Во власти Мафии| 18+

«Люди не сходят с ума внезапно. Они просто перестают притворяться.»

Ночью Дэниел снова вернулся поздно. Между ним и дочерьми не прозвучало ни одного слова — только тишина, ставшая привычным гостем их дома.
С одной стороны, девушки радовались: впереди ещё есть время, которые можно провести рядом с отцом.
С другой — казалось, что он вечно где-то далеко.
Работа, встречи, «дела».
Лиана иногда ловила себя на мысли, что благодарна хотя бы за одно — у него нет другой семьи.

Лиану разбудил громкий, требовательный стук в дверь.
На часах — девять утра. Голова гудела от недосыпа. Она вслепую надела лёгкий шёлковый халат и вышла из комнаты, всё ещё не понимая, что происходит.
Эмма, как всегда, спала безмятежно. Её не разбудил бы даже взрыв в соседнем доме.
Стук не прекращался — глухой, нетерпеливый, почти раздражённый.
Лиана уже почти бежала к двери, но по привычке заглянула в отцовскую комнату — пусто.

— Да иду я! — раздражённо крикнула она, чувствуя, как по утрам в ней просыпается редкое чудовище.

Дверь распахнулась.
На пороге стоял коренастый, слегка потный мужчина в форме. У него было круглое лицо, взъерошенные волосы и немного смущённый взгляд.

— Э-э... доброго утра, — неуверенно произнёс он, сжимая в руках стопку бумаг. — Я Маркус. Ваш отец просил занести документы. Перед тем, как я поеду в участок. -Он протянул бумаги, избегая смотреть ей в глаза.

— Вы чуть не сломали дверь из-за пары бумаг? — холодно произнесла Лиана.
Голос её звенел, как стекло.

— Простите... просто я спешу. Сегодня... день загруженный. — Он неловко кашлянул, переминаясь с ноги на ногу. — Я, пожалуй, пойду.

Маркус выглядел потерянным, не зная, куда деть руки. Его взгляд на секунду скользнул по девушке — и тут же застыл. Красивое лицо, прекрасные локоны, халат был небрежно запахнут, под ним виднелись короткие шорты, гладкая кожа, длинные ноги. На мгновение он будто забыл, зачем пришёл.

Лиана заметила это мгновенно — и её злость вспыхнула вновь.
— Ещё и не стесняетесь разглядывать?!

— Что? Нет-нет! — Маркус покраснел до ушей, прикрыл глаза и резко развернулся. — Простите. Всего доброго!
Он поспешно зашагал к выходу.

— Он сам не мог это принести вечером? — бросила она себе под нос, но Маркус услышал.

— Нет, мэм. Дэниел... может не успеть заехать домой. После работы он, едет по своим делам.

— По делам? — переспросила Лиана, нахмурившись.

— Ну да, чтобы не таскать это с собой.

— По полицейским делам?
Маркус замялся. Его ладонь нервно потёрла шею.

— Нет. У него же... — Он вдруг осёкся, увидев, как резко изменилось выражение её лица. — То есть, да. Конечно, служебные задания.

— Вы только что сказали «нет».

— Я вас неправильно понял, мэм! — Он вздрогнул, и почти бегом направился к своей машине. — Ещё увидимся! — крикнул он уже издалека, запрыгивая в салон.

Лиана стояла в дверях, глядя ему вслед. В голове гудело. Он явно сказал что-то лишнее.
И это «по своим делам» звучало слишком тревожно.
Она медленно поднялась по лестнице, зашла в комнату Эммы и, не выдержав, разбудила её.

— Эм, проснись. Тут кое-что странное произошло.

Эмма сонно потянулась, прикрывая глаза.
— Что опять?

Лиана рассказала всё — от стука в дверь до растерянного лица Маркуса.
Эмма слушала, нахмурившись, глаза её постепенно прояснялись.

— Здесь очевидно, что что-то не так, — произнесла она задумчиво. — Очень не так.

— Но что именно?

— Мне кажется, папа работает кем-то вроде... человека под прикрытием, — произнесла Эмма, сама не до конца веря в свои слова.

— Если бы ты видела этого Маркуса, — сказала Лиана, садясь рядом, — ты бы поняла. Он побледнел так, будто случайно выдал государственную тайну.

— Да... это странно. — Эмма вздохнула.
Некоторое время они молчали, слушая, как за окном шумит ветер.

— Дождёмся его и серьёзно поговорим, — тихо сказала Лиана.
Эмма кивнула.
И в их взглядах впервые промелькнуло не просто раздражение, а тревога.
Что-то в их отце действительно было скрыто — и обе это чувствовали.

Пока Дэниел днём боролся с преступным миром — тем самым, от которого потом возвращался домой поздней ночью, — девочки провели день в спокойствии.
Эмма разговаривала по фейстайму со своими друзьями, а Лиана почти весь день переписывалась с Крис, рассказывая ей обо всём, что происходит. Она показывала дом, комнаты, сад за окнами.
— Я обязательно в следующий раз поеду с вами! — писала Крис, и Лиана улыбалась, представляя, как они втроём гуляют по этому странному городу.

Время шло быстро. До отъезда оставалось всего ничего, и девушки решили потихоньку собрать вещи — чтобы потом не суетиться в последний момент.

Эмма даже нашла на пыльном чердаке старый альбом и взяла с собой несколько детских фотографий.
Дом этот они полюбили сильнее, чем ожидали. Здесь было проще дышать — ни тоски, ни тяжести. Всё будто пропитано покоем.

Да, родной город остался там, за морем, но этот дом — он уже стал чем-то своим.
Лишь серое небо и редкий дождь напоминали, что за стенами по-прежнему царит осень.

К вечеру снова потемнело. Дождь усилился, и прогулка потеряла всякий смысл.

Эмма быстро спустилась по лестнице в гостиную, звонко хлопая каблуками.
— Раз папы не будет до позднего вечера, может, как-нибудь разнообразим наш вечер? — предложила она с заговорщицкой улыбкой.

Лиана лежала на диване, что-то печатая на телефоне.
— Что ты предлагаешь? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана.

— Ну... приготовить что-нибудь вкусное, открыть вино, включить музыку... потанцевать! — глаза Эммы сверкнули. Она с разбега плюхнулась на диван рядом с сестрой.
Лиана задумалась, убрала телефон.

— Хм... в морозилке вроде было мясо. Можно что-то сообразить.

Обе отправились на кухню.
Лиана уже доставала овощи, а Эмма, впервые за всё время, с любопытством открывала каждый шкаф, разглядывая, где что лежит.
Её внимание привлёк высокий шкаф с чёрной дверцей — вверху, с металлической ручкой. Она попыталась открыть его, но тот не поддавался. Любопытство победило, и спустя минуту она всё же справилась с замком.

Внутри стояли десятки бутылок: виски, абсент, текила, водка — всё дорогое, коллекционное.
Эмма достала одну, рассматривая этикетку.

