Глава 7. Леонардо
– Чтобы коробки с кокаином были готовы к завтрашней вечерней сделке уже через час, – грубо отзываюсь я.
– Но поставку задержали, может не хватить...
– Я не хочу слушать эту болтовню! – начинаю раздражаться я. – Вон из моего кабинета. Видеть никого не желаю.
Будь оно все проклято! Чертова работа! Почему всегда все должно идти не по плану? Доставку кокаина задержали, судно с оружием задержали, пришлось перестрелять всех пиратов. На носу сделка, а у меня все кувырком. Даже Натан жалуется, моя власть настолько безгранична, что начинает приносить проблемы. Хотелось бы огородить брата от этого, возможно, забрать у него фамилию, чтобы у него никогда не было проблем из-за моей репутации. Хочу сослать его обратно во Францию. Конечно, Натан будет против, будет злиться, но это ради его же безопасности. Плевать, что несколько лет назад я сжег по просьбе отца все наследие во Франции. Построю новый особняк, если потребуется. Он и мама остались последние, ради кого мне следует жить.
В кабинет врывается Пьер, за ним поспешно входит Адриан. Пьер падает на кресло передо мной, кладя на стол какие-то документы. Наверное, по завтрашней сделке. Адриан стоит рядом, и я кивком разрешаю ему сесть, заняв место слева от меня. Пьер устало потирает переносицу. На лбу появляется морщинка.
– Ты распугаешь всех наших сотрудников, – угрюмо произносит Пьер. Я не отвечаю. – Адриан! – продолжает Пьер. – Скажи хотя бы ты ему! Расскажи боссу, какие сплетни ходят по клану.
– Ты вспыльчив, Пьер, – спокойно отвечаю я. – Остынь. Адриан, – обращаюсь я к водителю. – Какие сплетни гуляют по клану?
– Многие считают, что ты буквально озверел за последнее время, Лео, – уверенно отвечает Адриан. Другому бы я уже вырвал язык за такую дозволенность, но Адриан слишком приближен ко мне, чтобы скрывать правду. – Пытаются разузнать причину твоего странного поведения. Многие скидывают это на неминуемую старость, некоторые говорят, что причина твоего раздражения Кречет и шайка его сыновей. Леонардо, это прозвучит крайне смешно, но люди в клане уверены, тебе пора жениться, чтобы зациклиться на чем-то еще помимо работы...
– Послушай людей, Леонардо! – эмоционально восклицает Пьер. – Тебе пора жениться, годы идут, а ты ведешь себя, словно еще двадцать.
– Когда мне было двадцать...
– Да-да, ты наслаждался жизнью в Париже, – перебивает меня Пьер. Он слишком хорошо меня знает, будучи не только моей правой рукой, но и близким другом.
– Наслаждался?! – мои брови взлетают вверх. – По-твоему уничтожать фамильные ценности отца и учиться под одной крышей с Лиамом приносило мне удовольствие?
– Можешь не напоминать, что тогда происходило, – отмахивается Пьер. – Но, хочешь ты этого признавать или нет, время было превосходное. В тот момент, несмотря на то что я был старше тебя на три года, я позволял себе искренне поведение, немного даже разгульное, не задумываясь о будущем.
– Что приводило к непоправимым последствиям.
– Когда ты успел стать таким угрюмым?
– Пора взрослеть, де Люнтюр.
– Напоминаешь мне, что я француз?
– Что? Я просто обратился к тебе по фамилии.
Пьер расхохотался.
– Ладно, прекратим страдать детскими забавами. Перейдем к делу. Как выяснилось, у нас возникли небольшие трудности с доставкой кокаина в Нью-Йорк...
– Как продвигается дело?
– Можно сказать, что сейчас все в полном порядке. Адриан, – помощник вновь намекнул на моего водителя. – Получил отчеты, что ФБР и ЦРУ твоей поставкой не интересуются, у них появились другие дела. Видимо, местный криминальный авторитет неплохо напортачил, потому что в Нью-Йорк на днях прибывает месье Готье.
– Ты обращаешься к нему, как к французу.
– Он наполовину француз, как и ты, Леонардо.
– Мне кажется, американца в нем больше.
Пьер пожал плечами.
– Впрочем, партия наркотиков практически в руках наших покупателей, поэтому совсем в скором времени мы получим оставшиеся деньги.
