Глава 8. Натаниэль
Никто не решался сообщить эту новость Леонардо. Все представляли его гнев. Никто не смел даже вообразить, что может совершить юноша двадцати двух лет, услышав, что его отца убил враг всего рода. Кречет оказался на шаг впереди. Он сумел застрелить отца. Я сам до конца не верил в это. Но Санта-Кларите и всему клану » срочно требовался человек, который вправит нам мозги, потому что нервы сдавали, хотелось сесть и заплакать от непонимания, почему мир так жесток и несправедлив.
Мне было всего семнадцать лет, но я запомнила буквально каждую секунду того дня, когда лишился отца. Он был для меня всем: опорой, предметом подражания, самым сильным и храбрым мужчиной на свете. А затем очередная сделка, перед которой он сказал свою типичную фразу, что любит маму, несмотря ни на что, и его застрелили.
Я не знаю, как это произошло. Никого из нашей семьи не было на сделке, а приближенные отца отказывались делиться деталями. Маму папа не пустил на сделку, хотя она предлагала свою помощь. Надеялась затаиться в кустах и застрелить противника, но это было слишком опасно. У Леона Кречета много охраны, а на сделке на поле нет мест спрятаться. Отец не позволил подвергать маму опасности. Она стала его миром, лишившись которого, он бы погиб, как шипастая роза без воды.
Леонардо бы такого не допустил, не допустил бы, чтобы Кречет посмел обойти отца, но мой старший брат уже третий год бедокурил во Франции. Он жил там в элитной частной Академии, параллельно набирая свою команду для следующего поколения клана и уничтожая французское наследие д'Артуа по просьбе нашего отца. Брата я не винил, Лео самый лучший парень на свете, и в Париже ему самое место. Себя я, конечно, винил, хотя исправить вряд ли бы что-то смог, даже окажись на сделке с Кречетом. Отец с самого моего рождения говорил, что мой добрый мягкий темперамент совсем не подходит для «Vie noire». Папа объясняли это тем, что я похож на маму, столь добродушную и милосердную женщину. Я не рвался в кресло босса «Vie noire», я вообще не рвался в клан, но теперь был вынужден хоть что-то сделать для предприятия отца, его личной империи.
День смерти отца мы с мамой проплакали, и лишь вечером я решился позвонить старшему брату. Представлял, какой это будет тяжелый разговор для меня и матери, поэтому закрылся в своей комнате в особняке, чтобы матушка не услышала моих слов. Для нее всю жизнь опорой был отец, его не стало, и теперь надежда осталась на нас, на двух ее сыновей, которые не имеют право совершить ошибку.
Долгие гудки разделяли меня и Леонардо, но, наконец, брат поднял трубку. Голос казался сонным, и я мысленно прикинул разницу во времени с Парижем и Санта-Кларитой. Посчитать не получилось, но у них явно день, значит, не разбудил.
– Папа умер, – прямолинейно выпалил я. Возможно, стоило подготовить брата к этой новости, Лео ведь даже не сумел перед смертью попрощаться с отцом, а я так бесцеремонно разбрасываюсь словами, словно мне все равно. Но я знал Леонардо слишком хорошо. Он только разозлиться, если я начну мямлить. С его-то темпераментом... Он настоящий наследник рода д'Артуа, кровавых французских герцогов, который строили свою жизнь, род и славу, на завоеваниях, жестокости и чужой крови. Сначала во Франции, теперь и в Америке.
– Как это произошло? – голос брата дрогнул, и мне показалось, что он плачет. Но я никогда не видел, чтобы Лео плакал. Даже когда был маленьким.
– Леон застрелил его на сделке.
Повисло молчание. Долгое. Вязкое. Отвратительное молчание, которое поглощало все вокруг, перекрывало воздух и заставляло сердце замирать.
– Я скоро буду, – бросил короткое он и положил трубку. Я замер с телефоном в руке, глядя в окно на ночь, опустившуюся на город. Первая ночь без отца.
Леонардо приехал уже на следующий день в обед. Я узнал об этом от мамы, которая поехала с утра в офис, чтобы разрешать оставленные отцом дела. Клан не ждет, на носу куча сделок, никто не обратит внимание, что босс скончался. И хотя мама женщина строгая и властная, я знал, босс клана из нее никакой. Я же организовывал похороны отца, поэтому помочь ей не мог, да и толку с меня не было бы. Когда мама позвонила и сообщила, что Лео в городе и едет из аэропорта, я сорвался с места и на полной скорости поехал в главное здание «Vie noire».
Я приехал раньше брата, что меня очень обрадовало. Хотел сам подготовиться к его приезду. Он в гневе. Он готов рвать и метать. Любая оплошность в делах клана, и он разорвет нас всех на кусочки.