— Зачем папе столько алкоголя? — пробормотала она.
Она знала: отец почти не пьёт. Может позволить себе по редким случаям.

— Что это ты там нашла? — подошла Лиана и, увидев содержимое шкафа, округлила глаза.

— Посмотри! — Эмма подняла бутылку текилы. — Это же целый бар!

— Ничего себе...

— Может, не будем ничего готовить? Просто возьмём немного сыра и... — она поставила текилу на стол, взяла другую бутылку. — Выпьем вот это? Виски.

— Нет. — Лиана ответила резко. — Я не собираюсь с тобой пить.

— Ты права, — хмыкнула Эмма. — С тобой вообще опасно пить. Ты пьяная — сумасшедшая.

— Я?! — Лиана возмутилась. — Ты забыла что устроила на Рождество?

— Я просто расплакалась! — возразила Эмма, не сдерживая смех.

— Мы не могли тебя успокоить несколько часов!

— Ладно, — сказала Эмма. — Но всё-таки давай немного, только для настроения.

— Нет, — твёрдо повторила Лиана. — Не сегодня.

Через две минуты бутылка с виски стояла на столе.
Они нарезали сыр, промыли фрукты, включили музыку. Виски разбавили колой.

— За новый этап в жизни, — сказала Лиана, поднимая стакан.

— Поддерживаю! — откликнулась Эмма.

Первые глотки были лёгкими, сладкими. Потом — смех, танцы, глупые шутки.
Музыка звучала всё громче, воздух наполнился ароматом виски и цитрусов.
Вечер казался бесконечным и счастливым.

— Видела бы нас сейчас мама! — засмеялась Лиана.

— Она бы нас убила, — ответила Эмма, подливая в стаканы. — А бабуля бы присоединилась!

Бутылка стремительно пустела. У обеих розовели щёки, путались слова, но настроение было отличное.
Когда музыка немного стихла, послышался звук открывающейся двери.

— Девочки, я дома, — голос Дэниела раздался из прихожей. — А у вас тут что за концерт?

Они обе замерли. Эмма выпрямилась, пытаясь сделать серьёзное лицо, а Лиана просто улыбнулась, не успев спрятать бутылку.

— Что вы делаете? — строго спросил Дэниел, глядя на стол. — Это крепкий алкоголь! Вы опьянеете !

— Пап, ты же говорил, что задержишься, — пробормотала Лиана, и язык у неё уже заметно заплетался.
Дэниел покачал головой.

— Уже видно, что опьянели. Не я это сказал вам, а Маркус.

— Лиане он не понравился! — воскликнула Эмма, не удержав смех. — Она сказала, что он толстый придурок!

— Неправда! — возмутилась Лиана. — Я сказала, что он нелепый пухляш!

Обе девушки покатились со смеху.
Дэниел смотрел на них — и в какой-то момент не выдержал, улыбнулся.
Смех его дочерей всегда был для него самым дорогим звуком в мире.
Он стоял и понимал: вот они, два смысла его жизни. И пусть этот вечер — безрассудный, но дом впервые за долгое время наполнился светом и теплом.

— Всё, хватит. — Он поднял руки. — Посидите ещё немного и ложитесь спать. У меня дела.
Когда он поднялся наверх, Эмма внезапно села и прошептала:

— Ли... мне кажется, пора узнать, куда он всё время ездит.

— Что?

— Ты же замечала — он никогда не садится в свою машину. Всегда за ним приезжает чёрная машина, либо такси.

Лиана задумалась. Алкоголь уже плыл по венам, и голос разума звучал всё тише.

— И что ты предлагаешь?

— Мы сядем в его машину и поедем следом.
Обе посмотрели друг на друга.
В их взглядах смешались страх, азарт и глупая пьяная смелость.

— Я согласна, — наконец произнесла Лиана. — Придумаем план, пока он собирается.
И в ту секунду в их глазах зажглось то самое — безрассудное, юное желание узнать правду, которая навсегда изменит их жизнь.

Когда Дэниел принимал душ, Лиана и Эмма метались по дому, словно подгоняемые тревогой. Обе ещё были под градусом — спотыкались, хихикали, но при этом удивительно быстро убрали за собой всё: бутылку, стаканы, остатки закусок.
Затем, затаив дыхание, прислушались. Из ванной больше не слышно было воды — значит, отец вот-вот выйдет.

— Пап, мы пойдём спать! — позвала Эмма, стараясь говорить как можно естественнее.

— Хорошо, идите отдыхайте, — отозвался он из-за двери.

— Только если будешь уходить, не буди нас, — добавила Лиана, пытаясь звучать убедительно. — Заранее спокойной ночи.

— Хорошо, милая.

Они переглянулись и почти синхронно захлопнули за собой дверь спальни.
Лиана быстро переоделась: надела чёрный лонгслив, свободные джинсы и кожаную куртку.
В зеркале она выглядела собранно, почти как героиня из шпионского фильма.
Эмма выбрала удобный серый спортивный костюм — не столько для красоты, сколько для практичности. Но, предчувствуя, что ночь может обернуться чем угодно, она немного освежила лицо лёгким макияжем.

— Надеюсь, всё обойдётся, — пробормотала Лиана, уже почти протрезвев. В голосе её звучало волнение, но глаза блестели от азарта.

— Да ладно тебе, Ли, — успокаивающе улыбнулась Эмма. — Просто маленькое приключение. Что с нами может случиться? Мы ведь просто посмотрим, куда он едет.

Послышался звук открывающейся двери. Дэниел вышел из спальни и неторопливо спустился вниз.
Через мгновение хлопнула входная дверь.
Лиана подбежала к окну — во дворе стояло жёлтое такси.

— Он уезжает, — прошептала она. — Пора!
Девушки выбежали из комнаты. Эмма осторожно заглянула в кабинет отца и, найдя на комоде ключи от машины, взяла их, прислушиваясь к каждому шороху.
Внизу снова хлопнула дверь — такси отъехало от дома.

— Быстрее! — прошептала Лиана.
Они сбежали вниз, метнулись к заднему окну — оно не поддавалось. Эмма дёрнула сильнее, и наконец створка с глухим звуком поддалась. Девушки, спеша, почти вслепую перелезли наружу, приземлившись на влажную траву.
Двигатель такси уже слышался вдалеке.

— Ли, быстрее! — крикнула Эмма, бросаясь к машине отца.
Обе вскочили внутрь. Эмма, будто полностью протрезвев, вставила ключ в зажигание, повернула его и уверенно нажала на газ.
Мотор рыкнул. Машина сорвалась с места.

— Осторожно! — испугалась Лиана. — Мы же не успеем, он уже далеко!

— Ты плохо знаешь свою сестру! — Эмма с вызовом улыбнулась и прибавила скорость.

— Эмма, ты пьяна! Мы можем врезаться!

— Всё под контролем, — отрезала она.
На повороте вдали мелькнули огни. Эмма прищурилась.