– Это хорошая новость. Нам придется попросить деньги сию минуту, в противном случае сделка завтра вечером сорвется. Наркотики в клане не задерживаются, а я уже пообещал приличное количество Вилсону.
– Я думаю, наши партнеры в Нью-Йорке нас поймут. Постараюсь связаться с ними как можно скорее.
– Значит, мне не требуется отменять сделку с Вилсоном?
– Не поверю, чтобы д'Артуа отменил с кем-то сделку, – с ухмылкой проговорил Пьер.
– Это была лесть или издевка?
– Комплимент чистой воды, мой дорогой друг.
– Что с тем судном, наполненным нашим оружием, что задержали пираты у берега Мексики? Кто-то хватился их? Проблем с местным правительством не было? Нас не объявили врагами народа?
– Это же пираты, Леонардо. Сам подумай, кому дело до шайки морских разбойников? Там половина сбежали из тюрьмы. Тебе еще спасибо сказать должны!
– Теперь будем содержать на кораблях охрану, чтобы в случае опасности люди «Vie noire» могли защититься. Твоя следующая задача заняться этим, понял, Адриан? – обернулся я к водителю. Тот кивнул.
– Понял, Леонардо.
– Леонардо, в чем же твоя настоящая причина гнева? Я сыт по горло слухами от работников клана.
– Бестолковые людишки, поубивать их охота.
– На их руках символ рода д'Артуа, от них нельзя избавиться просто так. Ты и сам говорил, что покинуть твой клан не так просто.
– Почему же, вперед ногами, отличный способ им уйти отсюда.
– Иногда мне кажется, весь твой смысл жизни, Леонардо, убивать людей.
– А как по-другому? Моя спина изуродована греческим крестом с черным вороном внутри. Весь мой род обожает убивать.
– Твоя спина прекрасна, она вовсе не изуродована.
– Словно мамочка доказывает дочке-подростку, что та красива, – фыркаю я.
– Иногда мне приходится брать роль твоей мамочки, Леонардо.
– Прекрати, Пьер, твои слова звучат ужасно.
Мужчина расхохотался.
– Ладно, понял, заткнулся. Хочешь, отправлю твою секретаршу за крепким кофе?
– Я думаю, ее тоже стоит уволить.
– За что?! – ужаснулся Пьер. – Прекрати, а. Сколько можно оставлять бедных людей без работы. У тебя пройти испытательный срок удается избранным!
– «Vie noire» не шутка, мне не нужны здесь все подряд, а у Киры даже татуировки на локте нет.
– Чем она тебе не угодила?
– Меня раздражает ее манера общения. А еще она пускает слухи про нас с ней.
– Понял, я уволю ее. Помню, что ты такого не терпишь, – в таких делах Пьер знал меня, как облупленного. – Все-таки, Леонардо, ты не ответил на мой вопрос.
– Какой вопрос, Пьер?
– Память подводит тебя, д'Артуа? Значит, правда настигла старость. Какова твоя настоящая причина раздражительности?
– Я чувствую, грядут перемены. Причем такие перемены, за которые мы все поплатимся.
– Когда ты успел стать таким сентиментальным, Леонардо?
– Несколько минут назад ты сказал, что я нудный, теперь сентиментальный...
– Это правда, Лео! Какие перемены? В чем? В работе? И с чего ты это вообще придумал?
– В моей голове постоянное чувство чего-то неизбежного. Наверное, я дал слишком много клятв в своей жизни, а теперь волнуюсь, что не сдержу их.
Пьер замолчал, и я довольный кивнул, что друг не продолжил расспрос, и уже хотел задать свой вопрос, но телефонный звонок перебил меня. Я недовольно фыркнул. Звонки не прекращались в моей жизни ни на секунду, каждый желал вставить свое слово. Кто-то делился важными отчетами, кто-то рассказывал про предстоящие сделки, кто-то как раз и предлагал эти самые сделки, а кто-то доносил плохие известия. От этого звонка я тоже не ожидал ничего хорошего, но звонил Натан, и я поспешно ответил.
– Теперь твоя чертова репутация влияет и на моих сотрудников! Когда я спокойно смогу набирать людей без их страха? – сразу обдает меня даже через трубку гневом младшего брата. Я искренне удивляюсь, но спокойно отвечаю с привычным холодом в голосе. Любой бы воспринял этот тон грубым, но Натан к нему привык и поймет, что я реагирую нормально.
