Пепел доверия
Ясмин
Осколки стекла под ногами хрустели, будто кто-то намеренно хотел, чтобы каждый шаг отзывался в моей душе тревожным эхом. Записка в моей руке дрожала — не от холода, а от ледяного волнения, которое прокатывалось по венам.
> «Ты даже не представляешь, кто твой муж на самом деле.»
Эти буквы, жирные, резкие, как порезы, словно горели на белой бумаге. Я перечитала их, будто надеясь, что текст изменится. Но он смеялся надо мной.
Я посмотрела на дверь кабинета. За ней — он.
Сильный. Холодный. Непроницаемый, как камень.
И вдруг такой… уязвимый? Или опасный? Я уже не понимала.
Я шагнула назад.
И ровно в этот момент дверь кабинета распахнулась.
Зейн вышел.
Лицо было жёстким, но глаза — тёмные, тревожные, как буря перед началом шторма.
— Что это было? — голос глухой, угрожающе спокойный.
Я сжала записку.
— Нам… бросили камень.
— Я знаю, — он медленно подошёл. — Я слышал.
Он заметил бумагу. Его взгляд на мгновение дрогнул.
Но он не торопился брать её. Сначала он посмотрел на меня — так внимательно, словно хотел прочитать мысли, вытащить их силой.
— Дай. — Он протянул руку.
Его пальцы чуть задели мои. Такой простой контакт. Но электричество пробежало по коже.
Даже после всего, что случилось между нами… даже сейчас…
Моё сердце всё равно отзывалось на него больно и честно.
Я отдала.
Он прочитал.
Черты лица заострились. Челюсть напряглась. Виски едва заметно дёрнулись.
Это был не просто гнев. Это был страх, который мужчина привык прятать слишком глубоко.
— Когда это бросили? — Его голос стал низким.
— Только что… ты был в кабинете, а я… — Я запнулась. — Я услышала звук.
— Ты подошла к окну? — тихо, но в голосе чувствовалась сталь.
— Да.
Он шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание.
— Никогда больше так не делай.
Я не выдержала:
— Почему? Кто это мог сделать? Что… что происходит?
Он замолчал.
И впервые за всё время я увидела в его глазах настоящую эмоцию, которую он не успел спрятать.
Боль.
И страх не за себя — за меня.
— Это связано с той женщиной? — Я не выдержала. — С фотографией?
Тень пролегла на его лице.
— Нет. — Его голос стал резким. — Это вообще не про неё.
— Тогда про что? — я почти прошептала.
Он резко отвёл взгляд. Это было хуже любого ответа.
— Поднимись наверх. — Он говорил чётко, как давая боевой приказ. — Не приближайся к окнам. Не отвечай на звонки. Ни с кем не говори.
— Зейн…
— И не смей уходить из дома без моего разрешения.
Это не была ревность. Это не была гордость.
Это была паника.
Тот, кто всегда был ледяным, сейчас горел изнутри страхом, который он не мог себе позволить показать.
— Ты меня пугаешь, — честно прошептала я.
Он снова посмотрел на меня. Глаза смягчились. На секунду.
Пальцы будто сами потянулись к моему лицу, но он остановился в миллиметре, словно боялся, что прикосновение обожжёт.
— Я не хочу пугать тебя. — Голос стал низким, почти хриплым. — Но если ты будешь делать то, что делала сегодня… последствия могут быть необратимыми.
Я вздрогнула.
— Ты не понимаешь, — он продолжил, — с кем имеешь дело.
— Тогда объясни.
Он отвернулся.
— Если я объясню — ты уже не сможешь уйти из этой истории. Никогда.
Слова ударили, как холодный ветер.
— Я уже в ней, — тихо сказала я. — С того момента, как вышла за тебя замуж.
Он замер.
Вздохнул.
И вдруг — его рука коснулась моего локтя. Осторожно, будто он боялся, что я исчезну, если он будет слишком груб.
Это прикосновение было почти нежным. Почти признанием. Почти искренностью.
Миг. И он убрал руку, будто спохватился.
— Иди наверх, Ясмин.
Я подняла голову:
— Ты боишься?
Он медленно повернулся. Подошёл ещё ближе.