— Вот оно! Такси! — сказала она, сжимая руль.
Дорога уходила вперёд, мокрая от дождя, отражая свет фар.
Эмма сбавила скорость и аккуратно пошла следом — на безопасном расстоянии, будто в каком-то фильме, где всё кажется игрой... пока не становится реальностью.

Эмма вела осторожно, не сводя взгляда с хвоста такси, которое петляло по ночному городу.
Фары скользили по мокрому асфальту, отражаясь в лужах, словно огненные змейки. Дождь усиливался — мелкий, колючий, он барабанил по лобовому стеклу и стучал по крыше машины, создавая глухой ритм.

— Куда он вообще едет? — прошептала Лиана, вжимаясь в сиденье и напряжённо вглядываясь в дорогу.

— Сейчас узнаем, — коротко ответила Эмма, сжав руль.

Такси свернуло на старую улицу, где дома стояли дальше друг от друга, а у тротуаров выстроились ряды машин. Вдалеке над крышами поднимался силуэт собора — массивный, с остроконечными башнями, подсвеченный синими огнями по фасаду. Его витражи тускло блестели под дождём, а шпили терялись в тумане.

— Это... собор? — тихо произнесла Лиана.

— Похоже на то. Но что он делает здесь в такое время? — Эмма сбавила скорость.
Такси остановилось у бокового входа. Дверь открылась, и Дэниел вышел. Он был в тёмном пальто, воротник поднят, шаг уверенный, будто знал, куда идёт. Несколько человек уже стояли у входа — двое курили, ещё один что-то говорил по телефону. Все — мужчины, крупные, молчаливые.

— Он заходит внутрь... — прошептала Эмма, наблюдая, как отец исчезает за тяжёлой дверью.

Постепенно к собору начали подъезжать другие машины. Некоторые — обычные седаны, но среди них мелькнули и чёрные внедорожники без номеров. Дверцы хлопали, из машин выходили люди — строгие костюмы, длинные пальто, кто-то держал зонт, кто-то просто шёл под дождём, словно ему это было безразлично.

— Мне это не нравится, Эм, — Лиана говорила шёпотом. — Ты видела? У того в плаще — оружие под курткой.

— Да, видела, — кивнула Эмма. — Но если мы уже сюда приехали, не будем разворачиваться. Мы должны понять, что он скрывает.

Они заметили, что несколько человек обернулись в сторону их машины. Эмма мгновенно выключила фары.

— Спокойно, не двигайся, — шепнула она. — Просто сидим.

Несколько секунд тянулись мучительно долго. Потом мужчины отвернулись, и девушки облегчённо выдохнули.

— Нам нужно ближе, — сказала Эмма.

— Ты с ума сошла. Это опасно! — Лиана нервно прикусила губу.

— Поздно отступать. Он там — и мы должны знать, почему.

Они осторожно вышли из машины, стараясь не хлопать дверями. Под дождём воздух был прохладным и пах мокрым камнем. Снаружи собор выглядел величественно, но в этом величии было что-то тревожное. Окна сияли мягким светом, и где-то внутри доносились приглушённые голоса.
Скользя вдоль стены, девушки обошли здание. У главного входа стояли двое охранников. Один из них явно проверял прибывших — кто-то показывал документы, кто-то просто здоровался.

— Не вариант, — прошептала Эмма. — Ищем обход.

Они обошли собор почти наполовину. Здесь, за изгородью, где стена поросла плющом, находилось небольшое окно с железной решёткой. Витраж был частично разбит, видно, давно. Лиана заглянула внутрь — помещение выглядело как подсобка, с хламом, ящиками и старой мебелью.

— Эмма, это безумие. Если нас поймают...

— Нас не поймают. Помоги мне.

Они сняли с окна кусок разбитого стекла, осторожно отодвинули железную решётку — та скрипнула, будто предостерегая.
Эмма первой пролезла внутрь, за ней — Лиана. Их ботинки оставили на полу мокрые следы.

— Фу, тут пыльно, — шепнула Лиана.

— Не ной, давай дальше. Смотри, туда — дверь.

Они оказались в узком коридоре, где пахло свечным воском и влажным камнем. За стеной слышались приглушённые голоса, будто кто-то говорил в микрофон.

— Он где-то здесь, — выдохнула Эмма.
Они двигались почти на цыпочках. В конце коридора — массивная дубовая дверь, слегка приоткрытая. Справа — маленькая боковая комнатка, из которой можно было видеть часть главного зала через решётчатое окно с деревянными перекладинами.

Обе затаились у стены, прильнув к узкой щели между досками.
Внизу — огромный зал, освещённый люстрой. В центре стоял длинный стол, вокруг которого сидели мужчины. Их голоса звучали приглушённо, но напряжённо. На столе — папки, телефоны, бокалы с виски.
Лиана медленно выдохнула:

— Эмма... это точно не полицейское собрание.

— Теперь я вижу, — ответила Эмма, и в её голосе впервые прозвучала не бравада, а страх.

Собрание вот-вот должно было начаться.
Оставалось дождаться лишь нескольких человек — в их числе были сыновья Винсента.
Сегодняшний вечер имел особое значение: в собор должны были приехать представители другой семьи.
И воздух в помещении, казалось, уже пропитался ожиданием и скрытым напряжением.

Девочки, затаив дыхание, наблюдали через узкие прорези старого окна.
Они слышали гул голосов, тихие шаги и отголоски коротких фраз, наполненных тяжестью власти.

На мгновение в зал вошёл высокий мужчина в тёмном костюме — Томми. За ним, чуть медленнее, появился Адам.
Несколько человек у стола сразу зашевелились, кто-то поднялся, кто-то коротко кивнул.
Оба брата осмотрели зал и направились к своим местам.

— Ты видишь папу? — шёпотом спросила Эмма, прижимаясь ближе к сестре.

— Вон он, — ответила Лиана, указывая едва заметным движением руки. — Второй от начала, сидит спиной.

Эмма прищурилась, вглядываясь в фигуру отца. Он сидел прямо, как всегда — уверенно, сдержанно.

— Кто все эти люди? — прошептала она. — И посмотри... на стену.

По другую сторону зала висело оружие — целая коллекция.
Пистолеты, карабины, длинные снайперские винтовки.
Некоторые — с гравировкой, другие — старые, с потемневшим металлом.
Всё это выглядело не как украшение, а как предупреждение.

— Мне страшно, — выдохнула Лиана, сжимая руку сестры. — Эмма, нам нужно уходить. Прямо сейчас.
Она потянула её за собой, но Эмма резко выдернула руку.

— Я понимаю твой страх, Ли, — тихо ответила она, глядя на зал. — Но раз уж мы сюда пробрались, нужно понять, что здесь происходит. Мы ведь не просто так это делали.

— С каких это пор ты такая смелая? — прошипела Лиана, скрестив руки на груди. — Я здесь старшая, и я говорю — уходим!

— Тихо! — Эмма мгновенно прижала ладонь к губам сестры и прижала её к холодной каменной стене. — Ещё десять минут. Обещаю. И мы уйдём.

