудняя дыхание. В голове застучало: «Как он мог знать... как он мог написать моё имя?»
Лиана зажмурилась. По щекам покатились слёзы, одна за одной — горячие, точные. Она попыталась сделать вдох, но он вырвался с хрипом. Мир вокруг метнулся, потемнел по краям — на долю секунды ей показалось, что сейчас она упадёт.

Тогда где-то вдали, как призрак спасения, прозвучал шум машины. Мотор. Свет фар проскользил по окну. Сердце пропустило удар — и вдруг, будто верёвка натянулась снова, она дернула себя в сознание. Лиана схватила конверт, прижав его к груди, бросила взгляд на дверь, затем на лестницу. Руки дрожали так сильно, что бумага шуршала.
Она подбежала наверх, в свою комнату, закрыла дверь на щеколду и, не в силах смотреть, спрятала письмо под подушку. В мгновение, пока она прятала его, по щекам пробежала ещё одна слеза; она быстро вытерла её тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула и, сжимая кулаки, села на кровать — дыхание медленно возвращалось, но страх не отпускал. Внизу послышался скрип двери, Дэниел и Эмма пришли.

Эмма громко позвала с порога:
— Ли!

Ответа не последовало. Голос её прозвучал тихо, как из далёкой комнаты, и она добавила, уже к отцу:

— Папа, наверное, она уже спит.
Дэниел откинул пальто на вешалку; в его голосе не было паники, была усталость и легкая недосказанность.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда ты тоже ложись, я приму душ.

— Ладно, спокойной ночи. — Эмма улыбнулась и направилась наверх, таща с собой что-то из сумочки, как будто собирая остатки вечера.
Она остановилась у двери Лианы, постукивая лёгко, как делала это в детстве.

— Ли, ты спишь? — прошептала она, уже скидывая обувь.

Никакого ответа. Эмма медленно присела рядом на край кровати и тихо начала раздеваться, снимая пиджак, расстёгивая пуговицы. Свет от ночника падал мягко, подчёркивая её лицо: уставшее, живое, ещё отзвуками разговора.

Потом она повернулась к сестре:
— Ли, ну серьёзно, ты спишь?

Лиана повернулась к ней спиной, плечи были жёсткие, будто натянутые струны. Через секунду, не оборачиваясь, ответила коротко:

— Чего тебе, Эмма?

— Ты правда спишь? — Эмма улыбнулась неуверенно. — Просто странно, что ты не дождалась меня.

— Нет, я не сплю, — отрезала Лиана. — Я пытаюсь заснуть.

— Всё нормально? — Эмма ухватила тревожность в голосе сестры. — Ты как-то... напряжённо звучишь.

— Да, всё нормально. — Лиана попыталась выдавить ровный тон. Но глаза её были сухими, и в них блеснул призрак усталости.

Эмма откинулась на подушку и, будто воодушевившись, начала рассказывать. Она говорила быстро, торопливо — лёгкий поток слов, которым хотелось заполнить пустоту между ними: о том, как их встретили, о доме, о Винали, у которой было доброе лицо и умиротворяющая жесткость, о шутках Энцо, о холодной учтивости Винсента, о том, что Томми пытался шуткой разрядить атмосферу; о том, как она задавала вопросы — мягко сначала, а потом всё смелее; о том, как Адам сидел молча, и как его взгляд — те самые серые глаза — несколько раз останавливался на Лиане, заставляя Эмму чувствовать странное напряжение.
Она перечисляла детали: утка по-пекински, которую Адам заявил, что съест, несмотря на правила этикета; тонкие намёки, которые, казалось, прятали за собой железную волю; как Винсент говорил о «семье», подставляя благовидную оболочку под жесткие принципы. Эмма говорила, что пыталась понять, раскрыть суть, и что у них, похоже, есть свои законы — уважаемые ими и страшные для чужих.

Лиана слушала, но слова Эммы текли мимо неё — словно по поверхности, в то время как в глубине сознания бурлила и не давала покоя другая история: бумага под подушкой, адрес, тон: «Ты — та кровь, которую мне оставили». Каждое предложение сестринской беседы ударяло по ней, но не заглушало внутреннего звука; письмо шумело в ушах как предсмертный звон.

— В сущности, — продолжала Эмма, — я дошла до сути, но ничего не изменилось. Они не демонстрировали явной вражды. У них есть кодекс. Какая-то честь. Или имитация чести.

— Чушь, — резко перебила Лиана. — Везде, где они, — кровь.

— Но... — начала было Эмма, но Лиана уже подняла руку.

— Никаких «но». Я не хочу больше об этом слышать. Ложись.

Между ними повисла пауза — та, где слова больше не помогают. Эмма замолчала и, не проронив ни слова, выключила лампу. Тёплый свет исчез, в комнате осталась только тёмная масса: две фигуры, две разные тревоги, которые соседствовали в одной постели.
Они лечь рядом, но не рядом. Эмма повернулась лицом к сестре. Лиана, сохраняя молчание, слушала, как за стеной дом медленно устраивает свои ночные звуки. Страх оставался, холодный и острый, как накрашенная стрела. Они обе знали: завтра может начаться что-то, чего не вернуть назад. И это понимание лежало между ними, густым, тягучим и неговорящим, пока мир за окном засыпал — неумолимо и безмолвно.

Утро пришло слишком рано.
Свет, пробиваясь сквозь шторы, резал глаза, и всё казалось каким-то слишком ясным, слишком обычным, будто день специально хотел притвориться нормальным.

Дэниел не пошёл сегодня на работу. Он ходил по дому в белой рубашке, расстёгнутой у горла, и был сосредоточен, почти мрачен. Утром ему позвонили — сегодня были похороны Рафаэля Монтелли. За ним должны были заехать Харрингтоны, и потом, целой вереницей чёрных машин, они должны были поехать на кладбище.

Лиана всё утро ходила, как в бреду. Эмма несколько раз пыталась с ней заговорить — о погоде, о планах, просто о чём-то, чтобы вытянуть сестру из этого странного оцепенения, — но каждый раз сталкивалась с холодной стеной. Лиана отвечала коротко, невпопад.
Она не завтракала. Не могла. Внутри всё было скручено в тугой узел.
Её мысли крутились вокруг одного — письма.
«Кровь за кровь».
Эти два слова не уходили из головы, будто их кто-то выжег изнутри.
Она понимала: человек, который это написал, не шутит. Он знает о ней всё — даже то, что не должен знать никто. И если она не появится в назначенном месте, погибнет кто-то из тех, кого она любит.

Она сидела у окна, глядя, как солнечный луч медленно ползёт по полу. И сказала себе тихо, почти не двигая губами:

— Сегодня, похоже, крайний день моей жизни.

Слова повисли в воздухе, и в них не было истерики — только обречённая ясность.

Ближе к полудню Лиана встала.
Она долго смотрела на себя в зеркало — бледная, с тенью под глазами, с дрожащими пальцами. Потом вдруг резко выдохнула и, глядя прямо в своё отражение, произнесла:

— Если уж умирать, то хоть красиво.

Она приняла душ, долго стояла под струями воды, пока тело не перестало дрожать. Потом включила фен, вытянула волосы, уложила их в мягкие блестящие локоны. Нанесла макияж — ровный, почти идеальный, с акцентом на глаза.
Она выбрала коричневую водолазку, короткие кожаные шорты, тонкие капроновые колготки и ботинки на плотной подошве. Поверх — пальто глубокого шоколадного цвета. Когда она закончила, в зеркале стояла не испуганная девочка, а красивая, собранная женщина, будто шла не к смерти, а на приём.

Лиана медленно спустилась вниз. Тишина в доме была звенящей. Эмма всё ещё спала после ночи, проведённой в телефоне.
Она прошлась туда-сюда по гостиной, потом остановилась у часов.
Без пятнадцати час.
Сердце билось всё быстрее. Она понимала: на такси — риск, если за ней следят. Лучше пройтись пешком, а там уже вызвать машину.
В этот момент наверху послышались шаги — Эмма спустилась, всё ещё сонная, но как только увидела сестру, сразу проснулась.

— Ли! — воскликнула она. — Да ты просто... превосходная! Боже мой, ты очень красивая. Куда ты такая собралась?

Лиана попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
— Я думала... прогуляться до торгового центра.

— Подожди, я пойду с тобой, — сразу предложила Эмма.

— Нет, — поспешно ответила Лиана. — Нет-нет, я... просто хочу пройтись одна. Голова тяжёлая.

Эмма нахмурилась, но ничего не сказала. Она знала — если Лиана так говорит, переубеждать бесполезно.

В этот момент в коридоре появился Дэниел. Он поправлял манжеты на пиджаке, собираясь выходить. Когда его взгляд упал на Лиану, он замер.

