Глава 26. Камилла
До конца недели я тренируюсь сама с Коннором, который следует за мной попятам. Вивиен приезжает, но сбежать в клуб мы больше не пытаемся, опыт оставил в душе не лучшие воспоминания о конце вечера. Леонардо не связывается со мной, и я силой выманиваю из охранника информацию, что босс в добром здравии.
Дедушка закидывает меня дорогими подарками и вниманием, пытается проводить свободные вечера за разговорами или просмотрами фильмов. Я рассказываю ему о своем детстве, об учебе в школе, дедушка делится со мной своей молодостью и карьерой советника босса мафии. Про своего сына, моего отца, он практически не заикается, и я не допрашиваю его. Но вот узнать о Рафаэле, на которого работал дедушка, очень хочется, поэтому я всеми силами прошу делиться о нем информацией. Я никогда не знала этого мужчину, но по рассказам дедушки у меня сложилось впечатление властного и жестокого босса, который не смел показывать свои слабости и страхи в виде любящей жены и сыновей.
По рассказам дедушки Рафаэль не был жестоким попросту, как сейчас Леонардо, его отец был справедливым и выказывал свою жестокость лишь там, где требуется. Люди боялись Рафаэля, но знали, что он наказывает лишь за реальные проступки. Бывали, конечно, у мужчины вспышки гнева, которые передались по наследству его сыну, но все равно люди не содрогались так от имени Рафаэль д'Артуа, как содрогаются при одной лишь мысли о Леонардо д'Артуа.
Также дедушка рассказывал, что все детство Леонардо и Натаниэль провели при отце, поэтому он знал парней с самого детства. В какой-то степени они были обычными детьми, обожали бегать по саду и играть в мяч. Но за Натаном изначально наблюдалась склонность к доброте и ненависти к насилию, в отличии от старшего брата. Дедушка рассказал, про их привычку называть братьев разными фамилиями, хотя он не понимал, почему Натаниэля приписали к Макконти. Любовь итальянского клана Макконти совершенно другая, они также жестоки, властны и практичны. Я всегда с замиранием сердца слушала истории из детства Леонардо и с интересом расспрашивала о поведении мальчиков, чья судьба была известна еще при рождении.
– Важная часть посвящения в члены мафии, – говорил дедушка. – Это татуировка в виде греческого креста с черным вороном внутри, символом рода д'Артуа, от которого, по неизвестным причинам, Рафаэль не отказался, – на этих словах он задирал рукава рубашки и показывал на локте свою небольшую татуировку с крестом и словами на французском. – Я обладал большой честью владеть татуировкой, отличающейся от татуировок остальных работников, и всегда гордился ей. Но вот сыновья босса, несмотря на юный возраст, должны были набить татуировки на спину между лопаток. Леонардо было шестнадцать, и, хотя он твердил, что согласился сам, и отец вовсе не давил, думаю, парень хотел показать, что достоин носить фамилию отца. Я помню, что в тот день поехал с ним. Через два года то же самое случится и с его младшим братом, но Натан все эти часы ерзал и не мог усидеть на месте, желая поскорее покинуть мастерскую татуировщика. Леонардо же просидел все часы, не шелохнувшись, и я трижды проверял, жив ли он вообще. Я знал, что это больно и потому сказал парню, что может ругаться или кричать, если боль невыносима, и я не расскажу об этом Рафаэлю, который посчитает это проявлением слабости. Но Леонардо не кричал, не ругался, он просто смотрел в одну точку, и когда я спрашивал, как он себя чувствует, отвечал, что даже не ощущает иглы на спине. Возможно, отчасти это была правда, потому что за несколько месяцев до этого он получил первую пулю под ребро, но не ощущать боли он все равно не мог. Леонардо делился, что ощущения были даже завораживающими, словно он убивает человека. На этих словах татуировщик, старый друг клана, напрягся, но ничего не сказал. Молодой сын Дона наслаждался людьми, которых покидала жизнь. Он убил первого в тринадцать и вряд ли когда-то будет жалеть об этом. Думаю, чем старше становился Леонардо, тем больше родной отец боялся собственного сына, которого он, конечно, никогда бы не тронул.
– И ты боялся его, дедушка? – с детской наивностью спросила я.
– И до сих пор боюсь, Камилла, – ответил он, добавив. – И не понимаю, как ты так свободно общаешься с ним. Погубит он тебя, Камилла, как погубил многих мужчин и женщин.
Слова дедушки засели в моей голове и не позволяли спокойно думать о Леонардо. Даже мой родной человек, знавший этого мужчину всю его жизнь, сказал, что он погубит меня. Но как я могла поверить, когда Леонардо, несмотря на вспышки гнева, хорошо со мной обращался и позволял чувствовать себя особенной, отличающейся от всех других.