— Засекаю время, — пробурчала Лиана, глядя на экран телефона. Её сердце колотилось так, будто его могли услышать в соседней комнате.

— Смотри, — шепнула Эмма, — кто-то пришёл.

Дверь в зал медленно открылась.
Вошли трое мужчин — все в тёмных дорогих костюмах.
Двое сдержанные, с лицами, на которых отпечатались годы власти и расчетливости.
Между ними — человек, чуть нервный, но гордый. Его взгляд был направлен прямо на Винсента.

Дэниел медленно поднялся из-за стола, как и все остальные, дочери внимательно наблюдали за каждым его движением , и за всем происходящим.

На мгновение в зале повисла тишина.
Винсент шагнул вперёд, пожал каждому руку, взглядом оценивая, словно взвешивая что-то внутри себя.
Потом спокойно вернулся на место.
Тонкая грань между переговорами и началом чего-то опасного будто висела в воздухе, и девочки это чувствовали каждой клеткой.

Им хотелось убежать — но сильнее всего хотелось узнать, во что именно втянут их отец.

— Кто это? — прошептала Лиана, сглатывая.

— Понятия не имею... — Эмма вглядывалась в лицо мужчины, в его нервное движение рук. — Но похоже, их ждали.

— Рад видеть вас, Рафаэле, — произнёс Винсент низким голосом, в котором не было ни тепла, ни холода — лишь расчётливое спокойствие.
Рафаэле слегка опустил голову, будто признавая вину.

— Мистер Харингтон... — начал он. — Я пришёл, чтобы извиниться.
Мои люди допустили ошибку. Из-за неё груз с юга задержали, и теперь половина партии зависла на складе в Марселе.
Мы потеряли около миллиона долларов. Все мы.

В зале раздалось несколько коротких реплик.
Кто-то стукнул ладонью по столу, кто-то что-то шепнул соседу.
Дэниел, сидевший чуть в стороне, оставался спокойным, лишь его пальцы медленно постукивали по краю стола.

— Деньги — это не главное, — наконец сказал Винсент, откинувшись на спинку кресла. — Главное — честь.
Он сделал короткую паузу, глядя прямо на Рафаэле.
— Знаешь, за что я уважаю твою семью? За то, что вы не стали скрываться. Не сменили фамилию, не пытались отмыться, как многие.
Вы остались Монтелли. И это — стоит многого.
Пусть ваша фамилия звучит для одних как клеймо, для других — как легенда.
Вы прошли через всё и не отвернулись от своей крови.
Рафаэле тихо кивнул, но его взгляд дрогнул.

— Спасибо, за уважение, — сказал он хрипло. — Но я всё равно подвёл. Я не оправдал доверия.

Из-за стола послышался грубый голос Томми:
— Ошибки дорого стоят, парень. Если бы это сделали мы — нас бы не простили.

В зале вновь прошёл гул.
Кто-то стукнул пальцами по столу, кто-то сжал кулаки.
Напряжение будто висело в воздухе, готовое вот-вот сорваться.

— Хватит, — остановил их Винсент. — Это не суд, это семья. — Он выделил последнее слово особенно чётко. — И я не собираюсь терять уважение к тем, кто пришёл с открытым лицом.

Слово «семья» эхом отозвалось под сводами собора.
Оно словно прокатилось по каменным стенам, ударяясь о мрамор, прежде чем добраться до тех, кто прятался в тени.
Лиана и Эмма замерли.

Обе стояли, не двигаясь. Сердца стучали в унисон, и только теперь до них начало доходить, что они услышали.
Слово «мафия» прозвучало в их головах, как удар — глухо, звонко, с эхом.
Дэниел — их отец, человек, которого они привыкли видеть в полицейской форме, в строгих костюмах, сдержанного, правильного — сидел за одним столом с людьми, которых в новостях называли преступниками.
Эмма первой нарушила тишину.

— Я больше чем уверена, — сказала она почти шёпотом, — папа под прикрытием. Он не мог в это влезть.

Лиана повернулась к ней, не сразу найдя
слова.

— Под прикрытием?..

— Ну а как иначе? — Эмма тихо, но уверенно продолжила. — Он ведь полицейский. Он делает вид, что один из них, чтобы всё это раскрыть. Иначе просто не может быть.

Лиана глубоко вдохнула, глядя на отца, что-то записывающего в блокнот.
— Может, ты и права...

— Конечно права, — кивнула Эмма, будто убеждая не сестру, а себя. — Папа не из тех, кто пачкает руки.

Лиана долго не отвечала. Где-то в глубине души она тоже хотела в это верить — иначе всё рушилось.
Среди всего неразборчивого гула раздался низкий, уверенный мужской голос. Из зала доносились отрывки фраз — то громче, то тише.

— Ты опять действуешь слишком резко, — произнёс один. — Из-за твоей вспыльчивости мы уже теряли контракты.
Голос Адама звучал холодно, отстранённо. Каждое слово будто отмеряли линейкой.
Его брат ответил с заметной досадой:

— А ты всё время ждёшь, пока нас кто-то опередит! Иногда нужно действовать, а не ждать.

— Как и скупой , глупый тоже платит дважды. — отрезал первый.

В зале раздался короткий смешок, кто-то одобрительно хмыкнул.

Эмма и Лиана переглянулись.
— Что они вообще обсуждают? — прошептала Эмма. — Контракты? Какая-то работа?

— Понятия не имею, — ответила Лиана, чуть наклоняясь ближе к решётке. — Но они звучат, как будто решают судьбу мира.

— Ничего себе... — выдохнула Эмма почти восхищённо. — А он красивый.

— Кто? — шёпотом спросила Лиана.

— Тот, который холодный. Смотри на него — будто вышел из фильма про шпионов.

— Эмма, серьёзно? — Лиана закатила глаза. — Мы сидим в каком-то тайном собрании, а ты обсуждаешь мужчин?

— Прости, но ты видела, как он выглядит? И этот второй тоже ничего. У него глаза... такие яркие.

Лиана не ответила. Её взгляд задержался на том, кого Эмма назвала «холодным». Что-то в нём показалось знакомым. Секунда — и память подсунула нужную картинку.

— Эм... — тихо позвала она.

— Что?

— Мне кажется, я видела его раньше.

— Где?

— У дома. Когда отец приехал в тот вечер на чёрной машине. Он был там. Сидел в салоне. Смотрел прямо на нас.

Эмма нахмурилась.
— Уверена?

— Абсолютно. Я тогда подумала, что маньяк. Но сейчас, кажется это не совсем далеко от правды. — Лиана чуть сжала губы, наблюдая за мужчинами.

В это время в зале кто-то стукнул ладонью по столу — спор явно накалялся.
— Мы больше не можем терять людей, — повысил голос Адама. — Если бы ты действовал быстрее, этого бы не случилось!

