ГЛАВА 13
Новый Год — новый этап. Все сказанные слова и молча сожжённые желания останутся только между теми, кому суждено было стать свидетелем.
Новый Год — новые начинания. И какие сюрпризы принесет он для Майкла, еще никто не знал. Пусть часы только начали отсчет, но решения и действия уже приняты наперед. Хватит ли смелости их озвучить вовремя, а не в момент, когда будет слишком поздно?
Майкл с трудом раскрывает глаза, чувствуя неприятную боль в желудке. Пить и ни разу не закусить высокоградусный алкоголь было самым нелепым решением в жизни. Он тихо стонет от собственного самочувствия, закрывая глаза рукой. «По мне словно грузовик проехался... Боже, что вообще произошло?» — первые мысли наступившего года после пробуждения. Лучше и не придумать. Майкл водит второй рукой справа от себя, не спеша поднимаясь ладонью все выше. Непонятный бугор на кровати заставил нахмуриться. Майкл не помнил, чтобы забрасывал чем-то кровать. Пальцами он нащупал приоткрытые губы и легкую щетину.
— Да ты издеваешься! — сорвалось тихое шипение с уст. Джордж хватает Майкла за запястье, грубо отбросив в сторону. — Дай поспать.
Майкл убирает ладонь с собственного лица, повернув голову: рядом тихо посапывал Джордж, сложив руки на груди. Выглядело это странно и одновременно забавно, придавая мужчине легкое очарование. Майкл не смог сдержать улыбки, а легкая боль в висках напомнила о вчерашней ночи. Он нервно потирает лицо, поворачиваясь на бок, и осторожно наблюдал за Джорджем. «Такой беззаботный. Впервые вижу его таким», — сердце отозвалось легким трепетом, заставляя смутиться от собственных мыслей. Джордж ощутил на себе пристальный взгляд и приоткрыл глаза, неспешно повернув голову. Майкл не нашел ничего лучше, чем округлить глаза в ответ.
— Выспался? — сонное бормотание Джорджа и вовсе сразило наповал без остатка. Видеть собственного начальника в таком виде, слышать в таком тоне и просто просыпаться совсем близко было чем-то за гранью реальности.
— Мне кажется, я плохо помню, что было ночью, — Майкл неуверенно повел уголками губ.
— Я тоже смутно помню произошедшее, — Джордж тяжело вздохнул, закрыв глаза ладонью.
Неожиданный звонок мобильного телефона вызвал мелкую дрожь по телу. Джордж заметно хмурится, пытаясь найти источник звука, а Майкл и вовсе боялся пошевелиться. И даже сам не понимал причину своего поведения. На экране высветилось лишь одно имя: «Ариадна». Это вызвало любопытство, поэтому Майкл осторожно подвинулся чуть ближе, стараясь как можно незаметнее присесть и прислушаться к чужому телефонному разговору. «Я помню, как играл в покер, — пронеслись в голове отдаленные воспоминания. — И как Ариадна принесла мне выпить».
— Привет, сладкий, — голос Ариадны был нежным, но издавал плохо скрытое ехидство. — Как твое утро? Зайку хоть не потерял по дороге?
— Зайку? — переспрашивает Джордж, а сам напрягается, стараясь припомнить произошедшее. — Я выпил не так много, чтобы забыть.
— Боже-е, только не говори, что вы по приходу домой просто легли спать, — в голосе послышалось разочарование.
— А что, по-твоему, мы должны были сделать? — он открыто недоумевал.
— Если не считать вашу перепалку из-за Луки, я была уверена, что ты заметишь мой сюрприз, — Ариадна вздохнула, недовольно закатив глаза. И не надо было видеть, чтобы это понять.
— Перепалка из-за Луки? — Джордж, который повторял за Ариадной, больше походил на недалекого ребенка, который не понимает слов.
— Ты так и будешь повторять за мной? — злость отразилась в виде удара кулаком по столу, где опасно зазвенели бокалы. — Напрягай память, ты не так много выпил для амнезии.
Джордж резко обернулся, пару раз моргнув, и пристально осмотрел Майкла, словно опасаясь, что проснулся в одной кровати с злосчастным Лукой. Но нет, это был действительно Майкл: заметные веснушки и растрепанные волосы выдавали отличие. На душе мгновенно стало спокойно, и Джордж даже расслабился. Страхи не оправдались.
