4
Он был окружен людьми, которые, казалось, восхищались им. Он был в своей стихии. В мире, который я знала только по его песням. Я – просто фанатка, наблюдающая за своим кумиром издалека. Я не думала, что наши пути могут пересечься. Я не была готова к этому.
Но тут... он поднял голову. Его взгляд, даже сквозь темные стекла очков, словно скользнул по моему столику. Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Неужели он заметил меня? Я, такая обычная, наивная Агата, которая сидит в баре, подражая своей профессии – создавать образы, но не имея своего настоящего.
Он что-то сказал своим друзьям, затем, словно невзначай, огляделся снова. Его взгляд задержался на мне еще на мгновение. Я не могла понять, что он чувствует. Было ли это просто любопытство? Или... что-то еще?
Затем он отвернулся, продолжив разговор. Я же сидела, словно громом пораженная. Встреча произошла. Не так, как я могла бы представить, но она произошла.
Его компания начала расходиться. Друзья, один за другим, прощались с ним и уходили. Азат, казалось, не особо их провожал, лишь кивал в ответ. В какой-то момент он остался один у барной стойки. И его взгляд снова скользнул в мою сторону. На этот раз более целенаправленно.
Он встал и направился прямо ко мне. Мое сердце заколотилось быстрее. Что он хочет? Увидеть, кто эта девушка, которая так пристально на него смотрит? Я почувствовала, как напрягаюсь, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Я – Агата, стилист, а не восторженная фанатка, которая ищет автограф.
Он подошел к моему столику и остановился. Не улыбаясь, не показывая никаких эмоций. Только смотрел.
«Скучаешь?» – спросил он. Его голос был низким, ровным. Без той хрипотцы, что слышалась в песнях. Более спокойный. Но все равно – завораживающий.
Я подняла голову, стараясь встретить его взгляд.
«Я просто наблюдаю», – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. – «За людьми. За атмосферой. Это часть моей работы».
«Работы?» – в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. – «И чем же ты занимаешься?»
«Я... стилист», – коротко ответила я. – «Создаю образы. Помогаю людям найти себя через одежду».
Он слегка наклонил голову, рассматривая меня. Эта пауза казалась вечностью. Я чувствовала себя так, словно нахожусь под микроскопом. Он изучал меня, словно пытаясь понять, кто я такая.
«Образы, значит», – протянул он. – «Интересно. А твой образ... он тоже часть работы?»
Его вопрос застал меня врасплох. Он заметил? Заметил, что я не такая, как все? Или это просто очередная его проверка?
«Каждый образ – это часть того, кто ты есть», – ответила я, стараясь говорить ровно. – «Или того, кем хочешь казаться. Зависит от того, кому ты хочешь это показать».
Его губы слегка дернулись в подобии улыбки. Не широкой, а скорее едва заметной.
«А ты кому хочешь показать?» – снова спросил он.
Я не ответила. Вместо этого я взяла свой коктейль и сделала небольшой глоток. Ему не нужно было знать, что я слушаю его музыку, что восхищаюсь его талантом. Ему не нужна была очередная фанатка. А я... я тоже не хотела быть просто еще одной. Я хотела, чтобы он увидел меня. Настоящую.
«А ты?» – перевела я вопрос. – «Ты сам кто? Человек, который чувствует себя живым, или тот, кто просто создает такой образ?»
Он замолчал. Его взгляд стал еще более непроницаемым. Казалось, он не ожидал такого поворота. Не ожидал, что его же слова, его же образ, обратят против него.
«Это уже не твое дело», – наконец сказал он, и в его голосе промелькнула та самая холодность, которая чувствовалась в его музыке. – «Занимайся своими образами».
Он коротко кивнул и отошел от моего столика. Вернулся к барной стойке, взял свой напиток и, не оглядываясь, вышел из бара.
Я осталась сидеть одна, чувствуя, как дрожат руки. Он не дал мне шанса. Он закрылся, как всегда. Но... в его глазах я увидела что-то. Нечто, что заставило меня поверить, что он услышал. Что он понял. Я не показала ему, что знаю его. Я не просила сфотографироваться. Я просто поговорила с ним. Как с человеком. И это, кажется, было для него чем-то новым.
Я допила свой коктейль, чувствуя, как в груди разливается странная смесь разочарования и... азарта. Это была не та встреча, которую я представляла. И это уже что-то. Я ушла из бара, не чувствуя себя побежденной.
Он стоял в тени здания, у самого фасада, прислонившись к стене. Свет от уличного фонаря едва достигал его, делая фигуру еще более мрачной. Он был один. И, казалось, полностью поглощен своим телефоном.
Что-то в его позе, в том, как он стоял, выдавало усталость. Плечи были немного опущены, руки, держащие телефон, казались напряженными. Он выглядел... потрепанным. Не в смысле внешности, а в смысле внутреннего состояния. Словно вся та энергия, которую он излучал внутри бара, сейчас иссякла, оставив после себя лишь пустоту.
Мне стало его жаль. По-настоящему. Не как кумира, не как исполнителя, а как человека, который, возможно, тоже чувствует себя одиноким и потерянным. Это чувство – одиночество – было мне так знакомо.
Не раздумывая, я сделала шаг в его сторону. Сердце снова забилось, но теперь уже по-другому. Не от страха, а от какого-то странного, непонятного импульса. Хотелось сказать что-то. Сгладить тот резкий конец нашего разговора.
«Прости», – тихо сказала я, подойдя ближе. Я остановилась на расстоянии пары шагов, давая ему возможность отреагировать. – «Если спросила что-то не то, я не хотела».
Он вздрогнул, будто не ожидал, что кто-то подойдет к нему. Медленно поднял голову от телефона. Его взгляд, казалось, стал еще более холодным, но в то же время в нем промелькнула какая-то растерянность.
«Что ты здесь делаешь?» – спросил он, его голос был таким же ровным, но теперь в нем звучала какая-то усталость.
«Я... я просто шла», – ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. – «И увидела тебя. Я не хотела тебя беспокоить. Просто... мне показалось, что я была слишком резкой».
Он молчал. Просто смотрел на меня, словно пытаясь разобраться в моих намерениях. Телефон в его руке погас, превратившись в темное зеркало. Он был полностью сосредоточен на мне.
«Ты не резкая», – наконец сказал он. – «Ты просто... не такая, как все. Это нормально».
Он сделал небольшую паузу, затем вынул сигарету из пачки, которую держал другой рукой, и прикурил. Дым медленно поднимался в воздух, скрывая часть его лица.
«Я не люблю, когда люди лезут туда, куда им не следует», – продолжил он, выпуская дым. – «Но ты... ты не лезла. Ты просто спросила. Это другое».
Он сделал еще одну затяжку, словно собираясь с мыслями.
«Ты стилист, говоришь?» – снова спросил он, его взгляд был направлен куда-то вдаль, сквозь городские огни. – «Создаешь образы?»
«Да», – кивнула я. – «Иногда они помогают людям почувствовать себя иначе. Сильнее. Увереннее».
«Сильнее...» – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – «Это то, что ты пытаешься сделать для себя?»
Его вопрос был точным. Слишком точным. Он видел сквозь мою броню, сквозь мой образ. Он видел ту неуверенность, ту внутреннюю борьбу, которую я так старательно скрывала.
«Каждый из нас пытается», – ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. – «Каждый ищет что-то свое. Что-то, что сделает его... живым».
Он молчал. Я чувствовала, что он слушает. Внимательно. Его усталость, его холодность – все это казалось лишь маской, скрывающей нечто более сложное.