— Если бы ты думал, прежде чем упрекать всех кругом, — отрезал другой, — Работать было бы куда легче !

Наступила пауза, напряжённая и тяжёлая.
Кто-то из присутствующих вмешался, стараясь разрядить атмосферу, но голосов стало слишком много — низкие, гулкие, словно стены собора впитывали их и отдавали эхом.

Сам собор выглядел величественно и тревожно. Высокие арки уходили в темноту, на полу играли тусклые отблески от свечей и настенных ламп. В воздухе стоял запах камня, ладана и чего-то металлического. Тяжёлые колонны словно подслушивали каждый шёпот, каждое движение.

— Мне не нравится это место, — прошептала Лиана. — Оно будто дышит.

— Это просто собор, — ответила Эмма, но голос у неё тоже дрогнул.

— Собор, в котором обсуждают оружие и сделки, — уточнила Лиана.

Их шёпот растворился в очередной волне голосов.
Но вот постепенно шум стал стихать. Кто-то произнёс:

— На этом всё. Собрание завершено.

Стулья задвинулись, послышался звон металла, глухие шаги.

— Кажется, всё закончилось, — выдохнула Эмма.

— Тогда уходим, пока нас не заметили, — шёпотом сказала Лиана, уже отступая к окну.

Они развернулись к выходу, стараясь двигаться как можно тише. Каждый шаг отдавался гулом в тишине собора — будто сам камень следил за ними. Лиана шла первой, едва дыша, Эмма — следом, осторожно касаясь стены ладонью.
Где-то далеко скрипнула дверь, звук эхом прошёлся по залу. Девочки замерли. Сердце билось так громко, что, казалось, его можно было услышать.

— Почти вышли, — прошептала Эмма, — ещё немного...

Они уже видели слабый свет из открытого прохода, путь к свободе, когда вдруг за спиной раздался низкий, спокойный, но неприятно отчётливый голос:

— Так-так-так... посмотри-ка, Энцо. Что у нас тут?

Девочки обернулись.
Из темноты выходили двое. Первый — высокий, широкоплечий парень с холодными серыми глазами. Он двигался неторопливо, уверенно, будто всё уже знал. Его лицо было спокойно, но взгляд — острый, как лезвие. В тусклом свете ламп на его лице играли тени — прямые скулы, спокойствие, в котором пряталась опасность.
Адам.

Рядом с ним шёл Энцо — мужчина лет пятидесяти. Худой, высокий, с впалыми щеками, тяжёлым взглядом и густыми усами, под которыми пряталась едкая усмешка. Измождённое лицо, тени под глазами, длинное пальто  — он выглядел так, будто только что вышел из тюрьмы и привык к грязи, в которой живёт.

Лиана и Эмма замерли.

— Мы... э-э... — начала Эмма, но слова застряли. — Мы просто...

— Просто гуляли, да? — Энцо произнёс это с такой иронией, будто говорил с детьми, пойманными на месте преступления. — В полночь. В соборе.

Он усмехнулся, покачав головой.
— Малолетки. Сюда пробрались... — Он посмотрел на Адама. — Может, стоит избавиться от них, пока не создали проблем?

Эмма вцепилась в руку сестры.
— Мы ничего плохого не сделали! — выпалила она, стараясь говорить уверенно. — Мы просто... хотели найти нашего отца.

— Ага, — протянул Энцо, поднимая бровь. — И кто же ваш отец, а?

Обе замолчали. Воздух стал густым, будто в нём не хватало кислорода.
Адам сделал шаг вперёд.

— Кто вы такие? — Голос у него был низкий, спокойный, но каждая интонация давила. — И что вы здесь делаете?

Он стоял почти вплотную, смотря прямо в глаза Лиане.
Его взгляд был не злым — просто пронизывающим, слишком внимательным, как у человека, который умеет читать ложь.
Лиана опустила глаза, но слова всё же сорвались:

— Мы... просто заблудились.

— Заблудились, — повторил Адам, чуть усмехнувшись. — Интересное место вы выбрали, чтобы потеряться.

Энсо достал из кармана сигарету, закурил.
— А может, они шпионы? — сказал он, выпуская дым в сторону. — Снимут видео, выложат в сеть — и привет, вся слава Харингтонской семье коту под хвост.

Он говорил вроде бы в шутку, но в голосе чувствовалась реальная угроза.
Девочки в ужасе переглянулись. Эмма прижала руку к груди сестры, будто защищая её.

— Мы не шпионы! Мы никого не подслушивали! — голос Эммы дрогнул, но прозвучал твёрдо.
В этот момент позади раздались лёгкие шаги, и к ним подошёл Томми. Его лицо было усталым, но в глазах блестела насмешка.

— Адам, — сказал он, — ты опять превзошёл сам се..—
Он остановился увидев девушек.
— А это ещё что такое?

Адам даже не повернулся.
— Это — те, кто стояли за решёткой и слушали нас. Почти уверен. —
Он сказал это спокойно, без злобы, будто просто констатировал факт.

Лиана шагнула вперёд.
— Мы никого не подслушивали!

— Да что ты, дорогая, — спокойно произнёс Адам, глядя на неё, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки. — И случайно оказались в самом закрытом крыле собора? Прямо у зала, где идёт собрание?

Томми медленно провёл ладонью по лицу и усмехнулся.
—  Обычно собрания заканчиваются спокойно, а тут — такое.

Энцо выпустил клуб дыма и буркнул:
— Все подозрительно. Слишком много совпадений.

— Мы никому не хотели навредить! — выпалила Эмма. — Мы просто...

— Просто что? — спросил Адам, делая ещё шаг. Теперь его тень полностью накрыла Лиану.

Она глотнула воздух, глаза метнулись на него — и на мгновение мир будто замер.
Он смотрел на неё, прищурившись, и в его взгляде мелькнула тень узнавания. В памяти вспыхнула ночь, свет фонаря, мокрый асфальт — и она, стоящая у двери.
Он узнал.

— Мы — Лиана наконец выдохнула. — Мы дочери Дэниела Доусона.

Эти слова будто прорезали воздух.
Тишина. Даже Энцо на мгновение потерял своё ехидство.

— Что? — переспросил Томми, который как раз подошёл ближе, остановившись рядом с Адамом. Его голос был удивлённым, но с оттенком насмешки. — Так это те самые девчонки Дэни, которых мы видели тогда у его дома.

— Да бросьте. Они не похожи на него. — Резко бросил Энцо. — Сейчас кто угодно может сказать, что они «чьи-то дочери».

Томми фыркнул.
— Успокойся, старик. Это точно его девчонки. Я ее видел — он показал на Лиану. — Сейчас позову Дэниела, пусть сам разбирается. Он с отцом, недалеко.
Он достал телефон, набрал номер.

Адам не сводил глаз с Лианы, та же — с трудом выдерживала этот взгляд. Её дыхание сбилось, ладони вспотели, но внутри росло странное чувство — смесь страха и чего-то необъяснимого.
Через минуту за их спинами раздались быстрые, тяжёлые шаги.