— Я помню эту ругань, — Майкл не был уверен, стоило ли ему вообще открывать рот, но молчать не хотелось.
— Я тоже вспомнил, — Джордж поставил звонок на громкую связь. — И, кажется, вспоминаю еще кое-что, — он вдруг коснулся пальцами шеи Майкла, проведя по укусу, который превратился в заметный синяк, а по всей кожи, включая ключицы, была размазанная помада. В области губ, заходя на щеку, также шла красная полоска. Джордж отложил телефон в сторону, принимая более удобную позу, и мягко обхватил шею Майкла ладонью. Майкл в ответ нервно сглотнул, даже близко не представляя, что может произойти дальше. — Скажи-ка мне, Ариадна, вчера работала Миранда?
— Конечно! Наша лучшая девочка, — с гордостью заявила Ариадна.
— Что такое? — почти шёпот уточняет Майкл, не сводя взгляд с Джорджа.
— Даже не знаю, хочу ли я знать, почему ты вчера оказался зацелован девушкой, — он кривит губы, убирая руку с шеи.
— Не только Мирандой, но и тобой тоже. Еще и кусаться полез к нему, — продолжила причитать Ариадна, делая небольшой глоток. — Ай-ай-ай, Джордж, столько свидетелей чуть не собрал своей минутной слабостью.
Майкл невольно ёкнул, прижимая одеяло поближе к себе, и приложил ладонь к шее, где, предположительно, мог находиться укус. Неприятная боль отдалась при пульсации.
— Хоть игру в покер помнишь?
— Майкл и покер? Ты пьяная? — Джордж вновь взял телефон в руки.
— Это ты, кажется, еще не проснулся. Твой мальчик мастерски знает эту игру. И вчера он проиграл тебе желание, — Ариадна тихо хихикнула. — Это я еще молчу о твоей ревности. То еще зрелище было. Я уже думала писать завещание от имени Миранды.
— Какую ревность? — непонимание отразилось в голосе, стараясь вникнуть в каждое слово.
— Тебе память отшибло? — она недовольно заворчала. — Или с мартини ты получил в подарок удар кирпичом по голове?
Джордж вновь бросил телефон на кровать, а воспоминания один за другим возвращались с небывалой скоростью. Новогодний вечер приобрел полноценную картину происходящего, как до ударов курантов, так и по возвращению в квартиру. Легкая страсть, которая одолела пьяные тела, заставила закрыть лицо руками, поднимая голову к потолку. Джордж, наконец, вспомнил все. И, единственное, что радовало во всем произошедшем, ему хватило ума не уложить Майкла на лопатки в мягкой кровати. «Еще не до конца пропил остатки разума», — благодарил сам себя Джордж, прекрасно понимая, как бы негативно все бы это закончилось, если бы они переспали.
— Значит, вы не видели мой сюрприз? — укорила их Ариадна. — Я нарядила Майкла в такое шикарное боди, а ты даже не соизволил его раздеть. Ужас, Джордж, что с тобой стало?!
По телу прошлись неприятные мурашки, заставляя тело вздрогнуть. Майкл одним движением руки откинул одеяло, ошарашенно глядя на собственное тело: черное боди с небольшими шортами. Джордж вопросительно, но с плохо скрываемым интересом скользнул взглядом по такому желанному телу. Майкл ощутил этот жгучий взгляд, резко натягивая одеяло обратно. Из-за обнаженной груди он не сразу уловил, что все еще находится в одежде, пусть и в чистом боди.
— Ариадна, это отвратительно! — взвизгнул Майкл, прижимая к себе одеяло. — Ты чем думала?
— Вчера ты так охотно кивал, помогая себя переодеть, — Ариадна демонстративно закатила глаза, и это было слышно даже через телефон. — Хвост потерял?
— Хвост? — он резко подскочил с кровати, осматривая себя со всех сторон.
Джордж не смог удержаться, чтобы не посмотреть в ответ. Когда перед ним так открыто и чуть ли не провокационно находится человек, которого он жаждет не только сердцем, но и телом, удержаться становится сложней. Но, к счастью Майкла, никакого хвоста не оказалось.
— Я-то думала вы будете устраивать продолжение. Скучные вы, — Ариадна зевнула, поставив бокал на стол. — Мне пора работать.