Вечером в воскресенье Коннор проинструктировал меня привычным холодным голосом, избегая моего взгляда, что Леонардо продолжит тренировки со мной со следующего дня. Я не была особо рада этой новости, все еще хотелось побыть какое-то время одной и принять себя и свои чувства, но понимала, что наша встреча неизбежна.
В понедельник утром я проснулась по будильнику. Вставать рано все еще было пыткой для меня, но сегодняшняя встреча придавала сил, и я отправилась собираться. Приняв душ, натянула спортивные штаны и майку, хмыкнув на свои мысли, что теперь придется играть роль монахини и отказывать боссу в прикосновениях. Интересно, была хоть одна девушка, посмевшая отказать ему? А если да, то жива ли она после такого заявления? Но убить меня просто так он не сумеет, я все еще обязана прикрывать ему спину, хоть и с безопасного расстояния.
Электронные часы на тумбе медленно меняли цифры. 6:05. 6:10. 6:15. 6:20. Никогда Леонардо д'Артуа не смел задерживаться и на минуту, а тут прошло уже двадцать. Коннор тоже косо поглядывал на часы, и я заметила напряженность в его теле и взгляде. Он волновался.
Наконец, я не выдерживаю и поднимаюсь с кровати больше не в силах ждать. Коннор моментально возникает передо мной.
– Вы никуда не едите, мисс Уокер.
– Если ты не хочешь смотреть на своего босса с пулей в голове, немедленно пропусти меня! Я уверена, с ним что-то случилось. Он никогда не смел опаздывать. Слышишь, Коннор? Он всегда отчитывал меня, если я задержусь даже на пару минут. Еще несколько минут могут оказаться роковыми.
Парень выдохнул и недовольно спросил.
– Куда вы поедите?
– В офис. Если ты боишься, что я заявлюсь к нему домой и застану в одном халате, распивающем кофе, такого не произойдет. Если это ложная тревога, наш босс отделается пощечиной, так что пропусти меня, – я отталкиваю парня, и в этот раз он поддается. – А ты останешься здесь, – приказываю я, видя, что мужчина планирует пойти за мной. – Пусть Леонардо думает, что я дома. Хотя, судя по времени его отсутствия, вряд ли он сейчас думает обо мне.
Я гнала на своей Феррари в офис на полной скорости. Слезы душили меня. Я буквально молилась, чтобы с ним ничего не случилось. Смерть Леонардо я бы не пережила. Как мне просыпаться следующими днями, зная, что я больше не смогу поговорить с ним, обнять и даже поругаться? Это выше моих сил.
Я ощущаю себя беспомощной, потому что не догадалась даже взять оружия. Даже в машине нет запасного пистолета: его забрали после того, как в моем доме появился охранник. Хотя вряд ли бы Коннор выпустил меня из дома с пистолетом. Я же отправляюсь просто проверить, почему д'Артуа не приехал за мной на тренировку. Может он просто проспал, и я преувеличиваю опасность ситуации? Только вот все знают: Леонардо спит с одним открытым глазом и даже сквозь сон способен разбираться, что происходит вокруг него. Он бы точно проснулся от будильника или ярких лучей солнца.
С каждой минутой, пока я приближалась к офису, страх нарастал, и я уже была готова задохнуться. Сердце билось о ребра, напоминая, что мне небезразлична жизнь Леонардо, и это не долг. Это чувства. Я даже подумала позвонить Натаниэлю, но решила не поднимать панику раньше времени. Брат точно испугается за свою кровь, а вдруг мой подъем ложный? Вот только зря я не позвонила Натану и не стала паниковать...
Завидев отдаленный от остальных зданий офис, я пригляделась. Мое зрение позволяло разглядеть парковку. Я тихо ахнула от ужаса. Во дворе в ряд выстроились черные автомобили, один за другим. Эту шеренгу машин охраняло несколько охранников с огромными пушками, но, было ясно, все остальные внутри. И возможно сейчас наши люди уже отдирают мозги Леонардо от блестящего пола в холле. От вспыхнувшей в моей голове картинки, по спине пробежали мурашки.
Парковаться пришлось далеко от офисного здания, чтобы охранники не заметили меня. А потом еще медленно передвигаться в кустах к противоположной части здания, чтобы пробраться через черный ход, ведущий в кладовую с оружием. Оттуда я смогу незаметно пробраться в главный холл, а также прихватить винтовку.