— Всё в порядке? — спросила она, чувствуя, как отцовский взгляд прожигает её насквозь.
— Да, — кивнул он медленно. — Просто... ты выглядишь отлично. Куда-то идёшь?

Лиана ответила ровно:
— Хотела пройтись до торгового центра.

Эмма усмехнулась:
— Да, пап, она решила нарядиться, просто чтобы пройтись по магазинам. И, конечно же, без меня.

Дэниел улыбнулся, но взгляд оставался внимательным, почти тревожным.
— Ну, сходи развейся, — сказал он тихо.

— Хорошо, — ответила Лиана, отворачиваясь, чтобы он не заметил дрожь в глазах.
Из окна донёсся звук — гул мотора.
Дэниел взял ключи со стола.

— За мной уже приехали.

— Куда? — спросила Лиана. — Я заметила, ты сегодня не на работе.

Он выдохнул.
— Сегодня похороны у знакомого.

Эмма поднялась по лестнице:
— Ну, раз ты не хочешь со мной идти, я, пожалуй, снова лягу.

— Хорошо, — отозвалась Лиана, не глядя.
Когда дверь наверху закрылась, внизу стало тихо. Только шаги Дэниела, отдаляющиеся по дорожке, и глухое эхо мотора за окном.
Лиана стояла в коридоре, слушая этот звук, как будто прощалась. В груди всё горело, дыхание сбивалось. Она понимала: сейчас она пойдёт к убийцам. И, скорее всего, обратно не вернётся.
Несколько секунд она стояла, будто окаменев, потом вдруг резко выдохнула, стиснула кулаки и сказала вслух:

— Да пошло оно всё к чёрту.
Она распахнула дверь, выбежала на улицу и крикнула:

— Папа!

Дэниел уже почти садился в чёрную машину.

На проезжей части стоял кортеж Харрингтонов — блестящие, безупречно вычищенные автомобили, отражающие утреннее солнце. Внутри сидел Винсент, рядом — Адам, дальше Томми, и ещё одна машина с людьми, которых она не смогла разглядеть.

В чёрной машине стояла тишина. Только ровный гул мотора и редкие хлопки ветра за стеклом.

— Что там такое? — спокойно, но настороженно спросил Винсент, слегка прищурившись, глядя в боковое окно.

Томми, сидевший рядом, откинулся на спинку сиденья, посмотрел на них через окно и тихо сказал, с лёгкой усмешкой:

— Опять, еще одна его дочь.

Все трое, не сговариваясь, наблюдали, как Лиана выбегает из дома и что-то кричит. Дэниел, уже державший руку на ручке двери, резко обернулся. Несколько секунд он стоял, будто не веря глазам, потом тихо сказал:

— Извините, я сейчас.
Он прикрыл за собой дверцу и быстрым шагом пошёл к дочери.

Лиана стояла посреди дорожки, в её глазах плескалась тревога.
— Пап, — её голос дрожал. — Я... я не знаю, что мне делать. Я очень долго думала... просто...

— Что случилось? — Дэниел подошёл ближе, посмотрел на неё пристально. — Ли, говори.

Она глубоко вдохнула.
— Вчера случилось что-то странное. Я нашла в гостиной письмо.

— Какое ещё письмо? — нахмурился он.

Она достала сложенный белый конверт, аккуратно протянула его отцу. Дэниел взял, и быстро начал читать.
Лицо его постепенно темнело. Сначала он схватился за рот, потом провёл рукой по лбу, будто хотел стереть прочитанное.
В машине царило напряжённое молчание.

Адам первым нарушил тишину:
— Что там происходит?

Винсент чуть подался вперёд, не отрывая взгляда от Дэниела.
— Он встревожен, — коротко ответил он. — Очень.

Дэниел долго смотрел на письмо, потом на дочь. Его лицо изменилось — тревога ушла, осталась только решимость.
Он шагнул к ней, резко обнял.

— Какая же ты умница... — сказал он глухо.
Лиана прижалась к нему.

— Пап, я доверяю только тебе. Никому больше. И этому человеку — тем более. Может, я ошиблась, может, это риск...

— Нет, — твёрдо сказал он. — Это не риск. Ты всё сделала правильно.

Он отстранился, бросил быстрый взгляд на машину Винсента — дверь уже была приоткрыта, Винсент будто собирался выйти.

Дэниел подошёл, протянул ему письмо.
— Смотри, что вчера подбросили в мой дом.
Винсент взял конверт, прочитал молча. Его глаза сузились. Потом коротко, хрипло бросил:

— Собака. Зовут его Джордж. А в наших кругах его знают под прозвищем — Энгимон. Форесты..

Адам нахмурился.

— Что теперь? — спросил Дэниел, сдерживая раздражение.

— Теперь очевидно одно, — ответил Винсент. — За твоим домом слежка, раз они точно поймали момент, когда девушка одна.

Адам нетерпеливо наклонился вперёд:
— Может, вы перестанете говорить загадками? Что там написано?

Винсент протянул письмо ему. Адам прочитал, и лицо его напряглось.
Он метнул взгляд на Лиану — долгий, будто что-то говорил ей про себя, что-то не слишком доброе. Потом резко выдохнул, передал письмо Томми.

Томми молча пробежал глазами строчки, нахмурился и вернул конверт Винсенту.

Лиана стояла рядом, не решаясь вмешаться. Внутри всё холодело от страха.

— Посмотри на него, — хмуро бросил Винсент, всё ещё держа в руках письмо. — И время выбрал какое... Когда весь город будет на похоронах у Монтелли. Хитрая тварь.

Дэниел коротко кивнул, пытаясь вернуть самообладание.

— Я отправлю двух патрульных и одного из второй машины. Пусть следят, чтобы девочки спокойно собрались, — сказал он, уже отдавая короткие распоряжения. — Я ещё кого-нибудь сюда пришлю.

Он повернулся к Лиане.
— Ты иди наверх. Собирайте вещи. Здесь пока небезопасно.

  — И до каких пор это всё будет продолжаться? — устало спросила Лиана.

— Недолго, — ответил он, глядя прямо в глаза дочери. — Мы съездим на похороны, а потом заедем за вами. Уедем отсюда хотя бы на время.

Лиана ничего не ответила — только кивнула и развернулась. Когда она шла к дому, Адам проводил ее взглядом. Долгим. В его глазах  было что-то противоречивое — смесь раздражения и странного, почти недобровольного интереса.

Машина тронулась. Колёса мягко шуршали по дороге.
В салоне стояла тишина, нарушаемая только звуком двигателя.

— Она сломала его план, — наконец сказал Винсент. — Он рассчитывал на страх, на то, что она спрячется, побоится, что мы не узнаем. Но она его переиграла.

Дэниел сжал кулаки.
— Я безумно горжусь ею, — тихо произнёс он. — Она не поддалась. И, возможно, именно это спасло ей жизнь.

— Это идеальный шанс, — сказал Томми, чуть наклоняясь вперёд.

Винсент кивнул.

— Да. Мы покажем письмо Монтелли. И это будет доказательством. Форресты первыми пошли против нас. И теперь у нас есть основание считать, что именно они стоят за убийством Рафаэля.

Салон снова замолчал. Снаружи проплывали мимо дома, серые ограды, отражения в стёклах.
Машина скрылась за поворотом.

А в нескольких кварталах от дома Дэниела, за старым забором, у обочины стояла тёмная машина. Мужчина в сером пальто держал в руке телефон, наблюдая за домом, куда только что вошла  девушка.

Он поднёс трубку к уху.
— Сэр, — сказал тихо, — девочка подвела. Она показала письмо мужчинам.

На другом конце некоторое время молчали. Затем раздался низкий, глухой голос:

— Ты уверен?

— Совершенно точно, сэр. Я видел сам.

Пауза. Потом короткий смешок, холодный, без тени эмоций.

— Вот сучка, — произнёс голос. — Ладно. Не следи больше. Теперь ей придётся за это ответить.

Линия оборвалась. Мужчина опустил телефон, бросил последний взгляд на дом и сел в машину.
Двигатель загудел — и автомобиль медленно скользнул прочь, растворяясь в утреннем тумане.

Тем временем у дома Монтелли.
Чёрные автомобили стояли плотным рядом у ворот кладбища, словно блестящие на солнце стальные тени. Воздух был густой — от запаха влажной земли, цветов и лака для обуви. Над головами слышался тихий шелест листьев, ветер едва шевелил ленты траурных венков.
Когда машины Винсента и Дэниела подъехали, процессия уже началась. Люди стояли в строгом порядке — родственники, приближённые, деловые партнёры, охрана. В толпе было ощущение глухого напряжения, будто даже смерть Рафаэля не остановила внутренней борьбы, лишь временно её замедлила.