Звонок оказался сброшен без прощания. Майкл ощутил себя жутко пристыженным всем произошедшим, нервно потирая пальцами измазанную от помады шеи. Боль от укуса неприятно пульсировала при касании. Джордж осторожно похлопал ладонью рядом с собой, приглашая присесть. И Майкл, нехотя, приземлился обратно на кровать, желая спрятаться под одеялом.
— Нам обоим больше не стоит пить, — нарушил неловкое молчание Джордж, откидываясь обратно на подушку. Соблазн коснуться оголенной части спины оказался слишком велик. Он потянулся рукой, подушечками пальцем проведя между лопаток. Майкл совсем слегка выгнулся от прохладных прикосновений, чувствуя, как краснеет от неловкости всего, что произошло за ночь. — Теперь у нас с тобой есть маленький секрет. Ты же никому не расскажешь о нем?
— Как ты себе это представляешь? — тихо прошипел Майкл, подтягивая к себе колени. — Дорогие коллеги, я упустил свой шанс переспать с нашим боссом. Принимайте в ряды лузеров?
Тихий и такой бархатистый смех слетел с уст. Поведение Майкла забавляло.
— В этом есть свое очарование, — еле слышно прошелестел Джордж, запуская пальцы под боди, и потянул к себе. — Мы избежали опрометчивых поступков на пьяную голову.
Майкл взъерошил собственные волосы, тихо выдыхая. Проснулся в одной кровати с собственным начальником, целовался всю ночь, перешагнул запретную черту — и это только часть совершенных ошибок, прознав о которых Роуз уже может выставить за порог университета с одной лишь бумажкой: «Отчислен!». Джордж совсем легко скользнул пальцами по спине, вынуждая Майкла обернуться, ведь он никак не желал поддаваться на провокации через попытку потянуть за боди.
— Перестань, — достаточно грубо кинул Майкл.
— И что тебя так обидело? — Джордж заметно хмурится.
— Ариадна нарочно одела меня так, — он кривит губы, вновь отвернувшись. — Одела так, как выглядел Лука во время стажировки.
— Но ты не Лука.
— Вчера ты так не думал.
Майкл угрюмо ткнулся носом в собственные руки, глядя перед собой. Не только Джордж вспомнил в подробностях прошедшую ночь. И сам Майкл восстановил утерянные воспоминания, которые не совсем были приятными. Джордж обреченно вздохнул, понимая, что еще долго не сможет смыть с себя этот позор ситуации, а исправить не так просто.
— И долго мы будем крутиться вокруг этой темы?
— Пока ты не осознаешь, кому действительно предан, — Майкл резко обернулся, садясь на колени, и пристально посмотрел на Джорджа. — Я правда не желаю быть лишь заменой, которую ты после выставишь за дверь, как ненужную вещь. Я — человек, Джордж. И мои чувства не твоя игрушка.
— Я и не думал играть с тобой, — Джордж уперся локтями в кровать. — Но и ты должен понять, что служебные романы редко приводят к чему-то.
— Не могу поверить, что слышу это от тебя после всего, что было ночью, — Майкл ставит руки на бока, покачав головой. — Я рискую дипломом, а ты все тоскуешь по Луке. Боже, немыслимо просто!
Джордж неспешно прилег обратно, резко подхватывая Майкла в области бедер, и осторожно посадил сверху. Их взгляды встретились: полное замешательство и умиротворение. Майкл сложил руки на груди, недовольно сморщив свой прелестный, веснушчатый нос. Джордж безмятежно смотрел в ответ, совсем легко улыбаясь, будто наслаждаясь происходящим. Злиться на это прекрасное создание не было ни сил, ни желания.
— Что тебя так веселит? — Майкл вопросительно вскинул бровь, желая всем сердцем стереть эту улыбку с лица.
— Твое поведение, — Джордж тихо усмехнулся, несильно сминая пальцами чужую талию. — И твоя ревность.
— О-о, действительно, это же так забавно! — он взмахнул руками, делая резкий выпад в сторону, и оказался на кровати. — Смешно наблюдать, как два стажера упиваются за долю твоего внимания, — и поднялся. Майкл раздраженно завел руки за спину, желая расстегнуть это злосчастное боди, но пуговицы были плотно скрыты под слоем белого меха. — Ариадна, черт бы тебя побрал!
