9
Азат медленно углубил поцелуй. Его рука, которая до этого нежно касалась моего подбородка, теперь скользнула по моей щеке, по шее, заставляя меня дрогнуть. Он не был грубым, но в его прикосновениях чувствовалась уверенность, которая завораживала. Он знал, чего хочет, и брал это, но делал это так, что я чувствовала себя скорее желанной, чем завоеванной.
Мои руки, сначала нерешительно лежавшие на моих коленях, теперь поднялись и осторожно коснулись его плеч. Я чувствовала тепло его одежды, твердость мышц под ней. Это было так реально, так интимно. Воспоминания о Димке, о его предсказуемости, о моей «тихой гавани» – все это отступало, растворяясь в этом новом, пьянящем ощущении.
Азат отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В полумраке камина его взгляд горел, в нем читалось что-то большее, чем просто желание. Было любопытство, восторг, и, возможно, что-то еще, что я пока не могла разгадать.
«Ты... настоящая», – прошептал он, и его голос был хриплым. – «Ты действительно буря, Агата».
Он снова притянул меня к себе, и на этот раз поцелуй стал более страстным. Его язык встретился с моим, и я почувствовала, как волна желания захлестнула меня. Я обняла его крепче, позволяя себе полностью отдаться этому моменту, этому ощущению. Его руки обвили мою талию, прижимая меня к себе, и я почувствовала, как бьются его сердце, сливаясь с моим.
Он отстранился снова, но на этот раз только для того, чтобы уткнуться лицом в мою шею. Его дыхание опаляло мою кожу, вызывая дрожь.
«Ты чувствуешь это, Агата?» – прошептал он.
Его слова, даже в этот момент, несли в себе тот же подтекст, ту же игру. Но сейчас они звучали иначе, не как укол, а как подтверждение того, что я искала. Я прижалась к нему сильнее, позволяя его рукам исследовать меня. Он не торопился, его прикосновения были нежными, но в то же время в них чувствовалась уверенность, которая сводила с ума.
Мы сидели так, обнявшись, посреди тишины дома, в свете камина, погруженные в свои ощущения. Мой страх, моя неуверенность – все это казалось таким далеким. Сейчас было только это – тепло его тела, его дыхание, его губы, которые снова нашли мои. И в этот момент я знала, что мой путь изменился. Я шагнула в неизвестность, и она оказалась куда более захватывающей, чем я могла себе представить.
Он приподнял меня, усаживая к себе на колени. Его руки скользили по моей спине, притягивая меня еще ближе, заставляя чувствовать каждый изгиб моего тела. Я обхватила его шею руками, чувствуя его горячее дыхание на своей коже. Он был как огонь, который пожирал все на своем пути.
Он целовал меня жадно, его руки блуждали по моему телу, вызывая дрожь. Я чувствовала себя пленницей, но пленницей, которая сама этого хотела. Я утопала в его поцелуях, в его прикосновениях, в его власти. И в этот момент я знала, что пути назад уже нет. Я сделала свой выбор. Я переступила черту. И теперь... я буду играть по его правилам. Или, возможно, найду свои.
Он оторвался от меня, его глаза горели в полумраке. Он был великолепен, как хищный зверь.
«Ты будешь моей», – прошептал он, его голос был полон триумфа. – «В моих руках ты расцветешь, Агата. Или сломаешься. Но ты будешь моей. И я сделаю все, чтобы ты никогда об этом не пожалела».
***
«Чай остыл», – произнес он, его голос теперь ровным, лишенным той хрипотцы, что была мгновение назад. – «Не любишь холодный чай, правда?»
Он говорил так, словно мы просто сидели у камина, мило беседуя, словно ничего особенного не произошло. Но я знала – произошло. И теперь все казалось другим.
«Не люблю», – ответила я, пытаясь прийти в себя. Мои губы все еще покалывало от его поцелуев. Это ощущение было... потрясающим.
Он усмехнулся, беря в руки свою чашку.
«Тогда давай сделаем еще», – предложил он, кивнув в сторону кухни. – «Или может быть, тебе нужно что-то другое? Что-то, чтобы согреть тебя?»
В его словах проскальзывала двусмысленность, но она казалась теперь лишь частью его обаяния, частью игры, в которую мне хотелось играть.
«Может быть», – ответила я, чувствуя, как смелость наполняет меня. – «А ты что предлагаешь?»
Он приблизился ко мне, его взгляд заскользил по моему лицу, изучая каждую черточку.
«Я предлагаю... многое», – произнес он, его голос был тихим и проникновенным. – «Просто нужно выбрать. Хочешь послушать музыку? Или может, хочешь посмотреть на звезды? Или тебе просто нужно... побыть со мной? Все в твоих руках».
Он говорил так, словно предлагал мне свободу, но теперь это не казалось предостережением, а скорее... приглашением в новый, захватывающий мир.
«Не знаю», – призналась я, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Он снова улыбнулся, и это была самая настоящая, искренняя улыбка. Она дарила ощущение покоя.
«Не знаешь? Это даже хорошо», – сказал он. – «Давай просто... почувствуем. Посидим рядом. Посмотрим на огонь. Поговорим. Узнаем друг друга получше. Ты ведь хочешь узнать меня, правда?»
В его словах не было давления, только легкое, ненавязчивое приглашение. Я, не раздумывая, кивнула.
«Хочу», – призналась я, и в этот раз в моем голосе звучала искренность, полное доверие.
Он снова сел рядом со мной, не касаясь меня, но я ощущала его присутствие всем своим существом.
«Расскажи мне», – попросил он, глядя на огонь. – «Расскажи мне о себе. О том, что ты любишь. О чем мечтаешь. О чем ты боишься».
Я замолчала, не зная, с чего начать. Я не привыкла делиться своими мыслями, но рядом с ним, мне захотелось это сделать, захотелось открыть ему свой мир. С ним было легко.
«Я... я не знаю», – повторила я.
Он повернулся ко мне, его взгляд был мягким, ободряющим, заставляя все мои сомнения исчезнуть.
«Не бойся», – сказал он. – «Просто говори, что думаешь. Я тебя выслушаю. И... обещаю, никуда не денусь».
Его слова, его взгляд, его близость – все это давало мне уверенность, дарило ощущение безопасности. И я начала говорить. О своей работе, о своих мечтах, о своих страхах. Даже о том, чего мне не хватало в жизни. Я выкладывала все, что накопилось у меня в душе, и чувствовала, как с каждым словом мне становится легче.
Азат слушал меня внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы, чтобы лучше понять меня. Его сочувствие было искренним, его понимание – глубоким. Рядом с ним я ощущала себя понятой, принятой, желанной.
Я смотрела на огонь, и мне казалось, что пламя танцует только для нас двоих, что этот дом – только для нас двоих, что весь мир – только для нас двоих.