Боли Монтелли, стоял у самого гроба — уставший, разбитый, с каменным лицом. Когда подошли Винсент и его люди, он коротко кивнул. Но, заметив Адама, его лицо слегка потеплело — едва заметная улыбка, почти неуместная среди чёрных костюмов.

— Адам, рад, что ты пришёл, — сказал он с какой-то особой теплотой, пожав руку.

Адам  кивнул, не меняя выражения лица.
— Не мог не прийти, Боли.

Винсент стоял рядом, наблюдал, как Боли едва ли не хлопает Адама по плечу, как будто забыв о трауре. Это заставило его испытать, настоящую, как всегда скрытую гордость за сына. Томми, стоящий за ними, перевёл взгляд на отца и тихо скрипнул зубами. Он терпеть не мог, когда Адам получал больше внимания, чем кто-либо другой.

Церемония была долгой. Гроб опускали медленно, с помпой и почестями. Звучала музыка, несколько священников сменяли друг друга. Люди говорили речи, одни — искренне, другие — просто потому что должны были.

Церемония подошла к концу. Народ начал расходиться. Винсент подошёл к Боли, обменялся с ним коротким рукопожатием.

— Потом нужно будет кое-что обсудить, — тихо сказал он.

— Разумеется, — ответил Боли. — Сегодня не время, но завтра — поговорим.

Обратная дорога
Когда машины тронулись обратно, солнце уже садилось, бросая на дорогу длинные золотисто-красные полосы.

— Что дальше? — спросил Адам, глядя в окно.

— Сейчас заедем за дочерьми Дэниела, — ответил Винсент. — Потом — в гостиницу.

— Вы уверены, что гостиница — надёжное место? — спросил Адам с лёгкой усмешкой.

— Это наша гостиница, — отрезал Винсент. — Она охраняется нашими людьми.

Адам повернулся к нему.
— Нашими людьми, да? Теми, мимо которых кто-то смог пронести письмо прямо в дом офицера полиции?

— И что ты предлагаешь? — спокойно спросил Винсент.

Адам пожал плечами.
— Что-то более надёжное.

Томми повернул голову:
— Может, их в наш особняк? Там безопаснее.

— Нет, — вмешался Дэниел. — Они не согласятся. Лучше пока в гостиницу.

Когда колонна машин подъехала к дому Дэниела, у ворот уже стояли патрульные. Эмма и Лиана вышли с чемоданами. На лицах — усталость и тревога. Дэниел позвонил, вывел их наружу.

— Садитесь в следующую машину, — сказал он коротко. — Едете с патрульными.
Лиана кивнула, но перед тем, как сесть, бросила взгляд на отца — тот едва заметно улыбнулся, как бы говоря: всё будет хорошо.

До этого, пока они ждали, Лиана всё рассказала сестре. Эмма слушала молча, потом вытерла глаза.

— Почему ты плачешь? — спросила Лиана.

— Потому что я никогда так не боялась за кого-то, как за тебя сейчас. Что же теперь нас ждёт?

Лиана вздохнула.
— Это полнейшее безумие. Я не ожидала, что такое может произойти со мной. Но что остаётся... Главное — я доверяю отцу. Думаю, он сделает всё правильно.

— Ты смягчилась по поводу него? — тихо спросила Эмма.

— Нет, — Лиана слегка улыбнулась. — Но теперь я понимаю, что то, с чем он борется, — действительно тяжёлая вещь.

Гостиница
Когда колонна въехала во двор роскошной гостиницы — «Silver» их встретили словно высокопоставленных гостей. Люди расступались, охранники кивали. В холле пахло кофе и полированным деревом.

Винсент шёл первым, за ним Дэниел, затем Томми и Адам. На мгновение всё внимание присутствующих обратилось к ним.

Особенно — к Адаму: женщины, и даже некоторые мужчины задерживали на нем свой взгляд.
Он заметил это и чуть усмехнулся краем губ, будто знал, какое впечатление производит — но ему было не до этого.

На лице Винсента читалось напряжение. Всё вокруг будто замирало, готовясь к чему-то большему.
И вот в этой натянутой тишине дверь холла за их спинами мягко закрылась.
Хостес в чёрном платье проводила их взглядом: здесь каждое движение хозяев отслеживалось с вежливым вниманием. Чемоданы отобрали и унесли в сторону служебного прохода; людей удостоили поклоном и молчаливой почётной вахтой.

Эмма отдышалась и, глядя на сестру, шепнула:
— Ну теперь можно немного выдохнуть. Посмотри — вокруг столько людей.

Лиана села на диванчик у колонны и впервые почувствовала, как с плеч что-то соскользнуло. — Сейчас я реально почувствовала, как упал камень с плеч. Было очень страшно, — призналась она тихо.

Эмма взяла её за руку. — Пообещай, в следующий раз всё расскажешь мне сразу, — попросила она.

— Обещаю, — Лиана сжала руку сестры. Они обнялись на секунду и пошли дальше за мужчинами.

Винсент обернулся к сыновьям:
— Мы с Дэниелом поднимемся в охрану. Надо обсудить меры. Девочек разместят в номере.

— Хорошо, — коротко ответил Адам, глядя куда-то в сторону, словно всё происходящее его уже тяготило.

Дэниел наклонился к дочерям:
— Девочки, сейчас за вами придут. Вы подниметесь, отдохнёте. Всё остальное мы решим чуть позже.

Он и Винсент отошли, растворяясь в глубине холла. Через несколько секунд подошла девушка-хостес в строгом чёрном костюме и улыбнулась:

— Прошу, мисс, пройдите за мной.
Лиана вздохнула — впервые за день ей показалось, что можно немного выдохнуть. Всё казалось позади. Она сжала ремень сумки, сделала шаг за хостес — и вдруг услышала за спиной тяжёлые мужские шаги. Обернулась.
Томми и Адам шли следом.

— А вы куда? — спросила она, с неприкрытым раздражением.

Адам взглянул на неё резко, голос его стал злым:
— Ты ещё будешь указывать, куда нам идти в нашей же гостинице?

— Но расселять должны только нас, — возразила Лиана, уже чуть заметно раздражаясь в ответ.

— Если решили подняться с вами — это не обсуждается, — холодно бросил он. Его слова звучали как приказ, и в этом была вся суть: здесь не её гостиница, и её мнение не обязательно.

— А ты всегда такой наглый? — произнесла она ровно, но в ту же секунду, будто пожалела о сказанном.

Томми хмыкнул, пытаясь разрядить атмосферу, но напряжение только усилилось. Взгляд Адама потемнел. Что-то внутри него будто щёлкнуло — холодный контроль начал таять под натиском раздражения.

Эмма попыталась сдобрить ситуацию лёгкой фразой, но в коридоре уже начало пахнуть напряжением. Когда они подошли к рядам лифтов, Адам вдруг резко схватил Томми за плечо и прошептал ему на ухо:

— Ты с ней едешь вот в тот лифт. Я с ней — в этот. Понял?

— Что? — Томми вскинул бровь. — Зачем?

— Делай как я сказал, — сжатые слова, никакой просьбы. Томми, недолго думая, кивнул и позвал хостес: «Вы с нами». Та смутилась, но выполняла указания хозяев гостиницы: она провела Эмму и Томми в один лифт.

Лиана дернулась, хотела шагнуть вслед сестре — и в этот момент Адам схватил её за локоть так, что та остановилась. В его руке не было ласки: хват был твёрдым, грубым.

— Ты — со мной, — произнёс он низко.

— Что? С какой стати я должна ехать с тобой? — она дёрнула руку, но он не отпустил.

— С той, что я сказал, — тихо ответил он, заволакивая девушку в лифт. Воздух между ними стал плотным, тягучим, как перед грозой.

— Отпусти. — Голос Лианы дрожал, но в нём всё ещё звучал вызов.
Он отпустил , лишь после того как нажал на кнопку. Лиана резко отошла назад.

Металлическое пространство замерло. Мягкий гул поднятия.
Адам стоял чуть позади, руки за спиной, взгляд пристальный, изучающий. Сделал шаг вперёд — и ещё один.
Лиана отступила, слегла  прижалась к стене, чувствуя, как напряжение будто пульсирует между ними.

— Откуда ты взялась такая смелая? — тихо спросил он, подходя ближе. — И с чего ты решила, что можешь позволять себе вот так со мной разговаривать?

— А ты можешь себе позволять все ? — спросила в ответ она, резко подняв голову. Голос был тревожный, но глаза оставались твёрдыми.

— Да. — спокойно ответил он. —Думаешь, я не вижу, как тебе страшно?