Майкл редко ругался, а в присутствии начальника — никогда. Поэтому услышать подобное было чем-то... интересным и даже интригующим. Джордж поднялся с другой стороны, обходя кровать, и подошел со спины. Майкл нервно пытался нащупать эти многострадальные пуговицы, чтобы хотя бы попытаться оторвать, но все попытки были безуспешны. Нахождение Джорджа так отчетливо ощущалось, что становилось даже тошно в этой мрачной комнате, освещенной только подсветкой от зеркала. Но даже ее света было достаточно.
— Позволь помочь.
— Не прикасайся!
Столь резкий отказ стал настоящей пощечиной. На лице заходили желваки, но Джордж сдержался от язвительных речей. Сейчас Майкл был на взводе от всего произошедшего. «Раньше я не уделял должное внимание его чувствам по отношению к Луке, — тихий вдох был наполнен настоящей горечью и сожалением. — Не слишком ли поздно заметил, как сильно его это гложет?». Майкл обессиленно опустил руки, окончательно сдаваясь. Вся эта ситуация была до абсурда нелепой. «Я сам выгляжу нелепо», — умозаключил он, понимая, как это все выглядит со стороны. Крайне небрежно.
Джордж, без лишних слов и даже просьб, осторожно коснулся пуговиц, которые прятались под мехом. Майкл никак не отреагировал, глядя на пол перед собой. Прикосновения Джорджа были легкими и почти неосязаемые, от чего на душе поселилась пустота. Лишь, когда боди ослабло, Майкл приложил руки, удерживая. Джордж не смог удержаться, касаясь пальцами спины: провел линию вдоль позвоночника, ощутив предательскую дрожь со стороны.
— Майкл, нам обоим непросто, — тихий голос раздался над ухом, вынуждая вылезти из мыслей. — Мы сделали невозвратный шаг. Неуверенность будет одолевать каждый раз, а страхи подпитывать. Еще не раз мы подадим сомнению сделанный выбор. Я понимаю, что ты жаждешь ответов, хочешь быть уверенным в завтрашнем дне. Но и ты пойми меня. Я хочу быть с тобой, и одновременно не могу оставить бизнес также, как ты свой диплом.
— И это повод для расставания? — плохо скрытая боль отразилась в интонациях, вызывая легкую хрипоту. Майкл тихо кашлянул, желая вернуть собственному голосу привычную твердость. — Джордж, я только начал верить, что стал для тебя что-то значить. Неужели вчерашний поцелуй в твоем кабинете ничего не стоит? Просто порыв слабости, которую ты жаждешь поскорее забыть?
— Я не хочу забывать, — поспешил заверить Джордж, убирая руку. Более он не чувствовал, что имеет хоть какое-либо право прикасаться к этому прекрасному и невинному телу. — Ни одну минуту, проведенную с тобой. Но, делая шаги дальше, мы можем приблизиться к точке невозврата.
— И чего же ты боишься? — Майкл положил пальцы правой руки на плечо, несильно сжимая. — Потерять компанию матери? Не оправдать моих надежд? Или диплом, который я могу не получить?
— Все и сразу, Майкл, — не стал скрывать. Говорит чисто и искренне, но все равно недоговаривает. — Мы оба на перепутье. Ты тоже не до конца уверен, что готов рискнуть. Реальная жизнь не глупый азарт, который застилает глаза, как только видишь выигрышную комбинацию.
— Как раз наоборот, — прозвучало холодно и с нотками безразличия. — Жизнь — это сплошной азарт. Крутишься, как белка в колесе, рвешь задницу ради хороший отметок и лучшей должности. Это всегда азарт, риск. Поднять руку и получить пятерку с плюсом, или скромно промолчать, позволив другому стать руководителем нового проекта. Правильный ответ дает чувство победы, желание добиться большего. Некрасивый проигрыш приводит к разбитости, потребность отыграться, — он теснее сжал собственное плечо, словно так желал защититься от мира. — Я поставил на риск, когда ответил тебе на поцелуй. Поставил на кон ни душу, ни тело, ни даже сердце... диплом. То, ради чего я положил не один год жизни. То, что является моим будущим. А что сделал ты, Джордж?
Нервный ком встал в горле, мешая сглотнуть. Джордж нервно сжал пальцы, глядя на собственную ладонь. Он и подумать не мог, что когда-либо будет вести такие серьезные и неприятные для сердца диалоги. Майкл рассуждал, как взрослый человек, который прекрасно анализировал каждое свое действие, решение и даже сделанный выбор. Он прекрасно понимал, о чем говорит и что последует за каждым сделанным шагом. Майкл никогда и не был трусливым стажером, который боялся вдохнуть рядом с Джорджем. Это лишь маска, внутри которой кроется сильный, крепкий характер, и вылазит лишь при близких, доверительных отношениях.