– Успокойся, Натан. Прекрати брать на работу приезжих, – затем добавляю. – Ты сам отказался взять того паренька из клана к себе в бармены, – недавно в клубе младшего д'Артуа уволился хороший бармен, и я предлагал взять ему на работу неплохого паренька, что часто готовил мне напитки из дорогого алкоголя, но Натан всячески отказывается принимать мою помощь, сообщая, что он справится сам. Иногда я все еще вижу в его выходках маленького мальчика, желающего доказать всем свою самостоятельность.
– Как мне теперь объяснить человеку, что ко мне устраиваться на работу безопасно? – опять раздраженно бросает он. Даже вижу, как закатывает глаза на мои слова про предложенного ранее бармена.
– Так ли безопасно, Натан. Не ври пареньку, – с ухмылкой произношу я. Интересно, слышит ли меня этот кандидат на работу в клуб Натана? Откуда он вообще про меня в курсе? Хотя, чему удивляться, молодежь часто развлекается наркотиками, а там, где их продают в Санта-Кларите, везде можно услышать мое имя.
– Тут девушка... – протягивает Натан. Я даже подскакиваю на кресле от удивления. С каких это пор в «Мертвом Вороне» будет работать барменом девушка? Какой у нее вообще опыт? Девушек в клуб брата набирают только на пилоне танцевать, этого им предостаточно.
– Пф, вот еще чего не хватало, – раздраженно бросаю я. Натан сразу догадается, что я недоволен его решением. – Чтобы я приезжал к тебе и просил мне налить виски девушку? Слушай, брат, девушки в моем окружении для одного, и это точно не разлив напитков.
– Не забывай, клуб мой, – с легкой усмешкой произносит Натан.
– Я помню, – киваю я, словно брат может увидеть, а затем после секундного молчания добавляю. – Завтра сделка у холма.
– Теперь буду волноваться, – тяжело вздыхает Натан. – Будь там осторожен, – нежно произносит он. Знаю, что волнуется, но поделать ничего нельзя. Я сам за него волнуюсь.
– Я столько лет занимаюсь этим, а ты до сих не привык? – пытаюсь перевести все в шутку, чтобы брат не догадался о моих грустных мыслях.
В ответ молчание, а затем поспешное.
– Отец тоже всегда так говорил, – разносится, как гром среди ясного неба. Я вздрагиваю. Сердце неожиданно издает два громких стука, напоминая, что оно стучит в моей груди, и что сделано оно не из камня.
– Не вороши прошлое, Натан, – холодно бросаю я. Такие разговоры запрещены для нас в последние годы. Мы говорим об отце всего в нескольких случаях, если представляется для безумства подходящий семейный уютный момент, что редкость; когда нас абсолютно не слышит никто другой; в конечном итоге, когда я сильно пьян, но сейчас ничего не подходит из вышеперечисленного. – Та девушка все слышала? Прогони ее из клуба, пока я собственными руками не избавился от нее, – думаю, я никогда не встречусь с этой девушкой, потому что Натан знает, я не шучу. А убивать людей не приносит ему удовольствия. И не скажешь, что на спине красуется большой греческий крест с вороном внутри.
***
Следующим вечером я стал собираться на сделку. Хотя было еще рано, я хотел поскорее расправиться с этим делом, потому что пока оно приносило мне лишь хлопоты и никакой пользы. Я должен уже наконец-то получить свои деньги.
Адриан подготовил автомобили, я сел в последний из восьми. Мы ехали на выезд из города, где я обычно проводил все сделки. Думаю, все знают, что Черный Граф обменивается товаром на холме, где когда-то подчинил себе практически весь город, вытеснив Кречетов на запад, поклявшись отцу превзойти его в жестокости, а самому себе дал клятву не влюбляться. Конечно, сделки проводились не прямо-таки на холме, а напротив него через небольшой овраг. Пейзаж родных мест всегда вдохновлял меня, я чувствовал себя в своей тарелке, а также показывал партнерам, что владею этим местом полностью, пусть они только попробуют навредить мне или моим людям, я выпотрошу их.
Вилсон и его люди задерживались, что начинало раздражать меня. Пьер прав, я правда стал слишком нервным в последнее время. Неужели виною тому неминуемая старость? Мне всего тридцать лет, какая старость! Для мафии я еще маленький мальчик, успех ждет меня впереди. Я владею сейчас многим, а дальше – больше. Вот только это «больше» начинает пугать. Причина моей раздражительности скорее страх перед неизведанным и чувством чего-то неизбежного. Вдруг я правда нарушу клятву, данную перед Богом на том холме? Нужно быть осторожным.