Она не ответила. Только губы дрогнули, а дыхание стало неровным. Сердце билось где-то в горле. Она хотела ответить резко, но язык словно отказался слушаться. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, и в этот миг она поймала себя на том, что не знает — чего боится больше: его или того, что чувствует.

Он усмехнулся коротко. Сделал еще шаг вперёд — и мир словно сузился до тесного пространства между ними. Она отступила еще, спиной упершись в холодную стенку лифта. Он положил ладонь на поручень  рядом с её телом, навис, и от его дыхания по коже побежали мурашки.

Остался только он — и этот взгляд, тяжелый, цепкий, почти невыносимый. Его лицо наклонилось ближе к ее щеке. Она чувствовала его близость — и словно забыла как дышать.
В лифте стояла тишина. Только их дыхание и слабое жужжание механизма над головой.
Его взгляд скользнул по ее лицу, задержав свое внимание на губах, — слишком близко. Слишком.

Резко лифт остановился.

Адам выдохнул нехотя — коротко, почти с раздражением. Будто что-то внутри его требовало остаться в этом напряжении. Он медленно выпрямился, убрал руку, отступил на шаг.

Двери лифта открылись.
В проёме — Эмма.
Она выглядела встревоженной, глаза расширены, дыхание сбито, как будто всё это время она бежала.

— Ли! — почти вскрикнула она. — С тобой всё в порядке?
Лиана не успела ответить — Адам уже поднял голову.

В его взгляде мелькнуло раздражение, затем — холод. Он произнёс тихо, со злостью
— Я, по-твоему, что сейчас мог с ней сделать в лифте?

Эмма встретила его взгляд прямо, не моргнув.
— Всё что угодно, — сказала она. Голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Я уже ничему не удивлюсь.

Когда они вышли, Томми подошёл ближе к брату.
— Зачем ты это сделал? — спросил он тихо.
Адам коротко усмехнулся.
— У неё язык слишком длинный. Надо было поставить ее на место.

Лиана шла, чувствуя, как ноги едва слушаются. Эмма  рядом — настойчивая, тревожная, вся в вопросах.

— Что это было? — прошептала она, стараясь не привлекать внимание хостес. — Что он тебе сказал? Он... не сделал тебе больно?

— Нет, — тихо ответила Лиана, поправляя волосы, будто пытаясь скрыть за этим движением растерянность. — Ничего. Не навредил.

Эмма нахмурилась, внимательно посмотрела на сестру и почти шепотом добавила:
— У тебя щеки горят. Ты уверена, что всё нормально?

Лиана чуть замедлила шаг, не зная, что ответить.
— Я... не знаю, — выдохнула она наконец.

— Что — не знаешь? — Эмма насторожилась, словно готовая к любому ответу.

Но договорить они не успели. Хостес обернулась, улыбнулась дежурной улыбкой и открыла перед ними массивную дверь люкса.
— Ваш номер, мисс. Всё, что потребуется, вы можете заказать через стойку, — произнесла она мягко и, пожелав хорошего вечера, скрылась в коридоре.

Комната встретила их приглушённым золотистым светом. Просторная, с высокими окнами, плотными шторами цвета сливочного кофе, с мягким ковром, утопающим под ногами. На тумбе мерцала ваза с белыми орхидеями, в воздухе витал тонкий аромат жасмина и дорогих духов — всё дышало тишиной и временным покоем.
Как только дверь за хостес закрылась, Эмма повернулась к сестре:

— Ну так ты не договорила. Зачем он тебя потащил в другой лифт?

Лиана опустилась на край кровати, сцепила пальцы, пытаясь подобрать слова.
— Мне показалось... — тихо начала она. — На секунду показалось, что он будто бы хотел меня поцеловать.

— Что?! — Эмма громко выкрикнула, глаза распахнулись, рот приоткрылся от шока.

— Тише! — Лиана бросилась к ней, прижимая ладонь к её губам. — Не кричи.

Эмма с трудом удержалась, но шёпот всё равно звучал взволнованно:
— Ты... ты что несёшь? Он хотел тебя поцеловать?

Лиана отвернулась, будто стесняясь собственных слов.
— Нет... наверное, нет. Может, мне просто показалось. Он сказал, что я не имею права с ним так разговаривать... что никто не имеет. И потом — подошёл слишком близко. — Она сделала короткий вдох. — Он буквально... прижал меня к стене.

Эмма вытаращила глаза:
— Ты сейчас серьёзно? Он псих?

— Абсолютно, — кивнула Лиана. Голос её звучал спокойно, но руки всё ещё слегка дрожали. — Он был очень близко. Я даже... не знала, как себя вести. Так растерялась.

Эмма долго молчала после слов сестры. Потом, наконец, выдохнула, покачала головой и сказала:
— Я в полном шоке. Не ожидала такого.

Лиана чуть усмехнулась — устало, безрадостно.
— Он просто поиздевался надо мной, скорее всего. Захотел посмотреть, как я отреагирую.

— Ну да, — откликнулась Эмма, закатывая глаза. — Такие, как он, всегда уверены, что им всё можно. Думают, что они настолько неотразимы, что любая ради них готова на всё.
Она на секунду замолчала, а потом, уже мягче, добавила:
— Хотя, если честно, ради таких, как он, действительно идут на всё.

Лиана резко обернулась к ней.
— Мне неинтересно, — сказала она холодно. — Пусть держится от меня подальше.

Повисла короткая тишина, нарушенная внезапным стуком в дверь. Обе сестры вздрогнули.
Эмма подошла первой, приоткрыла дверь и увидела Дэниела.

— Девочки, — сказал он спокойно, — пока оставайтесь здесь. Мы уедем, но будем на связи. Всё под контролем. Можете не переживать.
Они вышли с ним в коридор. Воздух там был наполнен движением и деловитостью — кто-то проходил мимо, звенели лифты, звучали короткие фразы охранников.
За спиной Дэниела стояли Винсент, Томми и Адам. Мужчины, словно готовые к выезду, переговаривались коротко и чётко.

И именно в этот момент Лиана почувствовала на себе чей-то взгляд.
Она подняла глаза — и встретилась с ним.
Адам.
Его взгляд был прямым, томным, почти обжигающим.
Она быстро отвела глаза, но чувствовала, что он продолжает смотреть. Сердце снова предательски ускорило ритм.

Эмма тихо наклонилась к ней и шепнула, еле заметно двинув губами:
— Не теряйся. Это очень заметно.

Лиана метнула на неё раздражённый взгляд.
— Не говори мне, что делать, — процедила она сквозь зубы.

Эмма усмехнулась, но промолчала.

Через несколько секунд мужчины направились к лифту. Дэниел напоследок махнул сестрам рукой:
— Всё будет хорошо. Мы на связи.
Двери лифта закрылась.

Эмма положила ей руку на плечо:
— Пойдём, — сказала она тихо.
Они вернулись в номер. За дверью воцарилась тишина — густая, звенящая.

Коридоры отеля тонули в мягком свете. Винсент и Дэниел шли впереди, вполголоса обсуждая предстоящие переговоры с Монтелли — о людях, маршрутах, проблемах. Их голоса глухо отражались от стен, перемежаясь с эхом шагов.

А позади, чуть в стороне, вальяжно, будто неспешно, шёл Адам. Его походка была спокойной и уверенной.
Томми шёл рядом, руки в карманах, губы тронула лёгкая усмешка.

— Интересно, — сказал Томми, переглянувшись с братом, — что ты ей такого сказал в лифте, что она потом выглядела так растерянно?

Адам чуть повернул голову, приподнял бровь.
— Ничего такого. — Голос его прозвучал спокойно, почти лениво.

— Ничего такого, — повторил Томми, усмехнувшись. — Зная тебя, я почему-то сомневаюсь.

Адам молчал, взгляд его был устремлён куда-то вперёд.

— Надеюсь, ты не решил играть с ней в те же игры, в которые играешь со всеми остальными, — сказал Томми, теперь уже серьёзнее.

Адам обернулся. На губах мелькнула тень улыбки — не доброй, скорее ироничной.
— Какие ещё такие игры?

— Ты знаешь, о чём я, — спокойно ответил Томми. — Не думаю, что после того, как она была напугана письмом, было обязательно ей еще и перед тобой отчитываться за слова.

Адам чуть прищурился.
— Томми, — произнёс он с ленивой насмешкой, — с каких это пор ты стал таким рыцарем? Или ты теперь опекун у всех девушек, что рядом со мной оказываются?

— Нет, — ответил тот с лёгкой усмешкой, — просто говорю, как есть.

— Тогда говори тише, — бросил Адам, резко, но не повышая голоса. — Я не спрашивал твоего мнения.