— Что за чёрт... — раздался громкий голос, и через несколько секунд из-за угла вышел Дэниел.

Лицо его было перекошено гневом.
Он остановился, увидев дочерей, и будто на мгновение окаменел. А потом рванул вперёд.

— Вы с ума сошли?! — голос его сотрясал каменные стены. — Вы что, спятили?!
Он схватил Эмму за плечо, Лиану — за руку, оттащил чуть в сторону. — Я говорил вам сидеть дома! ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛИ?!
Лиана попыталась что-то сказать, но он не дал ни слова вставить.

— Вы хоть понимаете, КУДА вы залезли?! Это не парк, не клуб, не кино!

— Пап, пожалуйста... — начала Эмма, но он рявкнул:

— Молчать!
Его глаза сверкали, как лезвия.
— Вы могли погибнуть! Вы хоть представляете, ЧТО бы было, если бы кто-то другой вас нашёл?

Воздух между всеми загустел. Тишину пронзил низкий, гулкий голос:
— Что здесь происходит?
Все обернулись. На пороге стоял Винсент Харингтон.

Высокий, собранный, в идеально сидящем костюме. Его присутствие будто обрезало шум — один взгляд, и всё замерло.

— Вижу, у нас гости, — произнёс он спокойно, но с тенью раздражения. — И весьма неожиданные.

Адам скрестил руки на груди, не скрывая иронии:
— А у Дэниела, кажется, сюрприз, — бросил он тихо, почти лениво, но с той самой стальной насмешкой.

Дэниел резко выпрямился.
— Это моя семья. Мои дочери. Они... просто заблудились.

— Заблудились, — повторил Томми с усмешкой. — В соборе. В полночь. Классика.

Лиана не выдержала.
— Мы не заблудились, — сказала она твёрдо, глядя прямо на отца. — Мы хотели понять, куда ты ездишь.

Эти слова повисли в воздухе.
Все будто замерли.
Даже Адам слегка приподнял бровь.
Дэниел обернулся к ней — лицо побледнело, но глаза метали молнии.

— Лиана... не смей. Не сейчас.

— А когда, пап? Когда ты перестанешь врать? — голос дрожал, но каждое слово звучало как выстрел. — Мы видели всё. Видели тебя за этим столом. С этими людьми.

Эмма дёрнула её за руку:
— Ли... пожалуйста... — Она знала что в некоторых ситуациях, Лиана могла говорить, не думая о последствиях, но даже ее удивила необъяснимая смелость сестры.

Винсент сделал шаг вперёд, его голос прозвучал низко, почти ласково — но в этой мягкости чувствовалось давление:

— Дэниел, может, ты объяснишь , почему твои дочери считают нужным вмешиваться в дела взрослых?

Дэниел стоял, не мигая, стиснув зубы.
— Потому что... они не понимают, где находятся. И не понимают, что могут погибнуть, если не заткнутся.

Он повернулся к девочкам, уже почти срываясь:

— Марш на выход! Сейчас же.

— Подожди, Дэниел. — сказал спокойно Винсент. Он слегка приподнял ладонь. — Пусть сначала объяснят, как они сюда попали.

Дэниел резко обернулся, его взгляд метнул молнию, но Винсент стоял невозмутимо, слегка улыбаясь.

Эмма, замерев под давлением тяжёлых взглядов, неловко сжала руки.

— Мы... — она запнулась, чувствуя, нервозность. — Мы просто хотели узнать, куда он всё время уходит.

На лице Энсо появилась ухмылка.

— Любопытство — великая сила, — хмыкнул он. — Особенно у тех, кому жить надоело.

— Мы не думали, — продолжала Эмма, — о чем-то плохом, просто, сели в его машину, потом за ним поехали. Мы не знали, что здесь... это всё.

Энцо прыснул смехом.
— Ох, черт возьми, — он повернулся к Томми, — ты слышал? Они шпионили за собственным отцом!

Томми усмехнулся:
— Смешно даже. Маленькие детективы.

Адам тоже позволил себе едва заметную улыбку. Его взгляд при этом оставался холодным, цепким, изучающим.

— Всё ясно, — раздражённо бросил Дэниел. — Допрос окончен. Мы уходим.

Он вновь шагнул вперёд, но Эмма остановила его внезапным вопросом
— А что мы сделали не так?

— Абсолютно все. — Дэниел был очень растерянным и злым. Мужчины таким его видели впервые.

На Мгновение повисла мертвая тишина.
Лиана стояла рядом с сестрой — глаза блестели, но уже не от страха.
Она подняла подбородок, смотря на отца твёрдо, впервые без робости.

— Не переживай, пап, — сказала она спокойно.— Мы больше не появимся в твоей жизни. — Она сделала шаг вперёд, бросив последний взгляд прямо в его глаза.
— Мы и так уезжаем. Отсюда. Навсегда.
Слова её, тихие, но звучные, пронзили воздух.

Лиана развернулась, резко задевая его плечом, и направилась к выходу.
Эмма, обернувшись, посмотрела на отца — на его побелевшее лицо, на дрожащие пальцы, стиснутые в кулак — и побежала за сестрой.
Они обе исчезли, оставив за собой пустоту, полную напряжения. Отец вышел за ними.

Винсент медленно выдохнул, будто наслаждаясь тишиной, что воцарилась.
— Ну что ж, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Теперь все прояснилось.

Адам стоял чуть в стороне, глядя в сторону выхода, туда, где только что исчезли девушки. Он долго не сводил взгляда, пока дым от его сигареты медленно не растворился в воздухе.

Когда девушки вышли из собора во главе с Дэниелом, на них сразу устремились множество мужских взглядов. Мужчины, стоявшие у машин и у мраморных колонн, будто одновременно насторожились. В месте, где редко можно было увидеть хоть одну женщину — тем более молодую, — появление двух юных девушек выглядело как нечто невозможное. Шепот прокатился по рядам, словно лёгкий ветер, несущий слухи.

Все втроем шли молча.
Только Лиана всхлипывала — тихо, будто боялась нарушить гнетущую тишину. Её слёзы не могли остановиться. Слишком много эмоций, слишком много всего сразу. После таких всплесков она часто плакала — как ребёнок, которому не дали опомниться. Щёки оставались красными, голова гудела, будто изнутри. Всё происходящее казалось сном.
Но взгляд. Этот пронзительный взгляд парня, упавший на неё внутри собора, будто прожигал изнутри. Лиана чувствовала стыд — неясный, беспомощный, как у подростка, которого поймали на чем-то запретном. Только это был не полицейский... а кто-то куда страшнее.

Рядом Эмма дрожала, едва удерживая равновесие. Она не знала, как реагировать: плакать или, наоборот, наконец успокоиться. Ведь она узнала правду — ту, за которой так долго гналась. И теперь эта правда тяжело лежала на груди, как камень.
Она краем глаза смотрела на сестру и чувствовала вину. Горькую, разъедающую.
«Была бы я до конца смелой... нет ведь, испугалась. И Ли за собой утянула...» — прокручивала она в голове снова и снова, кусая губы.