Я перебирал у охраны стопки бумаг, заставил их выстроиться в линию перед новым боссом, раскладывал идеально по полочкам оружие, когда, выглянув в окно, завидел шеренгу черных тонированных автомобилей французской марки. Он здесь. Леонардо. Мой старший брат приехал. По спине пробежал холодок.
Я выпрямил спину, словно проглотил лом. Старался не нервничать, старался успокоиться, старался подавить слезы, которые не хотели заканчиваться с ночи. Открылась дверь. Вошли трое мужчин, один из которых мой брат. Следом несколько охранников. Я сделал шаг вперед, поймав взгляд старшего брата. Честно признаюсь, я испугался. Но, как оказалось, ни я один. Все охранники и работники офиса, которых я специально собрал в огромном холле, выровнялись по стойке смирно, а в глазах их читался страх. Я знал, эти люди боялись моего отца, они боялись его гнева и поступков. Но мой брат напугал их одним своим взором.
Я видел Леонардо не так давно, приезжал к нему во Францию, чтобы навестить, но сейчас с трудом узнал в нем своего брата Лео, с которым мы провели под одной крышей практически всю свою жизнь. Казалось, он вымахал еще ростом, либо его осанка сильно изменилась. Жесткие черные волосы небрежно спадают назад. Легкая черная щетина покрыла весь подбородок. Борода добавляет ему возраста. На лбу морщинка, которую я не привык у него видеть. Черные глаза пылают адским пламенем. Я вижу, как он хочет убивать. Месть ли это за отца? Или гены кровавого французского рода? Интересно, может ли во мне вспыхнуть этот адский огонь? Губы Лео поджаты, ровный нос и острые скулы грозятся порезать тебя одним движением. На брате костюм, через расстегнутый пиджак видно белую рубашку и пистолет, вставленный в ремень брюк. Он показывает свое превосходство и власть.
Рядом с Леонардо его близкие друзья и помощники. Брат собирал команду нового поколения клана во Франции, отыскал там себе друзей. Слева от него высокий худощавый блондин Адриан Феликс. Светлые волосы тонкими прядями спадают на лоб, прищуренные зеленые глаза внимательно изучают всех сотрудников, ищут опасность. Губы поджаты. Лео передал свою привычку друзьям. Адриан совсем юн, и я вижу в нем еще подростка, похожего на себя, но раз Леонардо доверяет ему, значит он достойный товарищ. На нем светлые брюки и рубашка с закатанными рукавами. Заметна татуировка, отличающаяся от татуировок остальных членов клана. За поясом брюк тоже оружие.
Справа от моего брата крупный мужчина на несколько лет старше Лео. Пьер де Люнтюр, лучший друг и правая рука нового босса французско-итальянского клана «Vie noire» в Америке. Пьер симпатичный. Крупного телосложения с черными волосами, отливающими синим цветом. На подбородке щетина длиннее, чем у моего брата. И на лбу морщинка, и губы поджаты. Они сильно похожи. Только вот в светло-карих глазах не пылает адское пламя. Взгляд спокоен, изучает всех вокруг. На Пьере костюм светлых оттенков, рубашка черная, отчего сливается с оружием за поясом. В руках мужчина держит объемную папку. Даже представить страшно, насколько там важные документы, раз Леонардо не разрешил их далеко уносить. Скорее всего, полное досье на Кречетов и отчеты клана.
Брат замечает меня и первым делом подходит ко мне. Я не знаю, как реагировать. Выгляжу я, словно маленький мальчик рядом с ним, и мне почему-то становится стыдно. Мой брат такой умный и взрослый, а я веду себя, как ребенок. Плачу только ночами, пока Леонардо решает деловые вопросы.
В тишине зала отдаются эхом шаги по лестнице. Все невольно поворачивают головы. К нам медленно спускается мама. Ее длинные шоколадные волосы большими кудрями расплескались по плечам и спине, выразительные карие глаза с грустью смотрят на нас, пухлые губы в умиротворенной улыбке, на щеках ямочки. Черное платье чуть ниже колен идеально подчеркивает фигуру, золотой ремень на талии блестит. Мама сейчас кажется такой величественной, несмотря на то что сломлена смертью любимого. Я представляю, как она рада видеть Леонардо. Дела у нее в офисе не очень, как бы они ни любила командовать, раньше ей помогал муж, сейчас она одна.
– Теперь все это, – тихо произносит мама, обводя своей миниатюрной изящной ладошкой просторный холл. – Твое.
По лицу брата на секунду можно понять, что он чувствует: смятение, радость, боль, страх, ненависть, скорбь. А затем вновь на нем маска равнодушие и догадаться ни о чем невозможно. По залу теперь разносится его бас.