Они шли ещё несколько шагов молча. Воздух между ними чуть звенел от напряжения, но Томми, как обычно, решил разрядить обстановку

— Она очень красивая, — сказал он будто между прочим.

Адам ничего не ответил.

Прошло два дня.
Жизнь в отеле текла внешне спокойно, но под этим спокойствием чувствовалось что-то настороженное — как будто воздух стал плотнее.
Лиана и Эмма уже привыкли к утренним проверкам, к шагам охранников за дверью и к внимательным, холодным взглядам людей в коридорах.
Каждое их движение словно кто-то отслеживал.
На этаже, где они жили, постоянно дежурили двое вооружённых мужчин, и даже , иногда поход в ресторан или на террасу сопровождался кем-то из охраны.
Лиана поначалу пыталась не обращать внимания, но каждый вечер, ложась спать, она чувствовала — здесь ничего не бывает просто так. Даже кофе, который приносили утром, даже улыбка администратора — всё казалось частью чужого, большого мира, куда их втянули без спроса.
Эмма старалась разрядить обстановку. Слушала музыку, делала селфи у окна, шутила, но стоило взглянуть на неё чуть внимательнее — и было видно, что внутри она тоже тревожится.
Особенно после той ночи.
После того, как ее сестра получила письмо с угрозой.

В это время Винсент вместе с Дэниелом, Адамом и Томми отправились на встречу с Монтелли.
Разговор был долгим, напряжённым, но честным.

Дэниел положил на стол то самое письмо — то, что стало началом всей этой истории.

Боли Монтелли молча прочитал его, потом откинулся в кресле, снял очки и глухо произнёс, хрипловатым голосом:

— Вот скоты. Хотели, как всегда, зайти через женщин. Через семьи. Теперь все очевидно.
Он зло сжал листок бумаги, бросил его на стол и добавил:
— Но ничего. Мы займёмся ими. По-настоящему.

Эти слова будто подвели итог.
Все понимали — теперь ситуация изменилась.
Благодаря тому, что Лиана не побоялась отнести письмо отцу, удалось предотвратить гораздо большее.

С тех пор началось сближение двух семей — Монтелли и Харрингтонов. Они начали объединяться против общей угрозы.
А в городе, словно в предчувствии чего-то большого, в воздухе веяла тревога.

Форресты — старые противники Харингтонов — начали нервничать.
Их люди шептались на задворках, сделки срывались, кто-то исчезал, а кто-то наоборот — слишком громко проявлял себя.

И где-то там, за закрытыми дверями, в особняке на окраине, Энгимон Форрест собирал своих.
Он был в ярости.

Энгимон встал, и его тень вытянулась по стальным стенам зала. Он сделал медленный круг взглядом по собравшимся; в его лице играла ледяная решимость, от которой в комнате стало холоднее.

— Пока не будем действовать открыто, — проговорил он ровно, сдержанно. — Никаких пламенных походов и демонстраций. Одной девчонкой мы не горели бы, но теперь — всё иначе. Мы оказались в уязвимом положении всего лишь из-за неё. — Он ткнул пальцем в воздух, будто ставя точку.

— Это всё потому, что ты рискнул всем ради смерти дочери врага. — Сказал его брат Джастин.

Кто-то в зале захватил ритм воздуха — нарастало напряжение, и голос другого в ответ взорвался, как удар.

— Я хотел отомстить! — рявкнул он. — Мне нужна была кровь за кровь. Никто не встал бы у меня на пути. Кодекс прост: кто взял жизнь — тот её и теряет. Я действовал по чести.
Энгемон успокоился, начал дышать ровно:
— Хватит откровений. Мы не станем показывать свои карты. Мы играем долго и тихо.

Он сделал шаг к одному из своих людей — массивному, крепкому человеку, чьё лицо было покрыто шрамами и татуировками, как каменная глыба. Имя его прозвучало по-особому — не то простая кличка, не то псевдоним: Гаррок. Это был мужчина, который не говорил много; он умел слышать и выполнять приказы.

— Гаррок, — обратился к нему Энгемон, — подойди.

Тот подошёл без вопросов, спокойно, будто это было частью привычного ритуала.

— Мне не нужны сцены, — продолжил Энгимон. — Но мне нужна результативность. Я дам тебе карты и списки здесь и сейчас, — чуть смягчил он тон, — я дам тобой распоряжение: стань её тенью. Но не в том смысле, в котором дрянь из дешёвых романов рисует кошмары. Ты будешь точным и бесшумным. Ты будешь наблюдать, докладывать, заставлять её чувствовать: что мир не так прост, как ей кажется. Пусть у неё родится сомнение. Пусть она перестанет дышать легко.—
Гаррок кивнул. В его взгляде не мелькнуло ни жалости, ни вопроса — только спокойная готовность принять задачу.
— Ты услышал меня? — тихо спросил Энгемон. — Я хочу, чтобы она ответила за то, что не послушалась. Не делай шума — сделай так, чтобы страх делал своё дело.

В зале наступила тягучая пауза; слова висели, как грозовые тучи. Никто не смеял возразить.

Гаррок повернулся и без лишних слов вышел из зала — большой силуэт, растворяющийся в коридоре, будто тень, от которой никто не захотел бы проснуться.

Энгемон оперся о стол, ладони сжались в кулаки. Его голос стал чуть тише, но ещё более смертельно холоден:

— Этот город привычен к крови. Но я хочу, чтобы все поняли: за ошибку платят по полной. За предательство — расплата. За ту, кто посмела пошатнуть наш порядок — мы заставим эту цену ощущать. Но делать будем... по-нашему. Тихо.
В коридоре где-то за стеной закрылась дверь — звук был такой маленький, но значил он о начале чего-то, что нельзя остановить словом. В воздухе поселилось ощущение надвигающейся, неизбежной расплаты.

Прошло еще пару дней — вечер опускался мягкой тяжестью, и отель наполнялся золотым светом люстр. Девочки нарядились по-простому, но со вкусом: Лиана выбрала тёмное платье прямо на одно плечо, Эмма — брючный костюм, и обе, взяв сумочки, собрались спуститься в ресторан на ужин. Всё казалось чуть легче: обычная еда, обычные лица — так хотелось верить.

В этот момент в комнате появился Дэниел. Он вошёл спокойно, с тем усталым, но твёрдым видом, который давно стал у него привычным. На лице — следы недосыпа и тени от тяжёлых мыслей, но голос был ровный:

— Дела движутся. С этим негодяем разберёмся, — сказал он коротко и, как ни странно, почти уверенно. — Всё будет кончено.

Лиана молча вслушивалась в слова отца, затем, набравшись смелости, спросила прямо:
— То, что о тебе говорили — что ты убил его жену... это правда?

Дэниел тяжело вздохнул. В комнате на секунду стало как внизу — тишина, в которой слышно собственное сердце.
— Да, — сказал он наконец. — Это правда.

Эмма шевельнулась, лицо её побледнело:
— Ты... ты сделал это нарочно? — громко, с обидой и страхом выпалил голос. — Зачем? За что?

Дэниел на мгновение закрыл глаза, слова давались ему тяжело:
— Не нарочно, — проговорил он тихо. — Я собирался убить того, кто отнял жизнь у брата Винсента. Это было пять лет назад. Мы были близки с тем человеком — с Лукой. Они взяли у нас жизнь, и я хотел вернуть кровь за кровь. Я готов был на всё ради справедливости... Но случилось то, чего не должно было случиться. Погибла женщина — невинная.

Лиана уставилась на него: в её голосе прозвучало недоумение и горечь одновременно:
— Но если кровь за кровь — как это получилось, что она осталась неотмщённой?

Дэниел с горькой усмешкой покачал головой:
— У человека, с которым мы имеем дело, — больной рассудок. Даже когда мир вокруг рушится, он не признает реальности. Смерть его жены стала следствием того, что он сделал прежде. Но признать он этого не может. Ни перед собой, ни перед другими.

Наступила пауза. Затем Дэниел осторожно сменил тему, как будто хотел вернуть их в реальность:

— Вы вчера не видели здесь Адама и Томми?

— Нет, — ответила Эмма, удивлённо моргнув. — Что им здесь делать?

— Как что? — улыбнулся Дэниел немного устало. — Дела с гостиницами часто решают именно  сыновья. Тем более сейчас клан занят другими вопросами — а они разъезжают по гостиницам и решают организационные моменты.

— Нет, мы их ни разу не видели, — сказала Лиана.

— Хорошо, — кивнул Дэниел. — Я рад, когда они тут появляются. Мне спокойнее, когда они рядом.

Лиана задумчиво приподняла бровь:
— И что они сделают? В отеле полно людей — разве  что, возьмут оружие и начнут кого-то убивать?