— В машину, — строго бросил Дэниел.
Он сел за руль, завёл двигатель и резко нажал на газ.

Машина вырвалась вперёд, прорезая огни ночного города. В салоне стояла гнетущая тишина. Даже мотор будто работал тише обычного. Напряжение можно было резать ножом. Лиана закрыла глаза — городские огни превращались в размытые линии. Дорога казалась бесконечной.
Вскоре показался дом. Все трое молча вышли из машины.
Дверь, как всегда, оказалась не заперта.

— Ну наконец-то! — из прихожей донёсся знакомый, чересчур бодрый голос. — Я уж думал, вы решили съехать! — Льюис появился с той своей театральной манерой, как будто только что сошёл со сцены.

— Только тебя не хватало, — взорвался Дэниел. — Девочки тебя ещё не знают, и ты выбрал самое неподходящее время, поэтому сейчас же вы...

— Знают, — перебил Льюис, хищно улыбаясь. — Не сказали тебе, что мы уже знакомы?

— Что? — Дэниел резко повернулся к дочерям. — В каком смысле знают?

— Пап, мы... забыли рассказать, — тихо произнесла Эмма. — Когда мы ходили по магазинам, застали его дома. Здесь.

— И я об этом не знаю?! — голос Дэниела дрогнул, но не от удивления — от ярости.

— А что тут такого, Дэни? — Льюис спокойно прошёл в гостиную, не дожидаясь разрешения. Руки за спиной, лёгкая улыбка — как у человека, которому нечего бояться.

Девушки переглянулись и пошли за ним.
Лиана выглядела измотанной. Ей хотелось подняться наверх, закрыться в комнате, принять душ и забыться сном. Но ночной визит дяди разрушил все надежды.
«Зато, может, не придётся выслушивать отца...» — слабо подумала она.

— У нас будет очень серьёзный разговор, — начал Дэниел, следуя за Льюисом. — И твоё присутствие здесь, лишнее.

— Да я уже понял, — ухмыльнулся Льюис, разваливаясь на диване. — Старшая плачет, — он кивнул на Лиану, — младшая — будто потеряла землю под ногами. Мини-Дэни.

— Что ты несёшь?! — Дэниел шагнул к нему, в голосе звенела сталь. — У меня нет нервов ещё и на тебя!

— Что стряслось-то? — наигранно удивился Льюис, изобразив театральное потрясение. — Что, девочки что-то натворили?

— Отец, я хочу спать, — наконец прошептала Лиана, с трудом сдерживая слёзы. — Мне просто нужно лечь.

— Не надейтесь, что после вашей выходки вы спокойно уйдёте спать! — рявкнул он.

— Не кричи на моих племянниц, — лениво протянул Льюис, подбрасывая спичку между пальцами. — Они и без того напуганы.

— Ещё хотя бы слово... — Дэниел шагнул ближе, сжав кулак. — Разобью тебе лицо.

— Молчу, — с комичной серьёзностью ответил Льюис, «заперев» рот воображаемым замком.

— Мы завтра днём уедем, — вмешалась Эмма, твёрже, чем прежде. — После всего, что произошло, этого  более чем достаточно. Пожалуйста, дай нам просто уйти к себе.

Дэниел долго смотрел на неё. Затем ослабил галстук, потер переносицу, шумно выдохнул — и, не говоря ни слова, кивнул в сторону лестницы.
Жестом он дал понять, что они могут идти.

Девочки поднялись , по очереди приняли душ.
Комната тонула в мягком полумраке.
Тёплый свет ночника едва касался стен, превращая всё вокруг в тёплую дымку. За окном лениво шумел город — далёкий, глухой, будто существующий отдельно от их усталого мира.

Лиана лежала, укрывшись одеялом по грудь, волосы ещё влажные после душа. Эмма сидела на краю кровати, ссутулившись, скрестив руки. Несколько секунд она просто молчала, глядя куда-то в пол, потом наконец выдохнула:

— Ли... прости меня. За всё, что сегодня произошло. — Голос её был тихим, почти неуверенным. — Я не должна была тебя туда тянуть. Не должна была вообще всё это устраивать. Ты же предупреждала. А я... я всё равно полезла. И всё вышло по моей вине.

Лиана повернула голову.
На её лице — ни обиды, ни злости. Только усталость и лёгкая грусть.

— Эм, не переживай. Тут не только ты виновата. Я сама хотела всё узнать, — она слабо улыбнулась. — Да и, если честно, это, наверное, просто виновата та бутылка виски.

Эмма усмехнулась, тоже слабо.
— Ну да, типичная история: две сестры и плохие решения под градусом.

Обе хихикнули — тихо, уставше. Потом Эмма легла рядом, и они, не сговариваясь, обнялись, как когда-то в детстве, когда любое «всё будет хорошо» казалось правдой.

Минуты тянулись медленно. Воздух в комнате был тёплым, чуть влажным после душа, и казалось, что сама ночь прижалась к ним, обнимая изнутри.

— Всё, что там происходило, — нарушила тишину Эмма, — было просто... странно. Эти люди, эти взгляды... особенно те двое. Они вообще не похожи на современных парней. Скорее, как будто из другого времени, но при этом современные. Такие, знаешь, которых в кино показывают — дорогие костюмы, оружие в кармане и глаза, как у голивудских актеров.
Лиана тихо кивнула, глядя в потолок.

— Да... всё это будто не с нами случилось. Как сцена, в которой мы оказались случайно.

— И всё же, — Эмма прикрыла глаза, — я не уверена, что хочу знать, что будет в следующей.

Обе замолчали.
Дыхание стало ровным, и постепенно разговор растворился в тишине.

Лиана уже почти уснула, когда перед глазами снова всплыло лицо — то, что мелькнуло в соборе. Взгляд. Прямой, тяжёлый, будто заглядывающий прямо в душу. Она не понимала, что именно в нём было — угроза или интерес, — но от этого по коже пробежал знакомый холодок.
Она вздохнула, перевернулась на бок и наконец закрыла глаза.
А город за окном всё так же жил своей жизнью, не зная, что где-то наверху две девушки впервые почувствовали, как близко подошли к чему-то, чего лучше было не касаться.

Тем временем внизу , Льюис не торопился никуда уходить.

Дэниел, водил ладонями по лицу — будто пытался стереть с себя весь прошедший день. Галстук валялся на полу, пиджак сброшен на спинку дивана.

Льюис ушел к бару, задумчиво перебирая бутылки. Щёлкнул пробкой, разлил янтарную жидкость по двум бокалам и, не спрашивая, поставил один перед братом.

— Выпей. Это не лекарство, но помогает, — сказал он с кривой улыбкой.

Дэниел не ответил. Просто взял бокал и сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, разливаясь по телу тяжёлым теплом.