Я прижималась к холодным кирпичам, прислушиваясь к каждому звуку в округе. Я не могла совладать с эмоциями, неизведанность раздирала меня, страх просил остановиться, ноги не слушались и сами тащили меня к скрытой от лишних глаз двери.
Я никогда не заходила отсюда, про этот вход Леонардо лишь упоминал в наших деловых разговорах, поэтому я не представляла, как попасть туда. Можно было залезть через окно, но оно сразу приведет меня в главный холл, а, судя по количеству автомобилей, враг заявился не чаи гонять, и мне потребуется оружие. Все мое нутро кричало, что в офис незвано заявились Кречеты. Оставался вопрос, кто из них. Мог ли Леон узнать о планах Леонардо на ближайшей сделке застрелить его? Мог ли Леон от старшего сына выяснить что-то обо мне? Может это приехал Лиам, которого не устраивало мое сотрудничество с д'Артуа, но в этот раз он решил не запугивать, а показать, на что способен? Или это мог оказаться недовольный Мэйсон, из-за случившегося на прошлой неделе? Вряд ли он поделился этим с братьями или отцом, потому что те бы назвали его слабым, раз он не сумел противостоять врагу.
Я медленно двигалась в сторону двери, прижимаясь к зданию в полусогнутом состоянии, чтобы в окно меня было не разглядеть. Но, чтобы знать, творившееся внутри, мне пришлось немного подняться, дабы разглядеть кровавые переговоры.
Я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от увиденного. Перестрелки еще не было, и, хотя я не могла слышать разговоры мужчин, было ясно одно, намерения у них явно не лучшие. Недалеко от входа со своей свитой охранников стоял Мэйсон, держа в руках большую пушку, как у охранников во дворе. На его лице застыла наглая и довольная ухмылка, видимо, он думал, что управлял ситуацией.
Мои глаза распахнулись от ужаса, когда я разглядела его. На каждой руке парня отсутствовали безымянные пальцы, а покраснения давали понять, что раны свежие. Я не могла поверить, что это сделал Леонардо. Неужели, когда Адриан вывел меня и Вивиен из клуба, босс попросту отрезал пальцы своему врагу? Да, он не мог его убить, но был в состоянии причинить боль. Интересно, почему выбор пал именно на безымянные пальцы? Похоже, теперь понятно, почему мужчина заявился мстить. Интересно, насколько своими действия Леонардо оскорбил врага в криминальном обществе? Может, оставил на Мэйсоне вроде клейма?
Леонардо и охранники «Vie noire» расположились напротив свиты Кречета. Охранники были также готовы начать пальбу, держа наготове оружие. В число вооруженных входили Адриан и Пьер, но вот Леонардо, стоявший по центру, лишь ухмылялся, но не обладал оружием в руках. Я знала, он носит кобуру под рубашкой, но сейчас на нем была футболка. Он должен был поехать на тренировку! Чудовищная мысль проскочила в моей голове. Неужели он умрет из-за того, что должен был бегать со мной? Тогда вся вина точно будет лежать на мне. Да и какой из меня киллер, если я не защищу его? Что он там твердил мне? Я не должна закрыть его своей грудью? Что ж, если этот тот самый момент, я обязательно пойду против слов Леонардо.
Я подобралась к двери и судорожно дернула за ручку. Конечно, оказалось заперто. Экран рядом с дверью дважды завибрировал, словно давая о себе знать. Сетчатый электронный экран просил одного, я должна приложить отпечаток пальца. Вот об этой части я не знала. Черт! Неужели это все происходит мне на зло? Вряд ли д'Артуа поместил сюда мой отпечаток.
Логичней всего приложить большой палец. Прикладываю левую руку. Экран опять вибрирует. Дьявол. Конечно, кто бы меня поместил в базу данных! Я прикладываю большой палец правой руки, и экран неожиданно загорается зеленым. Я удивленно пялюсь на него, думая, что здесь какая-то ошибка, и дверь заблокировалась, но вместо этого замок щелкает. Я тяну за ручку. Не верю своим глазам, дверь поддается!
Я захожу быстрее внутрь и максимально бесшумно закрываю за собой дверь. В комнате полумрак, но я не могу включить свет. Дверь приоткрыта, и, хотя кладовая находится за углом, это может привлечь внимание кого-то из охранников. Быстрее оглядываю железные полки до самого потолка, набитые оружием. Удобно обхватываю рукоять пистолета и делаю несколько глубоких вздохов. С оружием я чувствую себя уверенно.