Дэниел тихо усмехнулся, но его голос остался серьёзным:
— Нет. Они профессионалы. У них отличная физическая подготовка, и оружие применяется только в крайней необходимости.

Тем временем один из номеров отеля лишь начинал погружаться в тишину
стихли отголоски страсти — стены ещё держали её гул, дыхание, тень движения. Свет настольной лампы колыхался, отражаясь в стекле, будто сцена всё ещё не закончилась.

Луциана стояла у окна, застёгивая тонкие пуговицы лёгкого халата. На лице её блуждала довольная улыбка — та, что появляется у женщины, получившей желаемое.

Адам, обнажённый по пояс, стоял у столика, наливая себе воду. На его лице не было ни следа нежности, только сосредоточенность и усталость, будто мысли были уже далеко отсюда.

— Я рада, что напряжение между Монтелли и вами наконец спало, — сказала Луциана, поворачиваясь к нему. — Теперь я могу спокойно появляться в вашей гостинице. И как хорошо, что ты оказался здесь этой ночью.

Адам бросил на неё короткий, острый взгляд и усмехнулся:
— Да ладно, сделай вид, что ты не знала, что я здесь.

Она тихо рассмеялась, подходя ближе.
— Знаешь, я бы пошла за тобой хоть на край света, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

— Даже не сомневаюсь, — ответил он холодновато, и на губах мелькнула тень улыбки.

Он медленно накинул рубашку и застегнул пару пуговиц. Между ними всё ещё висело напряжение, но уже не страсть — игра, в которой каждый понимал свои роли.
Она — привыкшая получать внимание. Он — тот, кто ни к кому не привязывается.

Когда они вышли в коридор, свет из люстры ослепительно блеснул на золотистых волосах Луцианы. Эмма в этот момент только открыла дверь своего номера. Она остановилась, заметив пару у лифта.

Женщина, высокая, стройная, с рыжими волнистыми волосами и в лёгком пыльно-розовом платье, шла рядом с Адамом. Её рука скользнула по его плечу, затем мягко легла на запястье. Перед тем как двери лифта закрылись, она слегка наклонилась и поцеловала его в щёку.

Эмма на секунду застыла. Мысли мелькали одна за другой — быстро, как вспышки.
Красивая... Рыжая, ухоженная, уверенная. Наверное, из тех, кто всегда получает то, чего хочет.

Она не успела рассмотреть больше — кто-то прошёл перед ней, закрыв обзор, и когда лифт уехал.

Ресторан, в котором Лиана ждала Эмму, был словно продолжением самого отеля — роскошный, но не вычурный, с мягким светом и едва уловимым ароматом жасмина, витавшим в воздухе. Полированные деревянные панели отражали тёплое сияние ламп, белоснежные скатерти лежали идеально ровно, а на каждом столике стояла высокая свеча в стеклянном подсвечнике, тихо мерцающая в полумраке. Где-то в углу играло живое пианино — негромко, будто музыка боялась нарушить вечернюю гармонию.

Лиана сидела у окна, за изящным столиком на двоих. Она уже успела снять жакет и задумчиво вертела в руках меню, но, взглянув на часы, нетерпеливо вздохнула.

— Ну сколько тебя можно ждать? — сказала она, когда Эмма наконец появилась у входа. — Давай уже закажем, я хочу есть.

Эмма улыбнулась, но улыбка вышла рассеянной. Она села напротив, аккуратно положив салфетку на колени, и на мгновение замолчала, глядя куда-то в сторону, будто всё ещё видела перед глазами совсем другую картину.

Лиана прищурилась.
— Что с тобой? Ты сегодня какая-то... задумчивая.

— Ничего такого, — ответила Эмма, не поднимая взгляда. — Просто... увидела кое-что странное.

— Какое? — спросила Лиана, чуть подавшись вперёд.

— Я видела, как Адам выходил из номера с одной женщиной. Очень красивой, рыжей. — Эмма на секунду запнулась, подбирая слова. — Похоже, они в отношениях. Она шла с ним под руку... потом поцеловала его в щёку.

— Рыжая женщина? — переспросила Лиана, чувствуя, как внутри что-то непонятно кольнуло.

— Да, — кивнула Эмма. — Красивая, уверенная. Не похожа на случайную. Я подумала, что, ну... очевидно, они вместе.

Лиана молчала несколько секунд. Потом, будто пытаясь вернуть себе спокойствие, ровно произнесла:
— Значит, он в отношениях.

Эмма пожала плечами.
— Ну, конечно. Не думаю, что женщина просто так стала бы целовать мужчину. И она явно не из тех, кто делает это без повода.

Лиана отвела взгляд в сторону окна, где отражались огни вечернего города.
Сердце будто на мгновение сбилось с ритма, но она тут же отмахнулась от этого ощущения.

— Пусть делает, что хочет, — произнесла она вслух, больше для самой себя, чем для сестры, и взяла меню, стараясь говорить как можно спокойнее.

Они закончили ужин, допив по последнему глотку вина, и неторопливо направились к лифтам. В холле было тихо, только мягкий свет люстр отражался на мраморном полу, а вдалеке играла спокойная инструментальная музыка. Лиана шла чуть впереди, Эмма — позади, лениво поправляя ремешок сумочки.

Когда двери лифта показались в поле зрения, они замедлили шаг — в ту же секунду откуда-то сбоку вышли Адам и Томми. Оба в строгих тёмных костюмах, с тем самым непроницаемым выражением лиц, от которого у большинства людей появлялось желание уступить дорогу. Адам, как всегда, двигался уверенно, чуть расслабленно, но с внутренним напряжением — словно любое его движение было просчитано.

Лиана, заметив его, невольно начала всматриваться за его спину, будто надеясь — или, может быть, опасаясь — увидеть ту самую рыжеволосую женщину. Но никого не было. Только он и Томми.

— О, какие люди, — с лёгкой усмешкой произнёс Томми, останавливаясь напротив сестёр. — Добрый вечер.

Эмма кивнула с вежливой улыбкой. А Лиана, наоборот, чуть ускорила шаг. Повернула голову, глядя прямо на них, и с неожиданной дерзостью, в которой чувствовалась раздражённая злость, громко бросила:

— До свидания.

Её голос прозвучал звонко, в тишине холла. Девушка развернулась и пошла прочь, не дожидаясь лифта.

Братья на секунду растерялись, переглянувшись.

Томми приподнял брови.
— Что это было? — шепнул он с усмешкой.

Адам нахмурился, взглядом провожая Лиану, пока та не скрылась за поворотом.
— С ней что? — спросил он у Эммы, которая уже собиралась уходить следом.

— У неё просто... нет настроения, — ответила она коротко, бросив на него взгляд и направившись за сестрой. — Ладно, увидимся.

Когда двери лифта закрылись за Эммой, Томми тихо усмехнулся.

— Как видишь, не смог поставить её на место.

Адам не ответил сразу. Он все еще смотрел в сторону, где исчезла Лиана, и ровно произнёс

— Ладно, у нас много дел. Поехали.

Они пошли к выходу, шаг за шагом растворяясь в мягком шуме гостиничного холла.

Тем временем, поднимаясь по лестнице к своему номеру, Эмма наконец догнала сестру.

— Что это сейчас было? — спросила она, переводя дыхание.

— Что? — отозвалась Лиана, даже не оборачиваясь.

— Не притворяйся. Зачем ты так грубо с ними?

— Я не грубила, — ответила она, открывая дверь.

— Просто не хотела с ними разговаривать.

— Интересно, почему?

Лиана резко обернулась, глаза блеснули.
— Он меня чуть ли не поцеловал. Он поиздевался надо мной.

Эмма нахмурилась.
— Но ты же сама говорила, что тебе показалось.

Лиана на секунду замолчала, потом тихо сказала:
— Нет. Наверное, не показалось.
Она опустила взгляд, будто хотела спрятать свои мысли.
— Но мне уже всё равно. — И с этими словами зашла в номер, оставив Эмму стоять в коридоре, недоумённо глядя ей вслед.

День медленно подошёл к концу. После всех разговоров и переживаний сестры наконец решили лечь спать пораньше. В гостиничном номере стояла тёплая, приглушённая тишина. За окнами лениво моросил дождь, отражаясь в огнях вечернего города. Эмма долго листала что-то в телефоне, а Лиана, лёжа на кровати, бездумно смотрела в потолок. Мысли кружились вокруг последних дней — всего, что произошло, что было сказано и что осталось недосказанным.

Утро встретило их мягким светом и ароматом кофе. Работники отеля принесли завтрак прямо в номер: свежие круассаны, апельсиновый сок, горячие тосты и пышный омлет. Всё выглядело идеально, но Лиана сидела с отсутствующим взглядом, механически ковыряя вилкой еду.