— Знаешь, Дэни, — начал Льюис, — иногда я думаю, что ты слишком пытаешься всё контролировать. А ведь от этого всё только ломается.

— Замолчи, — устало произнёс Дэниел.
Но в его голосе не было злости — только усталость, тянущая вниз, как свинцовая цепь.

Льюис усмехнулся, но послушно замолчал. Потом налил ещё.
Так они и сидели. Пили молча, потом заговорили — сначала о пустяках, потом о деле, потом, неожиданно, о детстве. Где-то между третьим и четвёртым стаканом даже рассмеялись. Смех вышел хриплым, неловким, будто застрявшим между воспоминаниями и сожалением.
Ночь текла медленно. За окном город давно уснул, но в доме по-прежнему горел свет. На столе скапливались пустые бутылки, воздух пропитался запахом виски и сигарного дыма.
Ближе к утру Дэниел, покачиваясь, набрал чей-то номер.

— Маркус... — голос был хриплым, почти шепотом. — Извини, что разбудил. Завтра меня на службе не жди. Да, всё нормально... просто не жди, ладно?
Он повесил трубку, долго сидел, глядя в никуда, потом откинулся на спинку дивана.

— Всё ещё работаешь даже пьяный, — усмехнулся Льюис, допивая остатки из бокала. — Вот за это я тебя и уважаю, брат.

— А ты всё ещё пьёшь даже когда уже некуда, — ответил Дэниел, и оба коротко рассмеялись.

Льюис посмотрел на часы, встал.
— Ладно, пора. Такси уже едет.
Он вышел в коридор, бросил взгляд наверх, где спали девушки, и тихо пробормотал:

— Береги их, Дэни. Это всё, что у тебя осталось.

Дэниел ничего не ответил. Только кивнул, будто слышал издалека.
Льюис ушёл. Дверь хлопнула, и дом вновь погрузился в тишину.
Дэниел остался сидеть в гостиной. Бокал, наполовину полный, стоял на столе, не тронутый.
Он закрыл глаза, устало запрокинул голову и уснул, не дойдя до кровати.
Ночь, пахнущая спиртом и выдохшимися воспоминаниями, наконец кончилась.

Утро началось тяжело.
За окном снова моросил дождь, небо было низким, серым, будто солнце не появлялось здесь уже целую вечность. Лиану мучила головная боль, а Эмма чувствовала себя разбитой и выжатой, как после долгого кошмара.

Практически не говоря ни слова, они приняли душ, привели себя в порядок и начали собирать вещи. Всё, что было разбросано по комнате, они методично складывали в чемоданы — тихо, без суеты, но с ощущением, будто готовятся к чему-то большему, чем просто отъезд.

— Может, пойдём завтрак приготовим? — первой нарушила тишину Эмма.

— Пойдём, — ответила Лиана.
Спустившись, они застали хаос.
В воздухе стоял тяжёлый запах перегара и табака. На диване, в расстёгнутой рубашке, полусидел-полулежал Дэниел. На столе валялись пустые бутылки, а телефон, вибрируя, тихо дрожал у края, словно напоминая о себе.

Эмма взглянула на экран.
На нём мигало имя: «Винсент». Семь пропущенных вызовов.

— Ему звонит какой-то , Винсент, уже семь раз, — сказала Эмма, повернувшись к сестре.

Лиана, не придавая значения, пожала плечами.
— Проснётся — перезвонит.

Они начали прибирать: убрали со стола, собрали бутылки, укрыли отца пледом.
Минут через пятнадцать, когда в доме стало чуть чище и тише, в дверь вдруг раздались тяжёлые, уверенные стуки. Звук был такой, что обе вздрогнули. Дэниел даже не пошевелился.

Эмма подбежала  к двери, открыла — и застыла.
На пороге стоял Винсент Харрингтон.
Высокий, в безупречно тёмно-сером костюме, со стальным, встревоженным взглядом. За его спиной — двое мужчин.
Эмма сразу узнала его.
Вчера, в соборе, он сидел во главе стола.
Теперь всё стало ясно — именно он и есть глава семьи.

— Прошу прощения за вторжение, — спокойно произнёс Винсент, чуть склонив голову и положив руку на грудь — жест, неожиданно вежливый, даже аристократичный. — Позовите, пожалуйста, вашего отца. Это срочно.

— С-сейчас, — пробормотала Эмма, прикрыла дверь и поспешила в гостиную.

Разбудить Дэниела удалось только с третьей попытки.
Он долго не понимал, что происходит, потом, увидев, кто стоит у двери, будто окончательно протрезвел.

— Хорошо, — только и сказал он, устало поднявшись. — Девочки, поднимитесь к себе.

На втором этаже, в своей комнате, Эмма закрыла дверь и сразу подошла к окну.

— Что они хотят? — спросила Лиана.

— Не знаю, Ли, — Эмма смотрела вниз. — Но, судя по лицам, ничего хорошего. Там несколько машин.

— Впрочем, мы всё равно этого не узнаем, — вздохнула Лиана, подходя ближе.

Она распахнула окно, выглянула — и взгляд сразу наткнулся на знакомую фигуру.
Адам.
Он стоял у машины, опершись на дверь, и в тот же миг поднял голову. Их взгляды встретились. У Лианы на секунду перехватило дыхание — так же, как вчера. Она резко отступила от окна.

— Ты чего? — удивилась Эмма, заглянув вниз. — Ты от него спряталась?

— Что за чушь? — вспыхнула Лиана. — Просто не хочу никого сейчас видеть.

— Ну да, конечно, — хихикнула Эмма. — Он ведь вчера смотрел на тебя слишком пристально. Вот ты и не хочешь, да?

— Он на обеих так смотрел, — отрезала Лиана, скрестив руки. — Не начинай.
Эмма только усмехнулась и отошла от окна.

Тем временем внизу Дэниел уже стоял перед Винсентом.
Он выглядел измученным, но в глазах появилась тревога — что-то подсказывало ему, что этот визит неслучаен. Никто из семьи Харрингтонов никогда не приезжал к нему просто так, тем более утром.

— Дело срочное, — сказал Винсент твёрдо.
— Едем на внеплановое собрание.

— Что случилось? — голос Дэниела стал настороженным.

— Рафаэля убили, — коротко произнёс Винсент. — Это дело рук Форестов. Они пытаются подставить нас и столкнуть с Монтелли.

— Что? Когда это произошло?!

— Мы сами пока не знаем всех деталей, — вмешался подошедший Томми, — но всё указывает на них.

Винсент кивнул.
— Ситуация требует действий. Если не отреагируем сейчас — впервые за десять
лет может начаться война.

Повисла тишина.
Дэниел смотрел на землю, чувствуя, как поднимается знакомое холодное чувство — смесь страха, ответственности и гнева. Он понимал: опаснее времени не было никогда.

И хуже всего — его дочери были здесь.
Они уже успели попасть в поле зрения одного из Форестов.
А это значит, что опасность теперь грозит всем.