— Я тоже пошел на риск, — напомнил Джордж, складывая руки на груди. — Поставил компанию, свое наследие. То, ради чего моя мать не спала ночами, и ради чего я залазил в долги первое время, чтобы выбраться из кризиса. Мне тоже есть, что терять. Нам обоим есть, что терять. И даже зная это, мы все равно сделали шаг. Причем безвозвратный.
— Тогда сколько еще Лука будет фигурировать между нами?! — отчаяние больно скользнуло по сердцу, как самое настоящее острие. Пронзило душу, сжала в плотные тиски. Истинные страхи вылезли на поверхность. Майкл боялся не потерю диплома или отказа Джорджа, а что так никогда и не сможет стать чем-то больше, чем жалкой тенью Луки, который начал слишком часто мелькать в жизни. — Сколько...?
Такой тихий, практически неслышный, голос перевернул все в душе Джорджа. Он и подумать не мог, что Майкла заботит Лука. До такой степени, что все мысли только о нем. Джордж опустил руки, резко обхватывая Майкла в области талии и плеч, прижимая к себе. Сложно, очень сложно противостоять своим желаниям, которые вновь отодвигаются на задний план. Единоличные решения остаются неозвученными.
— Нисколько, — также тихо прошелестел Джордж, прикасаясь щекой к щеке Майкла. — Обещаю, Майкл.
Внутри что-то треснуло, дало слабину. Майкл нервно поджал губы, что они превратились в сплошную линию, а глаза неприятно защипало. Впервые он ощутил к себе небывалое отвращение за слезы, хотя сама ситуация вполне располагал к ним. Но эта слабость была чуждой, и такой неправильной в глазах самого Майкла.
— В компании новогодние каникулы, поэтому у нас есть уйма времени, чтобы провести его вместе, — Джордж постарался сменить тему, подмечая, как Майклу тяжело дается показывать собственные чувства, приравненные к слабостям.
— Если Роуз нас заметит где-то вместе, это будет последний день, — Майкл нелепо отшутился, проведя по щеке тыльной стороной ладони.
— По бумажке, которую мы оба подписали, там лишь сказано про романы на работе, а в свободное время никто не запрещает, — пробубнил Джордж, крепче сжимая не без того хрупкое дело.
— На бумажке сказано, что запрещается вступать в любые отношения, кроме рабочих, — ненавязчиво поправил. — Сомневаюсь, что поход в кафе можно будет оправдать «рабочими отношениями».
— С каких пор начальнику запрещено гулять со своими подчиненными? — заметное недовольство скользнуло в голосе. — Пусть для начала докажет, что это не обычная беседа, а что-то большее.
— Мне будет тяжело смотреть на тебя, как на своего начальника, — Майкл закатил глаза, засмеявшись. — Эти глаза выражают куда больше чувств, чем я могу сказать.
— Не создавай проблем на ровном месте, маленький ангел, — Джордж заметно отстранился, развернув его к себе. — Будем решать их по мере поступления. Главное: не держаться за руки, не обниматься и не целоваться. И никаких подозрений не вызовем.
— А если Лука заделается в тайные папарацци? — легкая усмешка отразилась на лице.
— Я всю жизнь в свете софитов. Подобные ему быстро замечаются.
— Ладно, оставляю его на тебя, — Майкл безразлично пожал плечами, придерживая боди, и пошел к выходу из комнаты. — Всего неделя наедине, а потом полгода скрываться и делать вид, будто между нами ничего нет.
— Но разве в этом не прелесть служебного романа? — Джордж вопросительно вскинул бровь, провожая взглядом. — Никогда не знаешь, как далеко это зайдет, и к чему приведет.
Майкл ничего не ответил, закрывая за собой дверь. Тяжесть неприятным грузом легла на плечи, желая придавить к полу. Он поспешил запереться в ванной комнате, медленно сползая на холодную плитку, и уткнулся затылком в дверь. В одном Джордж однозначно был прав: никто не знает, как далеко это зайдет.