— Мне уже надоело, — наконец сказала она, откинувшись на спинку стула. — Мы сидим запертыми. Что у отца дома, что здесь — одно и то же. Куда бы мы ни пошли, за нами кто-то следит, кто-то охраняет. Мне это всё реально осточертело.

Эмма положила прибор и кивнула.
— Я понимаю. У меня то же самое. Я всё время прокручиваю в голове то письмо, тот день , все эти намёки. И чем больше думаю, тем тяжелее становится.

Лиана устало провела рукой по волосам.
— Хочу просто один день прожить без тревоги. Один день, когда можно не бояться, не вспоминать и не притворяться.

Тем временем, в офисе на окраине города, Дэниел и Винсент работали над новым проектом — строительством казино, через которое, по плану, должны были проходить крупные финансовые потоки.

Офис был просторным, но казался душным от табачного дыма и усталости. На длинном столе лежали чертежи, макеты зданий, стопки бумаг и чашки с остывшим кофе. За окнами тянулся серый горизонт города — холодный, стальной, безликий.

Адам и Томми тоже были там: сосредоточенные, серьёзные, каждый в своём деле. Адам внимательно изучал документы, время от времени что-то уточняя у Дэниела, который, казалось, мыслями был далеко отсюда.

— Если всё пойдёт по плану, через месяц всё запустим, — сказал Винсент, устало потирая переносицу.

— Да, — кивнул Дэниел, не отрывая взгляда от схемы. — Сегодня закончим расчёты, а вечером я заеду к девочкам в отель.

Винсент приподнял бровь и усмехнулся:
— Кстати, я давно не был там. Хороший ресторан у нас в гостинице. Поедем туда вместе. Поужинаем, поговорим — тебе всё равно полезно немного отвлечься.

Дэниел слабо улыбнулся:
— Да, пожалуй, стоит.

— Тогда решено, — сказал Винсент, поднимаясь. Его костюм сидел идеально, а взгляд был спокойным, но за этой внешней холодностью чувствовалось напряжение. — Сегодня позволим себе немного передышки.

Вечером город снова утонул в мягком свете фонарей. Улицы отражали небо в мокром асфальте, машины скользили, будто по зеркалу.

В отеле сестра готовились к ужину.

Лиана собралась быстро, но выглядела безупречно. На ней короткое чёрное платье-пиджак с глубоким вырезом — строгое, но женственное. Полупрозрачные черные колготки подчёркивали стройные ноги, а чёрные туфли на каблуке придавали образу уверенности. В руке — небольшая  сумочка на цепочке. Волосы она оставила распущенными, и при каждом движении они мягко скользили по плечам

Эмма выглядела стильно и по-своему нежно. Она надела белый лонгслив с открытыми плечами — лёгкий, мягкий, подчёркивающий линию шеи и ключицы. Темно синие джинсы идеально сидели на фигуре, подчёркивая талию и создавая баланс между простотой и изяществом.
Волосы она аккуратно собрала, оставив часть прядей свободно спадать на спину — всё выглядело опрятно и по-девичьи очаровательно. На ногах — туфли на небольшой платформе, лёгкие и удобные, добавляющие пару сантиметров роста и чуть больше уверенности в походке.

Перед зеркалом Лиана поправила волосы, посмотрела на своё отражение и с иронией произнесла:

— На этот раз я не хочу просто пить вино. Хочу забыться хотя бы на вечер. Возьму что-нибудь покрепче.

Эмма усмехнулась:
— В последний раз, когда мы решили "расслабиться", всё закончилось не очень.

— Знаю, — ответила Лиана с лёгкой улыбкой. — Но сегодня всё по-другому. Мы ни за кем не следим, никуда не бежим. Просто один вечер. Без тревог, без мыслей, без тени прошлого.

Эмма задумалась, потом кивнула:
— Ну тогда ладно. Закажем что-нибудь крепкое.

— Вперёд, — сказала Лиана, подхватив сумочку и направляясь к двери.

Ресторан внизу отеля в этот вечер был особенно оживлён. Сквозь огромные панорамные окна лился мягкий золотистый свет фонарей, отражаясь в бокалах и зеркальных панелях. Звуки рояля плавно тонули в шуме голосов, звон посуды перемежался со смехом гостей. Воздух пропитан ароматом дорогого вина, жареного мяса и свежих трав.

Эмма и Лиана, спустившись вниз, на мгновение остановились у входа. Ресторан был почти переполнен. Они переглянулись и направились к столику почти в центре зала — с которого открывался вид и на барную стойку, и на сцену, где пианист с задумчивым видом перебирал клавиши.

— Вот этот, — сказала Эмма, — середина зала, не слишком на виду, но и не в углу.

— Подходит, — согласилась Лиана.

Они сели, официант тут же подошёл с меню, и Лиана, не раздумывая, сказала:
— Принесите, пожалуйста, большую бутылку виски.

Официант удивлённо поднял бровь, но кивнул.

Эмма с ухмылкой покачала головой:
— Опять решили "расслабиться."

— Именно, — с улыбкой ответила Лиана. — И давай... что-нибудь поесть. Я умираю с голоду.

Они заказали тёплый салат с говядиной, ризотто с белыми грибами и пару десертов на выбор. Атмосфера вокруг была тёплой и шумной. Кто-то поднимал бокалы, кто-то громко смеялся, где-то в дальнем углу официанты двигались с подносами, словно часть единого ритма.
Лиана как раз поправляла салфетку, когда за спиной послышался знакомый голос:

— Девочки, вы заказываете что-то поесть?
Обе обернулись. Перед ними стоял Дэниел — подтянутый, в светлом костюме, с тем самым уверенным, немного усталым взглядом.

— Пап, — Эмма улыбнулась. — А вы что здесь делаете?

— Мы приехали вместе на ужин. Винсент, Адам, Томми, Энцо...  за тем столом, — он кивнул в сторону дальнего угла, где официанты уже накрывали большой стол. — Пойдёте к нам?

Лиана быстро опустила глаза в меню, потом коротко бросила:
— Ни за что.

— Ли, — удивился он, — Что такое?

— Просто не хочу, — холодно сказала она. — Нам здесь хорошо.

Он внимательно посмотрел на дочь — в её голосе чувствовалось что-то большее, чем простая усталость. Тень раздражения, смешанная с внутренним напряжением.

— Я ведь приехал увидеть вас, — мягко сказал Дэниел. — Почему не пойдёте?

Эмма, заметив, как у Лианы дрогнула челюсть, поспешила вмешаться:
— Пап, мы просто хотим спокойно посидеть вдвоём. Потом, может, отдельно с тобой поужинаем.

Он вздохнул, не споря.
— Ладно, как хотите. Только далеко не уходите, — сказал с лёгкой улыбкой и направился к своему столу.

Когда он ушёл, Лиана глубоко выдохнула.
— Вот этого мне только не хватало.

Минут через десять к женскому столику подошёл официант с массивной бутылкой виски и двумя тяжелыми бокалами. Он поставил всё на стол с лёгким поклоном. Эмма и Лиана переглянулись.

— Вот теперь можно расслабиться, — с довольной улыбкой сказала Лиана.

Адам и Томми в это время уже сидели за
главным столом вместе со всеми. Томми, бросив беглый взгляд через зал, усмехнулся и тихо произнёс:

— Дэниел, кажется, твои дочери решили выпить.

Дэниел нахмурился, повернув голову в ту сторону. И правда — официант уже наливал виски, а Лиана, откинувшись на спинку стула, спокойно вертела бокал в руках.

— Прекрасно, — процедил он сквозь зубы. — В прошлый раз они тоже «решили выпить», когда следили за мной.

Энцо, сидевший рядом, с ленивой ухмылкой откинулся в кресле и, не упуская возможности поддеть, сказал:
— У твоих девочек, похоже, проблемы с алкоголем.
Он похабно рассмеялся, но смех оборвался, когда Дэниел резко встал из-за стола. Его взгляд стал ледяным:

— Если ты сейчас не замолчишь, проблемы начнутся у тебя.

Энцо сделал вид, что усмехается, но замолчал. Винсент бросил на обоих усталый взгляд, и Дэниел, немного переведя дыхание, добавил:

— Прошу прощения, — коротко сказал он Винсенту. — Сейчас вернусь.

Тот лишь кивнул, понимая.
Дэниел направился через зал, его шаги гулко отдавались по мраморному полу. Девочки заметили его только тогда, когда он уже подошёл вплотную.

— Вы серьёзно? — его голос был низким, но резким. — Решили напиться в отеле, где полным-полно людей?

— Мы просто хотели немного расслабиться, — спокойно ответила Лиана, глядя ему прямо в глаза.