Из главного холла, который совсем рядом, за небольшим поворотом, слышны мужские голоса. Слов не разобрать, но, судя по интонации, разговор напряженный. Я выглядываю из кладовки, надеясь, что мне не выстрелят в лицо, стоит показаться в коридоре. Я облегченно выдыхаю. Тут хотя бы нет засады. Тихо передвигаюсь по коридору, вслушиваясь в слова.
– Неужели девчонка настолько важна тебе? – недовольное ворчание Мэйсона.
– Все люди «Vie noire» важны, – слышу холодный бас Леонардо и невольно вздрагиваю. Последний шаг. Как хорошо, что я со стороны своих людей, которые даже не шелохнулись, когда я встала у угла, чтобы не привлечь внимание. Люди Мэйсона тенью за углом даже не заинтересовались.
Я навела пистолет на Мэйсона. Интересно, как подать знак Леонардо, что я готова прикрыт его спину? Но стрелять в Мэйсона просто так я не буду, все-таки он Кречет, д'Артуа потом меня сам вскроет и пальцы отрежет от таких действий.
Следующие слова Леонардо шокируют меня проницательностью.
– Мэйсон, советую тебе уйти, пока мой киллер не пробил тебе голову пулей.
– Киллер? С каких пор д'Артуа нанимает киллеров? Ты мне сейчас лапшу на уши не вешай, – закатывает глаза он.
– Камилла, дорогая моя, подойди ко мне, покажись этому несносному засранцу.
Он делал из меня тайну столько времени, а сейчас берет и просит выйти на публику людей Кречета. Думаю, его чувства гордости и собственничества были задеты, поэтому он попросил меня выйти. Мне плевать, откуда он узнал, что я там, догадался ли или был уверен, но от слов, слетевших с уст, в мой адрес, я чуть не рухнула без сознания. Он назвал меня дорогой. Сердце пропустило удар. Я пыталась не реагировать и взять контроль над эмоциями. Я всего лишь киллер. И плевать, как босс меня называет.
Я показываюсь из-за угла, все еще не сводя прицел с Мэйсона. Его люди напрягаются. Ого, неужели я набираю популярность с каждым днем? Леонардо притягивает меня к себе за талию, и я тяжело дышу, стараясь концентрироваться лишь на мужчине под прицелом. Мэйсон недовольно поджимает губы, до меня доносятся издевательские слова Леонардо.
– Ее ты хотел тронуть в клубе? Думал, я прощу тебе твою наглость? Ни один мужчина в этом холле, – он обводит свободной рукой зал. Второй все еще держит мою талию. – Не смел прикасаться к ней и даже одаривать взглядами, как бы ни желал. Ни один из них не смеет притронуться к тому, что принадлежит мне, – его тон настоящая угроза. Я напрягаюсь от этих слов. – Так что ступай отсюда, Мэйсон, пока она не пробила тебе башку, нажав своими изящными пальчиками на курок. Поверь, она обращается с оружием просто идеально.
Он опять назвал меня своей собственностью. Бессердечный придурок.
– Сегодня она сумела перехитрить меня, но вряд ли ты сможешь таскать ее за собой постоянно, – фыркает недовольно Мэйсон, принимая поражение, и начинает выводить своих людей. Леонардо отстраняется.
Я опускаю оружие, только когда вся шайка Кречета покидает офис. Леонардо отдает приказ людям расходиться, лишь советники остаются рядом с ним. Я пихаю пистолет под резинку спортивных штанов. Взгляд прожигает Леонардо. Хочется выговорить ему все, но я сдерживаюсь из последних сил.
– Вот это девушка! – присвистывает Адриан.
– Ты как здесь оказалась? – недовольно косится на меня Леонардо. Неужели я ожидала от него спасибо?
– Ты не приехал за мной, опоздал на тренировку. Я... – я прикусила губу, останавливая вырывавшееся слово «волновалась». – Проникла через кладовую, взяла оружие и вышла сюда.
– Ты ведь не знала, что я внес твой отпечаток пальца в базу данных.
– Терять мне было нечего. Стоило попробовать. Руки Пьера или Адриана у меня не было. Кидаешь на меня такие осуждающие взгляды, Леонардо, хотя я ожидала услышать, хоть безобидное спасибо. Все-таки как-никак я выгнала их, – я тыкнула пальцев в сторону двери. – А ты буквально избегаешь меня.
Леонардо бросает взгляд на Адриана.
– Пойдем, Камилла, – сразу касается Адриан моего локтя, стараясь увести отсюда. – Я тебя провожу. Где ты оставила автомобиль?
– Подожди, – выдернула руку я. – Какого черта ты выгоняешь меня, Леонардо? Планируешь держать в клетке? Тебе не хватило раза, когда я сбежала? Какого черта я узнаю от твоих охранников-подростков, что ты запрещаешь другим мужчин смотреть на меня?! – мой голос переходит на крик.