— И зайдет ли вовсе, — Майкл грустно улыбнулся, прикрыв глаза. — Хотел бы я познакомиться с ним при иных обстоятельствах.
Опасения были слишком очевидны. Майкл был не глупым, чтобы не заподозрить неладное. Не было ни единой гарантии, что после недели новогодних каникул ничего не поменяется. Не было обещаний, что все останется, как и прежде. Трепетные объятия, жгучие касания, сладкие поцелуи и долгие-долгие разговоры обо всем и ни о чем. Майкл действительно боялся, что после выхода на работу, все резко изменится. Чувство тревоги с самого утра не отпускало сердце, сжимая лишь сильнее. Перехватывало дыхание, выбивало кислород из легких без возможности вдохнуть по новой полной грудью. Он не знал Джорджа так, как знали тот же Дарио или Лука, и даже на крайний случай — Райан. Майкл не умел читать его, как доступную книгу, чтобы уличить во лжи. И не хотелось жить в прекрасной сказке, которая завершится спустя время.
— Риск не всегда бывает оправдан, но действительно ли Джордж готов рисковать? — сомнения терзали душу. — Был шанс отступить, но я упустил его. Хоть бы не пожалеть о сделанном, — Майкл неспешно поднимается, снимая с себя это неприятное боди, и заходит в душевую кабину.
Прохладная вода сменяется более теплой. Приятные капли касались обнаженного тела, смывая всю усталость и прогоняя ненужные мысли. Но не беспокойство. Джордж был настоящей загадкой, которую Майкл жаждал разгадать. И одновременно он сильно опасался того, что может за всем этим скрываться.
— Я ведь действительно... — но слова так и остались на языке, который словно прилип к нёбу, не позволил слететь им с губ. Майкл уперся руками в стену кабинки, тихо выдыхая. Теплый душ пытался настроить на более вдохновленный лад, но придавал лишь больше тревожности. — Но я ведь... — вновь запнулся, прикусив до боли губу.
Так сложно признаться самому себе, ведь тогда шага назад точно не будет. С этим признанием придется жить, даже если оно станет самым болезненным воспоминанием. Но убегать и прятаться тоже невозможно вечно. Это выматывает, выбивает из душевного равновесия. Сказать бывает очень сложно, но промолчать еще сложней. И Майкл не первый месяц метался между двух огней: признаться самому себе или бесконечно отрицать. Но разве так может продолжаться вечно? Это не игра двух подростков, которые через месяц разойдутся. Это настоящая жизнь взрослых людей, которая стоит настоящего риска.
И Майкл боялся. Боялся всей душой, что признание самому себе его окончательно погубит, уничтожит, превратит в хрупкие осколки, которые невозможно будет собрать. Он видел сомнения в глазах Джорджа, но постоянно искал оправдания. Джордж ведь боится, верно? Тогда почему не может бояться и Майкл?
Ответа не было. Сам Майкл до сих пор не нашел, или не желал искать, опасаясь страшной правды. Но с каждой новой каплей, которая касалась мокрого тела, с каждым сильным сжатием пальцев в кулак, и стиснутых зуб, Майкл понимал, что больше не хочет убегать. Хотя бы от самого себя.
— Я правда... люблю его, — такая хрупкая, нежная и осторожная фраза все же слетела с прелестных губ. Майкл лишь сильнее зажмурился, не имея возможности расслабиться. Признать влюбленность смелый шаг, который может стать настоящим пороком. — Если бы он только знал.
И что же тогда он сделает, Майкл?
Неприятная дрожь прошлась по телу. Майкл и сам не знал ответ на такой вопрос, ведь не был уверен, что Джордж испытывает нечто схожее по отношению к нему. Лишь питался собственными надеждами, в которых и утопал. Бесконечно и бескрайне.
— Слишком рано для таких признаний, — Майкл подставил лицо прохладным каплям, тихо выдыхая. — Нужно перестать себя накручивать. Настоящее — вот оно, здесь и сейчас. Я обязательно скажу Джорджу о своих чувствах.
Но не сейчас. И не завтра. И даже не послезавтра.
Майкл не знал, когда настанет это «лучшее» время, поэтому хотел наслаждаться тем, что имел сейчас. Хотя бы этой прекрасной новогодней неделей, когда они могут быть вдвоем. Без Луки, Роуз и кого-либо еще. Попробовать хотя бы с этого начать делать неуверенные шаги в этом служебном романе.