Отражение в зеркале
---
Утро началось с лучей, пробивавшихся сквозь светлые шторы. Ясмин, потирая глаза и неохотно приоткрывая веки, обнаружила, что спала на груди у своего мужа. Понимая, что всю ночь она была в таком положении, слегка прижимаясь к нему, она удивилась, что он в такое время не на работе.
Её взгляд задержался на его лице: даже во сне он выглядел напряжённо, хмуро. Она сглотнула и хотела погладить его по щеке, но за миллиметр остановила руку, не позволив себе. Попытка приподняться тут же была прервана — он сжал её талию, и сердце Ясмин будто застыло. Его хриплый, интимный голос прошептал:
—Ты так мечтаешь меня коснуться, так сделай же это, милая.
Ясмин покраснела, слова застряли в горле.
—Пора вставать, — настойчиво сказал Зейн, пытаясь скрыть улыбку.
—Пока не поцелуешь — не встанешь! — усмехнулся он. Ясмин возмутилась, быстро чмокнула его в губы и вырвалась из объятий.
—Обнаглевший!.. Вы… — Ясмин застегнула пуговицы на сорочке, которые разошлись во сне, пока она ворочалась. Зейн же был явно доволен происходящим.
—Твоя родинка на бедре выглядит очень сексуально, не находишь?
Эти слова застали её врасплох. Стоя перед зеркалом, Ясмин не понимала, как он её увидел. В это время Зейн уже встал и подошёл сзади. В отражении она задержала взгляд на его красивом, сильном теле — так и хотелось коснуться.
Вдруг она ощутила его сильные руки на бедрах. Он медленно, не отрывая взгляда от зеркала, завёл руки под её сорочку. Сердце Ясмин застучало ещё быстрее, но она молчала, стояла неподвижно. Зейн опустил губы к её шее, оставив поцелуй, а потом прошептал в ухо, продолжая движение рук.
—Вот эта родинка… — он приподнял край сорочки, слегка спуская трусики. Ясмин наблюдала, краснея, а Зейну нравилось её поведение.
—Я прав, не так ли? Выглядит весьма сексуально… — сказал он, пристально глядя на отражение в зеркале. Он видел, как она теряет самообладание, как прерывается дыхание. Отважившись, он отвёл руки к внутренней стороне бедра через ткань. Ясмин прикрыла глаза, а Зейн почувствовал, как она возбуждена, как сильно влажна. Его уголок губ дернулся, он поцеловал её в мочку уха, сжимая бедро, и услышал тихий стон.
—Нравится? — прошептал он, начиная массировать её. — Хочешь, чтобы я остановился?
Ясмин не могла ответить, сама того не осознавая, прикусила губу. Зейн всё понял.
В этот момент в комнату ворвалась горничная Лале:
—Госпожа Ясмин, вы просили разбудить вас в…
Она не успела договорить, как застала их вместе. Ясмин отпрянула, поправляя сорочку, а Зейн холодным взглядом встретил вошедшую.
—Извините, простите… я… я думала, вы ушли! — Лале закрыла лицо руками, и слёзы покатились по её щекам. Зейн был недоволен:
—Какая, твою мать, разница, здесь я или нет?! Это личное пространство меня и моей жены! Нельзя входить без стука или разрешения!
Ясмин тихо взяла его руку, сжав её, и, опустив взгляд, прошептала:
—Зейн… пожалуйста, не ругай её. Я сама говорила, что она может приходить когда угодно. Ты можешь наказать меня…
Он прошипел от злости, но сказал Лале:
—Пошла вон отсюда, живо!
Лале выбежала, а Ясмин прикусила губу от страха, слегка дрожа.
—Прости, прости, я… больше не буду разрешать никому… — заикаясь говорила Ясмин, но Зейн прижал её к груди, поглаживая волосы. Она сорвалась на слёзы.
—Тихо, не стоит просить прощения. Это теперь и твой дом тоже. Ты вправе делать и управлять тем, кого хочешь и когда хочешь, — сказал он мягко, беря её лицо в руки, чтобы она посмотрела на него. — Мне не понравилось, что нас прервали. Если бы не ты, я бы уволил её.
Ясмин невинно смотрела ему в глаза, но их прервал звонок на телефон Зейна. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не сломать что-нибудь, и достал телефон из заднего кармана. Ясмин случайно заметила женское имя «Селин».
—Слушаю… — сказал он, и, выслушав, добавил: — На завтрашний вечер сойдёт? Отлично.
Ясмин облизывала пересохшие губы и тихо спросила, не поднимая взгляд:
—У тебя завтра встреча с ней, да? Тебя… вас, то есть, не ждать?
Зейн выгнул бровь и усмехнулся. Резко он подхватил Ясмин и усадил её на туалетный столик, сбросив на пол несколько косметических принадлежностей. Она взвизгнула от неожиданности — теперь она была почти на одном уровне с ним, но он всё равно оставался выше.
—Так, так, так… Госпожа Аль-Азиз, это ревность?
Ясмин покраснела, сжимая губы.
—С чего бы мне вас ревновать? Ревнуют те, кто любит. Я же вас не люблю…
—Правда? — Зейн перевёл взгляд на её губы.
—Да.
—Докажете? — он внимательно разглядывал её глаза, полные лукавства.
—Ещё чего, мне ещё доказывать? — Ясмин спрыгнула с бюро, собираясь уйти, но он тут же прижал её обратно, вцепившись в её пухлые губы поцелуем. Это было неожиданно. Он не щадил её, не ждал — он брал, углубляя поцелуй, пока Ясмин не поддалась. Его руки закинули её ногу на торс, углубляя поцелуй, и сорочка задралась, обнажив чёрное бельё.
Когда дыхание уже заканчивалось, Зейн оторвался от её губ и прижал лицо к шее:
—А где же «Зейн, что вы творите!», «уберите руки, старый пень!», пощёчины и тому подобное, маленькая госпожа? Или вам понравилось?
Ясмин прикусила внутреннюю сторону щеки, невинно глядя ему в глаза, и всё же сказала:
—Я… я вообще-то не разрешала вам целовать меня, — поправляя сорочку и волосы.
Зейн сложи
л руки на груди, довольная ухмылка не сходила с лица:
—Тогда почему не оттолкнула?