Так близко, что мир сжался до расстояния между нашими дыханиями.
— Единственное, чего я боюсь — это того, что ты можешь пострадать из-за меня.
Горло сжалось. Что-то горячее вспыхнуло в груди.
Он смотрел на мои губы. На секунду. Две.
Если бы я шагнула ближе — он бы не отстранился.
Я чувствовала это почти физически.
Но он закрыл глаза на мгновение, будто сдерживая себя, и отступил.
— Иди.
Я хотела что-то сказать, но в этот момент на лестнице раздался топот.
Лале вбежала, бледная как полотно.
— Г-господин Аль-Аббас… — голос дрожал. — Полиция… и… люди… внизу. Они требуют впустить их. Говорят, у них ордер.
Ордер.
Холод пробежал по моей спине.
Зейн спокойно взял телефон.
— Откройте им. Пусть поднимутся.
— Но, сэр…
— Открой.
Тон, который не терпел возражений.
Лале убежала.
Он повернулся ко мне:
— Наверх. Сейчас.
— Зейн…
— Пожалуйста.
Это слово на его губах звучало странно. Не его.
Именно поэтому я послушалась.
Когда я поднималась по лестнице, сердце билось так, будто хотело вырваться.
Перед тем как скрыться наверху, я обернулась.
Он стоял посреди холла. Спокойный.
Сильный.
Один против всего, что сейчас надвигалось на этот дом.
Но я впервые поняла: этот мужчина, которого все боятся…
не неприкасаемый.
Не всесильный.
Он — мишень.
И я тоже.
---
Зейн
(короткий POV)
Я слышал, как щёлкнули замки лифта. Металл, шаги, голоса.
Они пришли.
Они действительно решили пойти на это.
Глупцы.
Если бы не она… я бы встретил их иначе.
Но сейчас Ясмин наверху.
Испуганная.
С дрожащими пальцами, с глазами, в которых смешались боль и доверие, которого я не заслуживаю.
Записка обожгла ладонь.
Такие слова оставляют следы глубже, чем порезы.
Они трудятся слишком быстро. Значит, в окружении есть предатель.
И если хоть один из этих людей подастся искушению подняться туда, где она…
Я разорву всё. Всех. Мир, если придётся.
Мужчина может быть холодным. Может быть жестоким. Может быть монстром.
Но только один страх способен заставить его дрожать внутри:
> потерять то, ради чего он впервые захотел жить, а не просто существовать.
Я вдохнул.
И улыбнулся той ледяной улыбкой, которая когда-то сделала меня тем, кто я есть.
Пусть заходят.
И пусть попробуют.
---
Внизу раздался первый властный голос:
— Господин Аль-Аббас. Вы подозреваетесь в…
Дальше я не услышала — дверь наверху закрылась, и мир затих.
Но внутри меня пульсировал вопрос:
> Кого я на самом деле вышла замуж?
И почему теперь кажется,
что если правда всплывёт —
обратного пути не будет?
Сердце билось так громко, что казалось — сейчас услышат даже на первом этаже.
Я стояла, прижавшись к стене, прислушиваясь к каждому звуку.
Глухие шаги.
Мужские голоса.
Сухие, холодные, властные.
Я никогда раньше не слышала голоса человека, который пришёл разрушать судьбы. Но сейчас — слышала.
— Господин Аль-Аббас, вы обвиняетесь в связях с организованной преступностью, отмывании средств и коррупционном влиянии в политических структурах.
Ордер.
Обвинения.
Все эти слова ударяли в грудь как пули.
Я закрыла глаза.
Связи с мафией. Политика. Коррупция.
Я вспомнила, как отец говорил о Зейне:
"Он — не тот, кому можно перечить. Но он — тот, кто может спасти семью."
Спасти… или разрушить?
---
Ниже
Голос Зейна — спокойный, уверенный, стальной.
— Вам нужны доказательства? Прекрасно. Я предоставлю.
Но вы пришли без предупреждения, без официального уведомления и с вооружёнными людьми.
Это не проверка. Это демонстрация.
На чьём вы поводке?
— Не перегибайте, Аль-Аббас. Мы действуем по закону.
