5
«Ты знаешь, – сказал он наконец, выпуская дым, – иногда я думаю, что лучше не чувствовать ничего. Чем чувствовать слишком много».
Я посмотрела на него. В его глазах, мелькнувших в свете фонаря, я увидела проблеск той самой боли, которую он так отрицал. И мне стало его еще больше жаль.
«Но тогда... не будешь ли ты мертвым?» – тихо спросила я, вспоминая название, которое мне так понравилось.
Он удивленно поднял бровь.
«Мертвым или живым?» – переспросил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на интерес.
Я кивнула.
Он посмотрел на меня еще какое-то время, а затем... улыбнулся. Не своей обычной, вызывающей улыбкой, а другой. Слабой, почти незаметной, но все же – улыбкой.
«Что ж», – сказал он, – «иногда приходится выбирать. Но ты, кажется, уже сделала свой выбор».
Он тушил сигарету о стену, бросил окурок на землю и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел. Но в этот раз я не чувствовала себя брошенной. Скорее... понятой. И это было уже совсем другое.
После той вечерней встречи у бара, где-то между городским шумом и его холодным взглядом, что-то во мне изменилось. Я по-прежнему ходила на работу, создавала образы, общалась с клиентами. Но теперь в моей жизни появился новый, едва уловимый фон – ожидание. Ожидание чего-то, чего я сама не могла до конца определить.
Дмитрий продолжал проявлять свою заботу. Его сообщения становились все более частыми, его приглашения – более настойчивыми. Я ценила его искренность, его спокойствие. Но когда он говорил о будущем, о «чем-то настоящем», я ловила себя на мысли, что чувствую себя неуютно. Это было похоже на попытку надеть платье, которое тебе не по размеру – оно вроде бы и красивое, но совершенно не сидит.
Моя работа в ателье шла своим чередом. Мария Ивановна радовалась новым успехам, клиенты возвращались с благодарностями. Я создавала для них истории – истории уверенности, элегантности, смелости. Но свои собственные истории я пока не могла написать.
Однажды, в середине рабочей недели, я отправилась на поиски редкой ткани для платья одной известной телеведущей. Мне сказали, что лучший поставщик такого шелка находится в одном из старых промышленных районов города, где сейчас активно развиваются арт-кластеры и дизайнерские студии.
Я приехала туда, и, оказавшись среди индустриальных пейзажей, невольно вспомнила тот вечер, когда увидела Азата. Это было похожее место – что-то в воздухе витало, какой-то дух свободы, смешанный с легкой заброшенностью. Я нашла нужный магазин, выбрала ткань, и уже собиралась уезжать, когда решила пройтись немного, осмотреться.
Именно тогда, за углом одного из зданий, я увидела Азата. Он стоял, прислонившись к стене, и, казалось, разговаривал по телефону. В руках у него был телефон, который он иногда подносил к уху, но больше – смотрел куда-то в пространство, словно погруженный в свои мысли. Он был один. И выглядел... потерянным.
Я замерла. Неужели это снова совпадение? Или я сама, неосознанно, шла туда, где он мог быть? В моей голове промелькнула мысль, что он, возможно, думает, что я слежу за ним. Эта мысль заставила меня почувствовать себя неловко.
Я не стала подходить. Просто наблюдала издалека. Он закончил разговор, убрал телефон в карман и, тяжело вздохнув, направился в сторону какого-то неприметного здания, которое, судя по всему, было его студией или репетиционной базой.
На следующий день я была на встрече с клиентом в одном из модных ресторанов центра. Я выбрала его, потому что он часто там бывал, и это было удобно для обсуждения деталей. И вот, когда мы уже заканчивали разговор, к одному из столиков неподалеку вошел Азат. Снова один. Снова такой же холодный и отстраненный, как и всегда. Он сел за столик, заказал что-то, и уткнулся в свой телефон.
Я старалась не смотреть на него, но не могла. Он был так близко. Я видела, как он перелистывает что-то на экране, как иногда хмурится. Мне хотелось подойти. Хотелось спросить, все ли у него в порядке. Но я понимала, что это будет выглядеть как преследование. Я не хотела показаться навязчивой.
И вот, когда мой клиент уже ушел, и я собиралась расплатиться, я заметила, что Азат поднял голову. Его взгляд на этот раз был направлен прямо на меня. И в нем читалось что-то похожее на... недоумение. Или подозрение. Он смотрел так, будто видел меня впервые, но при этом знал, что видел уже.
Он слегка кивнул, как бы признавая мое присутствие, но не подавая никаких знаков к общению. Я ответила ему тем же, стараясь сохранить спокойствие. Как только я расплатилась, я поспешила выйти, чтобы не создавать неловкой ситуации.
На следующий день, когда я пришла на работу, Мария Ивановна вручила мне конверт.
«Тебе от одного очень интересного человека», – загадочно улыбнулась она. – «Сказал, что это для вдохновения».
В конверте оказался билет на закрытый показ мод от молодого, но уже очень известного дизайнера. Билет был на самое лучшее место. Я знала, что этот дизайнер редко дает билеты на свои показы, и что они достать их почти невозможно.
«Кто это был?» – спросила я, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги.
«Молодой человек, – ответила Мария Ивановна, – очень вежливый. Сказал, что вы наверняка оцените».
Я не могла отделаться от мысли, что это как-то связано с Азатом. Словно он пытался мне что-то сказать, но делал это очень... опосредованно. Я знала, что этот показ будет вечером, и мы с Марией Ивановной решили, что после работы я пойду туда.
В тот вечер, в зале, я чувствовала себя не в своей тарелке. Дизайнер представил потрясающую коллекцию – смелую, новаторскую, полную неожиданных решений. Я восхищалась каждым выходом, делала пометки в своем блокноте. Но где-то в глубине души, я все еще искала его. Азата.
Когда показ закончился, и зрители начали расходиться, я встала, чтобы выйти. И вдруг, в толпе, я увидела его. Он стоял в отдалении, недалеко от выхода, разговаривая с кем-то. Он был одет в черное, как всегда. Он не был так отстранен, как раньше. В его жестах было больше свободы, а в его голосе – едва уловимая нотка... чего-то.
Я не решалась подойти. Не знала, что сказать. Но когда он, закончив разговор, повернулся и направился к выходу, я, сама не зная почему, двинулась за ним.
Он вышел на улицу, где воздух был прохладнее. Он остановился, достал телефон, но не стал ничего искать. Просто смотрел в темноту.
«Понравилось?» – спросила я, подойдя к нему.
Он обернулся. В его глазах мелькнуло удивление, но на этот раз – без прежней холодности.
«Понравилось», – ответил он. – «Неожиданно. Особенно та часть, где он говорил о создании собственного мира».
«Да», – согласилась я. – «Это сильно. Создать свой мир, когда вокруг... все так предсказуемо».
Он посмотрел на меня, и я почувствовала, что он видит не просто стилиста, а человека, который тоже ищет свой путь.
«Ты... ты тоже создаешь миры?» – спросил он.
«Стараюсь», – ответила я, улыбнувшись. – «Через одежду. Через образы. Это мой способ рассказать историю».
«Историю...» – повторил он, и в его голосе промелькнула задумчивость. – «Я тоже рассказываю истории. Только моим языком».