– Теперь все это мое, – эхом отзывается Лео. – Все вы разгневали меня, все вы не сумели спасти того, кто предоставил вам место здесь. И за это каждый поплатиться. Я клянусь, что имя моего отца в неправильном тоне здесь никто не посмеет произнести, я клянусь, что мой отец покажется вам великодушным, когда вы увидите меня в действии. Не смейте навлекать на себя мой гнев, иначе будете медленно сгорать в бесконечных муках.
– Да, сэр, – разносится эхом в ответ от каждого. Ни один не посмел промолчать.
– А теперь займитесь своими делами, – басом, от которого мурашки по коже, приказывает он. Люди разбредаются. В холле, помимо охраны, остаюсь я, Лео, матушка и первые помощники брата. Леонардо подает маме руку. Она окончательно спускается с лестницы, держась за старшего сына. У нее совсем не осталось сил.
– Мы ждали твоего возвращения, сынок, – полушепотом молвит она. – Но я так боялась тебе звонить и сообщать эту страшную новость...
– Натаниэль позвонил вчера вечером, – он переводит взгляд на меня, и я начинаю восхищаться его стойкостью. – Отправимся в кабинет отца...в мой кабинет. Нам нужно немедленно начинать работу, иначе запустим все.
Мы поднялись на второй этаж, словно ничего не произошло. Будто Леонардо не вернулся срочным рейсом из Франции, где прожил несколько лет. Будто отец все еще жив. Будто все мы не сломались.
В кабинете отца, который теперь принадлежал моему старшему брату, я не был последние пару дней, заходил, чтобы забрать какие-то документы, но не думал, что уже в следующий раз здесь будет другой босс. Кабинет вовсе не изменился, хотя не понимаю, каких перемен я ждал. Леонардо подвинул стул матушке, она улыбнулась ему и заняла свое привычное место рядом с отцом. Только теперь рядом со своим сыном. Я сел рядом с Пьером и Адрианом. Других в кабинет Леонардо не пустил. Сам устало опустился в кресло и тяжело вздохнул. Что он ощущал, сидя в кресле отца, из которого он управлял кланом столько лет? А теперь весь этот клан, люди, все предприятие и деньги моментально перешли в руки Леонардо. Но я знал, будь у брата возможность спасти отца, он бы на всю жизнь отказался от наследства, лишь бы папа сейчас был жив.
Большую благодарность за ту помощь, что оказывал он в то время, нужно выразить Пьеру. Он предоставлял Леонардо документы, готовил сделки, договоры и следил за работой. Даже в тот день, когда Леонардо первый раз сел в кресло отца, Пьер подал ему документы, которые нужно было подписать. Интересно, помнит ли Леонардо, что это был за документ, который он подписал первый раз, как босс клана мафии «Vie noire»?
Я видел по глазам Леонардо, как он ждал поддержки от мамы в тот день, советов, как управлять этой империей. Но мама, кажется, так устала от этих хлопот, что слушать о сделках не хотела. Она сидела молча рядом с Леонардо, но даже не вникала в слова подчиненных. Ее интересовало совсем другое. Ей хотелось обнять мужа, которого больше не было рядом.
Любой под взором моего брата дрожал. Любой боялся сказать лишнее слово. Любой знал, что Леонардо д'Артуа не будет убивать, он станет медленно мучить, чтобы причинить больше моральной и физической боли. Леонардо д'Артуа опасен, жесток и беспощаден ко всем. Он никогда не познает чувств любви. Он знает о привязанности и друзьях, но не более. Ему чуждо сострадание и боль. Он без страха кидается под пули. Ему нечего терять. Остался лишь долг перед отцом: не растерять его людей и империю.
Я видел из окна офиса на втором этаже маленькую фигурку старшего брата, стоящего на холме. Я знал, он не плачет, потому что для Леонардо д'Артуа и слезы чужды. Он подорвал большую часть севера и запада, забрал себе практически все территории Кречета, оставив ему крошечную долю. В пожаре погибла жена Леона, мать его троих сыновей, но это было самое маленькое наказание для него. Странно, что Лео моментально не словил всех юных парней Кречетов и не расчленил их. Никто и не подозревал, какая сила кроется в французском аристократе с итальянскими корнями. По городу лишь ползли слухи о новом правлении юного д'Артуа. Он не знает границ в жестокости, и люди поймут об этом слишком быстро. Я знал, мой брат чудовище, но я ни за что не стану осуждать его. В нем та кровь, которая передается д'Артуа по наследству. Пусть все, кто виновен и не виновен в смерти нашего отца, поплатятся за это. Мой старший брат покажет, что значит по-настоящему кровожадный правитель.