Наконец, люди Вилсона показались из-за угла. Да неужели! Нарываться на мой гнев я не советую, а он прямо вынуждает меня выплеснуть на нем свои эмоции. Он выходит после охранников из первой машины. Либо глупец, либо бессмертный. Зачем садиться в первый автомобиль? Если я захочу обстрелять его, самое логичное и простое, начать стрелять по первому автомобилю.
– Здравствуйте, мистер д'Артуа, – приветствует меня Вилсон. Не понимаю, как такой юный парень затесался в криминальный мир и так быстро достиг хоть и незначительных, но успехов. Обращается ко мне уважительно, чем вызывает у меня смех. Такое редкость в местных кругах.
– Привык, когда ко мне обращаются месье, – с усмешкой добавляю я.
– Ох, а я-то думал, откуда акцент...
Я хмурюсь. Акцента у меня никакого нет. Тянет время? Слежу за его движениями, за тем, как он достает кейс с деньгами, открывает, клянется, положив руку на сердце, что сумма точная. Зачем так долго говорить о деньгах? Понимаю, что он не осмелится пойти против меня. Неужели правда тянет время?
Незаметно боковым зрением оглядываю территорию. С одной стороны растут деревья, никаких возвышенностей нет, снайперу спрятаться негде, а если решится, его сразу станет заметно. За нами город и спуск с горы, снайперу не прицелиться. Да и там машины моей охраны, мышь незаметно не пробежит. На холме напротив нас достаточно высокая трава, чтобы кто-то мог затаиться. Расстояние приличное, но, если использовать хорошее оружие и отыскать мастера своего дела, попасть возможно.
Прищуриваюсь. Осознаю, что в траве и правда кто-то есть. Дьявол, это еще и девушка! Сидит по-турецки на земле. Лицо разглядеть отсюда невозможно, но достаточно длинные русые волосы развеваются на ветру, благодаря им я и увидел ее. Кажется, она смотрит в нашу сторону, но совсем не прячется, да и оружия в ее руках нет.
Гнев выплескивается наружу, я хватаю за грудки Вилсона.
– Ты посмел натравить на меня киллера?!
– Что?! Нет! Я же не самоубийца! – порывисто отвечает он. Страх выглядит искреннем. Хороший актер? Или я ошибся? Моя охрана уже наготове, но начинать перестрелку не хочется. Может эта девушка туристка? Или самоубийца, решившаяся спрыгнуть с обрыва?
Я отпускаю Вилсона, и тот падает на землю. Недовольно хмурюсь, он вывел меня из себя. Хотя я и не особо терпеливый человек, все равно требуется некое старание, чтоб я выплеснул свой гнев. Но не в последнее время. В последнее время вообще творится что-то непонятное даже для босса клана мафии. Поворачиваюсь в сторону девушки, она все также неподвижно сидит на склоне. Может это обман зрения? Раз она сидит на том самом холме, где я давал клятвы, может ли она быть посланием моего отца с того света? В голове эхом проносятся сегодняшние слова Пьера, что мне пора жениться.
Мои люди передают коробки с кокаином охране Вилсона, я забираю чемоданчик и сажусь в автомобиль. За рулем Адриан, но я не вижу, куда он меня везет вместе с остальной вереницей автомобилей. Перед глазами та девушка на холме. Кто она? И что там делала?
На полпути к офису я останавливаю Адриана и всю вереницу машин, передаю кейс с деньгами Пьеру, прошу ехать в офис, а сам приказываю водителю отвезти меня в «Мертвый Ворон» к брату. Мне срочно требуется поддержка Натана.
Я даже не доезжаю до клуба, мне звонит Пьер, который добрался до офиса, и объявляет, что у нас вновь проблемы с оружейным судном, оно до сих пор не добралось до Нью-Йорка. Наверное, за те несколько минут, что мы на полной скорости добирались до офиса, Адриан в свои двадцать семь лет узнал много новых нецензурных выражений.
К счастью, все разрешилось, поставщик просто не отзвонился, что отдал товар и получил деньги, за что поплатился. Я моментально его уволил. Пьер что-то бурчал о моем невыносимом гневе и вспыльчивости, в которые я творю, что взбредет в голову. Я на эмоциях кричу на Пьера, что поклялся отцу превзойти его в жестокости. Он знает это. Пьер вообще первый, кто узнает мои секреты. Друг замолкает. Сегодня первый день, когда я дважды подумал об отце. Хотя нет, сказать так будет кощунством. Это первый день, когда я дважды сказал об отце. Думаю я о нем постоянно.