– Дьявол. Что Коннор еще успел тебе выдать?
– А есть, что?! – закричала я. – Какого черта ты избавляешься от меня, заперев у деда? Прекрати избегать меня, Леонардо, прекрати заявлять, что я твоя собственность! Я на тебя работаю, но я тебе никто! Ты не имеешь право ограждать меня от остальной жизни, не можешь лишать меня личной жизни. Хочешь выдать меня замуж? Вперед! – кричу я, ударяя его в грудь кулаком. Думаю, мой удар он даже не почувствовал.
– Адриан, уведи ее, – грубо бросает Леонардо. Адриан вновь касается моего плеча.
– Ты избегаешь меня!
– Сейчас не время для разговоров, Камилла, – холодно бросает он, разбивая мое сердце. Я начинаю сопротивляться и вырываться из цепкой хватки друга, но последние слова, брошенные гневным тоном, заставляют мое тело обмякнуть. – Уведи. Ее.
Ситуация повторялась, Леонардо пытался спрятать меня от ужаса, который планировал совершить с Мэйсоном. Его лицо было точно таким же, как в тот день, когда я поняла, что он имеет в виду, называя себя монстром. Эта маска вернулась, разбивая мое сердце на тысячи осколков. В прошлый раз он пытался забрать меня от Кречета, теперь он прогонял меня от самого же себя.
Адриан вытолкал меня из офиса, да я и не сопротивлялась. Хотелось оглянуться, развернуться, обратно броситься ему на шею, но у меня не было никаких сил. Я вновь ощущала себя преданной. Он пользовался мной, как вещью, и вся маска нежности была ложной. Адриан спросил у меня что-то, но я была не в состоянии говорить. Мое сердце просило развернуться и бежать обратно в сторону Леонардо, словно это была последняя наша встреча. Я вздрогнула, когда почувствовала прикосновения Адриана на своем плече.
– Камилла, – нежно произнес он. – Где ты оставила машину?
Я тыкнула пальцем в сторону дороги, и Адриан повел меня в указанную сторону. У машины мы остановились. Я, не глядя на парня, сопровождающего меня, скатилась на землю, прислонившись к Феррари. Даже машина напоминала о Леонардо, ведь он подарил мне ее. Я уткнулась в собственные колени и горько заплакала.
– Ты чего плачешь, Ками? – присел на корточки рядом со мной Адриан, прикоснувшись к плечу. Я опять вздрогнула и заплакала еще сильнее. Пыталась стереть кулаками слезы с лица, но они лились потоком без остановки.
– Я люблю его, Адриан! – заревела я еще пуще прежнего. Я не впервые делилась своими чувствами, о них уже знали Тодд и Вивиен, но из-за ситуации, произошедшей в офисе, мои чувства показались тяжелым и ненавистным грузом, говорить о котором вслух больно. Адриан лишь улыбнулся на мои слова, но я заметила в его взгляде беспокойство.
– Ты даже не удивился? – спросила я, заикаясь от начавшейся истерики.
– Я знал, что так будет, Камилла. Пока все вокруг слепы, я вижу все, но претворяюсь таким же слепым. Все ваши объятия на тренировках, подарки Леонардо, ваши милые разговоры и страх за жизнь друг друга.
– Ты ошибаешься, Адриан. Мои чувства не взаимны.
– Камилла, как ты объяснишь все его переживания насчет тебя?
– Адриан, как ты объяснишь весь его холод в мою сторону?
– Это Леонардо, Камилла, и он не изменится по какой-то определенной причине. Но он готов стереть с лица весь мир, чтобы суметь отыскать тебя в самых потайных уголках мира. Ты не спрячешься от него, но я уверен, тебе не хочется прятаться. Как давно ты его любишь?
– Наверное, я любила даже тогда, когда боялась. Просто недавно пришлось принять эти чувства, потому что я больше не могла убегать от самой себя.
– Леонардо завтра не приедет к тебе, – обнадеживает он.
– Знаешь, я рада. Хочу побыть наедине с собой. Возможно, золотая клетка не так уж и плоха.
– Думаю, мне стоит довезти тебя до дома.
– Не стоит, Адриан, – поднимаюсь я с земли. – Все в порядке, правда, все в полном порядке. Я ничего с собой не сделаю, если ты об этом. Доеду до дома и позвоню тебе, ладно?
– Нет, давай ты будешь ехать и разговаривать со мной на громкой связи.
Я вздохнула и даже натянула улыбку. Послушно кивнула и растворилась в машине.