— Эмма, — он повернулся к младшей, — тебе вообще только семнадцать. Какая тебе выпивка?

Эмма чуть засмеялась
— Во-первых, мне уже восемнадцать.

Он глубоко выдохнул, явно стараясь не повысить голос.
— Официант, — позвал он, — уберите виски со стола.

Но едва тот шагнул вперёд, Лиана встала, удерживая бутылку рукой.
— Нет. Виски никуда не денется. Она останется здесь.

Между ними повисло напряжённое молчание. Несколько пар глаз из соседних столиков уже повернулись в их сторону.

Дэниел медленно кивнул, холодно, сдержанно:
— Хорошо. Делайте как знаете. Потом серьёзно об этом поговорим. И ведите себя прилично.

Он развернулся и ушёл обратно к своему столу.

— Я назло ему выпью ещё больше, — упрямо произнесла Лиана, садясь обратно.

— Может, не стоит? — осторожно сказала Эмма. — Мы и так на виду.

— Стоит, — с вызовом ответила она.

Они налили себе еще по бокалу. Музыка звучала мягче, зал становился всё оживлённее. За их спиной мужчины обсуждали дела — шепотом, с приглушёнными голосами. Прозвучали имена Мантели, упоминания контрактов, какой-то сделки. Винсент время от времени бросал взгляд на Дэниэла — тот сидел напряжённо, всё ещё злой, хотя старался не показывать.

В зал влетела лёгкая волна свежего воздуха, когда двери ресторана распахнулись вновь. На пороге появился Кевин — высокий, подтянутый, с безупречно уложенными светлыми волосами и улыбкой, от которой официантки буквально замерли на мгновение. На нём был тёмно-серый костюм без галстука, рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей — образ, будто сошедший с голливудского постера.

Он шагнул внутрь уверенно, оглядываясь по сторонам, и, заметив знакомых за дальним столом, широко развёл руки:

— Вы думали, я пропущу ваш поход в ресторан? — громко, с заразительным весельем сказал он.

Томми сразу вскочил со стула, хлопнул его по плечу.
— Вот это сюрприз! Кев, ты где пропадал?

— Дела, — отмахнулся тот. — Но разве можно пропустить семейный ужин?

Все приветливо улыбались, обменивались рукопожатиями, кроме одного — Адама. Он лишь мельком посмотрел на брата, без тени улыбки. Казалось, ему всё равно, хотя внутри он не мог не чувствовать тепла — Кевина он любил, просто не умел это показывать.

Тем временем Эмма первой заметила его издалека. Она ткнула вилкой Лиану в бок и прошептала:

— Ли, посмотри... это Кевин.

— Кевин? Кто это ещё такой? — удивилась Лиана.

— Я же рассказывала, — оживлённо ответила Эмма. — Это их младший брат.

— Их что, трое? — неуверенно спросила Лиана, поднимая взгляд в сторону мужского стола.

— Трое, — кивнула Эмма. — И младший — Кевин. Ему двадцать три, и он самый... ну, ты видишь сама.

Лиана посмотрела — и действительно, Кевин выглядел словно из другого мира. Его лёгкая, доброжелательная улыбка контрастировала с холодной сдержанностью Адама.

Тем временем за мужским столом Дэниел привлёк внимание Кевина, указав в сторону девочек:

— Смотри, вон там Эмма сидит.

— Эмма? — Кевин прищурился. — Вау... а кто рядом с ней?

— Это моя старшая дочь, Лиана, — ответил Дэниел, сдерживая улыбку.

Кевин присвистнул.
— Ну ты посмотри, Дэни... у тебя обе дочери красотки.

Дэниел рассмеялся:
— Есть в кого, — отшутился он, подмигнув.

— Сейчас они допьют эту бутылку виски, — не удержался Энцо, лениво откинувшись в кресле, — и посмотрим, на кого они действительно будут похожи.
Он похабно хохотнул, чем вызвал раздражённый взгляд Винсента.

— Энцо, — сухо произнёс тот, — следи за языком.

— Да ладно вам, я пошутил, — пробормотал тот, наливая себе в бокал.

Тем временем за женским столиком атмосфера становилась всё веселее. Музыка гремела, смех перемешивался с разговорами. Лиана заметила, что виски подходит к концу, и, покачав бутылку, сказала:

— Эм, кажется, скоро пусто.

Эмма покачала головой, заливаясь смехом:
— Ли, мы уже очень пьяные.

— Ерунда, — отмахнулась та, — я чувствую себя просто великолепно.

Она подняла руку и позвала официанта.
— Принесите нам ещё одну бутылку виски. Ту же самую.

— Сию минуту,ю, — ответил он и исчез между столиками.

Ни Дэниел, ни мужчины за главным столом этого не заметили — они были поглощены разговором о предстоящих переговорах с партнёрами и о новом большем казино.

Когда официант вернулся с новой бутылкой, Лиана уже светилась изнутри — пьяное веселье и свобода смешались с лёгким вызовом.

— За жизнь, которая хотя бы иногда бывает весёлой, — сказала она, наливая в бокалы.

Девочки уже изрядно повеселели — вторая бутылка виски была наполовину пуста, в зале стоял мягкий гул разговоров и звяканье бокалов.

Эмма, слегка откинувшись на спинку стула, посмотрела на Лиану и тихо сказала:
— Мне нужен воздух. Тут душно.

— Да, — согласилась Лиана, поднимаясь, — пойдём выйдем.

Они двигались по залу, среди мягкого света ламп и звона бокалов, когда проходили мимо длинного стола, где сидели мужчины. Дэниел заметил их и, слегка приподнявшись с места, позвал:

— Девочки, вы куда собрались?

Эмма, не останавливаясь, повернулась через плечо:
— Подышать! Мы скоро вернёмся!

Они были уже на расстоянии нескольких шагов, когда Эмма, не заметив низкий край ковра, споткнулась и едва не упала. Лиана, схватив её за руку, вытащила из неловкого положения — и громко, заразительно рассмеялась.
Смех был звонким, живым, чистым — он прорезал шум зала. На мгновение все за столом непроизвольно обернулись. Адам, поднял глаза, и в его взгляде впервые мелькнула теплая, почти невольная улыбка. Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало, будто не сразу смог отвести взгляд.

— Пусть идут, — тихо, с лёгкой усмешкой бросил он. — Хоть немного тише  станет.

Кевин, заметив это, чуть не пролил бокал. Он быстро пихнул Томми под столом локтем.
— Эй... Томми, посмотри, — шепнул он. — Мне кажется, или Адам, той что старше улыбается?

— Что? — не понял тот.

— Улыбается. Серьёзно.

Томми недоверчиво поднял глаза — и замер.
— Чёрт... — тихо сказал он. — Похоже, действительно улыбается.

Адам, будто почувствовав на себе взгляды братьев, слегка откинулся на спинку кресла, нахмурился и коротко спросил
— Проблемы?

— Нет-нет, — быстро, почти хором, ответили оба, выпрямляясь и пряча улыбки.

Когда двери ресторана мягко закрылись за ними, шум и музыка остались позади, уступив место тихому гулу вечернего холла. Воздух снаружи был плотный, прохладный, с примесью бензина и дорогих духов — возле гостиницы стояло множество машин, блестящих под светом фонарей. У входа, чуть поодаль, дежурила охрана, мужчины в костюмах разговаривали по рациям, кто-то курил, лениво бросая взгляд на проезжающие автомобили.

Лиана и Эмма остановились возле невысокого фонтана у главного входа. Изнутри доносились обрывки музыки, голоса, смех. Лиана вдохнула прохладу и закрыла глаза, чувствуя, как голова слегка кружится.

— Блин, — вдруг сказала Эмма, хлопнув себя по лбу. — Я, кажется, телефон оставила.

— Где?

— На столе. Ну вот, как всегда. Побудь тут, ладно? Я быстро.

— Иди, — сказала Лиана, махнув рукой. — Я здесь.

Эмма скрылась за стеклянными дверями, и шум ресторана на секунду снова прорвался наружу, потом стих. Лиана осталась одна. Она немного поёжилась от ветра, прислонилась к перилам и взглянула в сторону парковки.
На стоянке горели огни фар — кто-то выезжал, кто-то парковался. Люди заходили и выходили из отеля, но вдруг, на границе освещённой зоны,

Лиана уловила какое-то движение.
Боковым зрением она заметила тень, фигуру мужчины, стоявшего неподалёку, почти в темноте. Он не двигался, просто смотрел.

Лиана нахмурилась, пытаясь рассмотреть лицо, но свет не доставал до него — виден был только высокий силуэт и неясный блеск глаз.
Секунда, другая... и вдруг эта фигура медленно двинулась.

Мужчина шагнул из темноты, направляясь прямо к ней..