Наконец, дела закончились, и я мог отправиться к брату в клуб. Обычно я предупреждаю его заранее, меня встречает целая свита охраны и девицы в нарядных коротких платьях. Сегодня же я сообщил о своем приезде уже у ворот клуба, чем вызвал переполох среди местной охраны. Я знаю, они боятся Натана совсем незначительно, по сравнению с тем страхом, что вселяю в них я. Это мне льстит. Люди даже не осознают, что дарят мне своеобразные комплименты, когда выражают страх.
Моя машина, в которой я в сопровождении водителя-телохранителя и охранника, тормозит на парковке. К нам сразу спешат охранники, и мои люди задирают рукава рубашек. На локтях красуются греческие кресты с узорами, без черного ворона, конечно, и в разы меньше, но тоже отличительная черта от остальных людей. Греческий крест на локте показывает принадлежность к клану, их имеют все люди, прошедшие испытательный срок, и теперь дороги назад для них не существует.
Кресты для всех одинаковые, греческие, с витиеватыми узорами внутри. Татуируют их на локтях. Сначала у моего отца была задумка делать татуировки работникам на запястьях, но кресты сразу было заметно, а носить постоянно одежду с длинными рукавами сложно, поэтому татуировки перенесли на локоть. Татуировки делает всегда проверенный мастер, в основном, это друзья клана, люди, которые не болтают лишнего. Лишь у двух работников крест слегка отличается. У Адриана стандартный на локте, но при этом он имеет дополнительные слова «sangue, devozione, autorità*» на итальянском (что еще раз напоминает о моем смешанном происхождении) над татуировкой. Они не особо выделяют его из общей серой массы, но в случае необходимости доказывают его приближенность ко мне. Также измененная татуировка важна лично для меня, ведь с Феликсом мы прошли долгий путь еще в его давней юности во Франции.
А второй человек, не сложно догадаться, Пьер де Люнтюр, мой главный помощник, правая рука, настоящий друг, и я без стеснения назову его братом. У него большой крест на спине с узорами, но без ворона внутри. Пьер сам отказался от птицы в кресте, сказал, что официально к нашей фамилии все-таки не относится, следовательно не хочет претендовать на столь яркий показатель родословной д'Артуа. Я его поблагодарил за проявление благородства и выражения уважения к моей семье. Этот момент, думаю, сблизил нас еще больше даже после всего, что мы пережили в Париже.
У меня самого на спине огромный греческий крест с похожими витиеватыми узорами, но вдобавок внутри изображен черный ворон, символ французской династии д'Артуа, от которой я всячески пытаюсь избавиться практически всю мою жизнь. Такая же татуировка на спине Натана, а также на спине моей матушки. На мне и на брате татуировка появилась в шестнадцать лет. Родители не давили на нас, сделали татуировки, когда мы сами были готовы. Матушка получила татуировку, когда вышла замуж за отца. Отец не настаивал, говорил, что татуировка заметна, с ней придется жить до конца, но мама так любила отца, что согласилась бы на любую выходку, лишь бы иметь еще что-нибудь, связанное с ним. Видимо, его сердца ей было мало. Кстати, о татуировке она не пожалела. Когда папа... Когда папы не стало, мама стала часто рассматривать в зеркале свою татуировку на полспины. Мне кажется, она видит в ней отголоски любимого мужчины. Это еще раз доказывает мне, что настоящая любовь существует, и мои родители любили друг друга всем сердцем.
Натана я не предупредил, поэтому он спешно выходит из клуба к толпе, собравшейся у входа. Я приветственно хлопаю его по плечу, искренне улыбаюсь, редкость для меня. Натан расталкивает толпу, грубо приказывает вернуться к своим рабочим местам, и охрана расходится. Я в сопровождении двух человек из клана и брата захожу внутрь. В «Мертвом Вороне» вовсю веселятся люди. В центре танцуют молодые девушки и парни под алкоголем, за баром сидят пьяные мужчины, у стены на пилоне танцует молодая девушка, и по пути я сую ей в нижнее белье несколько купюр. Занимаю место со своими людьми в углу за столиками для игры в покер. Из-под земли вырастают официантка, которая принимает заказ, и молодой парень, начинающий раскладывать партию в блэкджек.