— Закон? — его голос был тихим, но от него мороз прошёл по коже. — Если бы это был закон — вы позвонили бы заранее. Вас прислали, чтобы унизить. Или сломать.
Но таких, как я… не ломают.
Каждое слово звучало, как выстрел.
---
Ясмин
Я сделала шаг к лестнице.
Мне хотелось видеть. Понять. Не прятаться.
Но вдруг за спиной:
— Не двигайся.
Я вздрогнула.
Он стоял почти вплотную, как будто появился из воздуха.
Не слышала его шагов. Не почувствовала — пока он не заговорил.
Я не знаю, что потрясло меня больше — то, что он появился так внезапно…
или его голос.
Не приказной.
Не холодный.
Просьба, спрятанная под сталью.
Я повернулась к нему.
Он был напряжён — каждая линия лица, каждый мускул, как струна, готовая оборваться.
Но глаза… в них жила тревога, а под ней — что-то вроде… отчаянного желания удержать контроль.
— Здесь опасно, — тихо сказал он.
Я прошептала:
— Это из-за меня?
Он смотрел долго. Так долго, что мне стало трудно дышать.
— Всё — из-за тебя, — наконец ответил он почти шепотом.
— Потому что теперь они знают, где ударить.
Мир на мгновение остановился.
Он… признал?
Или я просто слышу то, чего жажду услышать?
---
Шаги снизу.
— Мы имеем право обыскать дом. Включая второй этаж.
Зейн прищурился.
— У вас нет права подходить к моей жене.
Ни к её комнате.
Ни к её личным вещам.
Слово жена прозвучало так, будто он поставил печать огня на моём имени.
— Закон…
— Закон? — он усмехнулся. — Вы даже не представляете, где он заканчивается и где начинается моя территория.
— Это угроза?
Пауза.
Тяжёлая. Опасная. В ней рождались войны.
— Это предупреждение.
---
Он повернулся ко мне
Голос тихий, но такое напряжение, что воздух дрожал:
— Слушай внимательно. Сейчас — никому не открывай. Никому не отвечай. Если услышишь шаги — не выходи. Если назовут моё имя — тоже не выходи.
Я вскинула взгляд:
— Даже если это будешь ты?
Он приблизился. Настолько, что его пальцы почти коснулись моей щеки. Он не решился — или не позволил себе.
— Если я буду — ты узнаешь.
Не голосом.
Не шагами.
Он замолчал. Его взгляд медленно спустился к моим губам, задержался, словно притягиваемый, словно борясь.
Мир сузился до одного дыхания.
Одного взгляда.
Одного дрожащего миллиметра между нами.
— По твоей реакции, — наконец выдохнул он.
И это было ближе к признанию, чем всё, что он когда-либо говорил.
---
Грубо раздался голос внизу
— Мы поднимаемся!
Зейн выпрямился. В лице — сталь. В глазах — тьма, готовая поглотить любой вызов.
— Закрой дверь, — сказал он. — И молчи.
Я только кивнула.
— Зейн… — прошептала я.
Он остановился, не оборачиваясь.
— Я не верю газетам. — Голос сорвался, но я не позволила ему сломаться. — Но… скажи. Скажи мне хоть что-то.
— Что? — тихо.
— Ты действительно… опасен?
Тишина.
Тяжёлая.
Обжигающая.
Он ответил не сразу. Как будто боролся с правдой и ложью — и обе были для него одинаково тяжёлыми.
— Я опасен только для тех, кто тронет тебя.
И ушёл.
Я закрыла дверь.
Заперла.
Обхватила себя руками, но это не помогло — сердце всё равно стучало так, будто хотело вырваться наружу.
---
Внизу
Голоса. Приказы. Шаги. Обиженная власть и холодное презрение мужчины, который слишком хорошо знает цену страху — чужому и своему.
И вдруг —
Глухой удар.
Крик.
Звон металла.
И чей-то голос:
— Оружие! Он вооружён!
Я закрыла рот ладонями, чтоб не закричать.
---
Ясмин
Если он… если с ним что-то случится…
Я вдохнула.
И впервые поняла:
Меня пугает не правда о нём.
Меня пугает, что без него этот мир… станет пустым.