– Ты сегодня не предупредил, Лео, – перебивает мои мысли брат, вальяжно развалившись на кресле напротив меня. – Я думал, ты приехал с огненными глазами.
Брат говорил, что у меня огненные глаза, когда я нахожусь в состоянии неконтролируемого гнева и готов убить любого, кто неправильно глянет в мою сторону.
– Я сегодня устал, – пытаюсь расслабиться я и поделиться с братом новостями. – Но все закончилось хорошо. Судно с оружием попало в руки заказчику, сделка с Вилсоном прошла успешно. Хотя сначала я подумал, что он хочет натравить на меня снайпера.
– Думаешь, он бы решился на такое? – удивляется Натан, потягивая из хрустального бокала виски. Я передергиваю плечами.
– Мы устроили сделку на привычном для меня месте. Но на холме напротив в траве сидела девушка.
– Девушка? Леонардо, кто решится взять себе девушку снайпера! Либо у нее талант, либо Вилсон глупец! Сколько нужно потратить на ее обучение?
– Может я попросту ошибся. Никто же не выстрелил. Снайпер мог быть подстраховкой, если все пойдет не по плану, Вилсон боится меня, я знаю.
– Вот именно, никто не решится брать на сделку к Леонардо д'Артуа снайпера! Только покойник.
– Ты прав, в последнее время я стал сильно рассеянным, скорее всего девушка простая туристка, попавшая под горячую руку.
– Давай ты только не будешь пытаться ее разыскать.
– Знаешь, она мне ни к чему, Нат.
– Вот и славно.
– Но раз уж зашел разговор о снайперах... Я подумываю отыскать такого человека к себе в клан. Мне крайне необходим наемный убийца. Я не молодею, Пьер напоминает мне об этом каждый час, не все сделки идут гладко, а я постоянно бросаюсь под град пуль. С киллером моя жизнь бы значительно облегчилась. Во время опасной ситуации один выстрел, и враг повержен. Я знаю, что ты сейчас скажешь, Нат. Я еще вчера ни за что бы не согласился на киллера под боком, который пусть и на моей стороне, но очень опасный человек. Киллеру нужно доверять полностью свою жизнь, а я свои тайны-то доверяю нескольким людям во всем мире, по пальцам пересчитать можно. Всем известно, что я меткий стрелок, сам лучше любого киллера, но сегодня я осознал, что бывают безвыходные ситуации. Обычно на всех сделках оружие у меня забирают, а без него стрелять сложновато. Отец всю жизнь категорически отказывался от киллера, бежал под град пуль, потому что...
– Потому что первое время именно мама выполняла эту работу, – тихо заканчивает брат за меня предложение. Я киваю.
– Да, именно поэтому. В молодости, когда они познакомились в Италии, папа привез маму в Санта-Клариту, они еще даже не встречались. Мама выполнила пару заданий киллера, метко стреляла от рождения, погубила пару папиных врагов. А потом отец попытался отгородить ее от опасности, но понимал, киллера даже немного похожего на маму ему не найти.
– Ты думаешь, если бы на той роковой сделке присутствовал киллер, отец остался бы жив? – хлопает глазами Натан. Мы вспоминаем отца за сегодня уже третий раз. Это рекорд. Никто из нас не осмеливался обсуждать ту роковую сделку, когда Кречет обошел его. Но сегодня прямо вечер откровений.
– Не просто киллер, Натан, – качаю головой я, допивая виски. – А профессиональный снайпер, который попросту не умеет промахиваться. Шанс был, только будь там мама, но отец в жизни бы ее не пустил на задания. Тем более к Кречету. Перестрелка тогда началась. Скольких наших людей ранили? Маму тоже могли ранить. Такого бы отец себе точно не простил. Для него мама была всем миром. Он бы нас под пули поставил, но не ее.
– Не говори так, Лео, – качает головой брат.
– Ты же знаешь, что я прав, Нат. Он любил и нас всем сердцем, но маму намного больше. Он бы не пустил ее на задание, хотя осознавал, что его там ждет. Раз он ушел, такова судьба, и он знал, что мы готовы. И хотя первое время далось нам трудно...
– Я помню тот день, Лео. Ищи себе киллера, брат. Как можно скорее. Иначе я сам научусь стрелять, лишь бы никто не посмел тебя тронуть.
*Кровь, преданность, власть