Часть 30.
Первые недели после покушения слились в непрерывный поток брифингов, звонков и бессонных ночей. Эрика научилась функционировать на трёх часах сна и литрах кофе, превратив кабинет Виктора в свой командный пункт.
В среду, на исходе третьей недели, она стояла перед зеркалом, нанося консилер под глаза. Круги стали настолько тёмными, что косметика едва справлялась.
- Сеньора, - Милтон постучал в приоткрытую дверь спальни. - Через час пресс-конференция. Журналисты уже начинают собираться.
Эрика обернулась.
- Какие вопросы ожидаются?
- Стандартный набор плюс попытки загнать вас в угол относительно конституционных сроков.
- Агата Коэльо?
Милтон достал планшет.
- Будет давить на тему передачи полномочий. Ещё кто-то из O Globo готовит провокационные вопросы.
Девушка взяла помаду, осторожно нанося её на губы.
- Хорошо. Дадим им ровно то, что нужно, и ни грамма больше.
Пресс-конференция проходила в Голубом зале Планалту. Эрика стояла за трибуной с президентской печатью, пока камеры были нацелены на неё со всех сторон.
- Добрый день, - ровным голосом начала она. - Благодарю вас за то, что пришли. Я знаю, что у общества много вопросов о состоянии президента Галеса. Позвольте мне быть предельно ясной: президент жив. Он восстанавливается. Врачи делают всё необходимое, наблюдая стабильную динамику.
Она сделала паузу, окидывая зал взглядом.
- Министерства продолжают свою работу. Страна не остановилась, и не остановится.
Руки взметнулись вверх. Эрика кивнула журналисту из центра зала.
- Сеньора Галес, можете ли вы сообщить, когда президент вернётся к исполнению своих обязанностей?
- Когда врачи дадут соответствующее заключение.
Агата поднялась, не дожидаясь, пока её выберут.
- Сеньора Галес, по конституции, если президент не может исполнять обязанности более тридцати дней, полномочия должны перейти к вице-президенту. Не считаете ли вы, что пора...
- Конституция предусматривает временную недееспособность главы государства в случае тяжёлой болезни или травмы. Президент Галес получил огнестрельные ранения при исполнении своего долга перед народом. Он проходит лечение под наблюдением лучших врачей нашей страны. Решение о передаче полномочий принимается на основании официального медицинского заключения, которое на данный момент не содержит оснований для такого шага.
Зал зашумел. Кто-то из журналистов выкрикнул:
- Но кто в данный момент подписывает указы и принимает решения?!
Эрика встретила взгляд выкрикнувшего.
- Вице-президент Маркес, в соответствии со своими конституционными полномочиями, подписывает текущие административные документы. Стратегические решения принимаются коллегиально на заседаниях правительства.
- А какова ваша роль в этом процессе?
- Я обеспечиваю связь между медицинским персоналом, наблюдающим за президентом, и исполнительной властью.
- Некоторые эксперты называют это теневым правлением. Что вы можете сказать?
- Я могу сказать, что в кризисной ситуации кто-то должен взять на себя ответственность за стабильность. Если это называют теневым правлением, пусть так и будет. Я предпочитаю называть это долгом перед страной. Следующий вопрос!
Тишина. Потом шквал новых вопросов. Эрика продолжала методично отвечать, выстраивая нарратив: президент жив, правительство контролирует ситуацию, президент скоро вернётся.
Тем временем Диего Маркес сидел в своём кабинете в Планалту, читая сообщение от генерала Гонсалеса: «Нам нужно поговорить. Лично». Вице-президент провёл рукой по лысеющему затылку. После той ночи в госпитале, когда Эрика Галес фактически загнала его в угол компроматом, он старался держаться в тени. Читал подготовленные Милтоном речи, кивал на совещаниях, изображал покорность. Но внутри всё кипело. Он был вице-президентом, чёрт возьми. По конституции, вся власть должна была перейти к нему. А вместо этого какая-то самозваная стерва раздаёт указания направо и налево, и все её слушаются. Маркес набрал ответ: «Когда и где?». Через минуту ему прислали адрес. Частный клуб в закрытом районе Бразилии. Завтра вечером. Он удалил переписку и откинулся на спинку кресла. Может быть, пришло время напомнить всем, кто здесь настоящий вице-президент.
Этим же вечером Эрика приехала в госпиталь. Палата интенсивной терапии была погружена в полумрак, лишь мониторы мерцали зелёными цифрами. Виктор лежал неподвижно. Трубки, провода, капельницы - всё то же самое, что и вчера, и позавчера, и уже три недели подряд. Девушка опустилась на стул рядом с кроватью и взяла его холодную руку.
- Снова привет, - тихо сказала она. - Сегодня я сообщила всей стране, что ты скоро вернёшься. Теперь ты не можешь меня подвести.
Пауза. Только писк монитора.
- Элиза попросила переделать тебе этот рисунок. - девушка аккуратно достала из сумочки смятый листок бумаги. - Я ей пообещала, что ты его увидишь.
Эрика сжала его пальцы.
- Я не знаю, сколько ещё смогу держать это всё без тебя.
Дверь за спиной тихо открылась. Главврач, доктор Гарсиа, вошёл со своим планшетом.
- Сеньора Галес, - осторожно сказал он. - Извините, что прерываю.
Она обернулась.
- Что-то случилось?
- Нет, просто хотел обсудить с вами результаты последних обследований.
Эрика поднялась со своего места.
- Состояние стабильное. Но... мы не видим улучшений. Мозговая активность остаётся на том же уровне. Лёгкие не восстанавливаются так быстро, как мы надеялись.
- Что это значит?
- Это значит, что нам нужно готовиться к худшему.
Девушка почувствовала, как внутри всё сжимается.
- Вы говорите, что он может не проснуться?
- Я говорю, что ему понадобиться время. Много времени. Возможно, месяцы. Возможно... дольше.
Она повернулась обратно к Виктору.
- У нас нет месяцев, доктор. Страна не будет ждать.
- Медицина не работает по политическому календарю, сеньора. Мне жаль.
Эрика не ответила. Просто продолжала смотреть на неподвижное лицо мужа.
В пятницу Менезес снова появился на телеэкранах. На этот раз он посетил семью Педро Силвы - того самого студента, который погиб от резиновой пули на протестах. Камеры показывали, как лидер оппозиции обнимает рыдающую мать и как стоит с опущенной головой перед фотографией погибшего.
- Педро боролся за справедливость, - говорил он журналистам у порога их дома. - Он вышел на улицу, потому что верил, что народ имеет право быть услышанным. И его убили. Убили за то, что он хотел лучшей жизни для своей же страны.
Он сделал небольшую паузу.
- Правительство Галеса несёт ответственность за каждую смерть на этих протестах. И никакие заявления не смоют эту кровь.
Эрика смотрела трансляцию из кабинета в Планалту.
- Он умело играет на эмоциях, - сказал рядом стоявший Милтон.
- Он ублюдок, - отрезала она. - Использует мёртвых для своих рейтингов.
- Но это работает.
Девушка выключила экран.
- Тогда нам нужно напомнить людям, что именно Менезес разжёг эти протесты. Что именно он довёл ситуацию до насилия.
Она повернулась к нему.
- Найди мне каждое его заявление, каждую речь в дни перед покушением. Я хочу видеть хронологию - от первого призыва к протестам до выстрелов на площади.
К началу четвёртой недели протесты полностью стихли. Отмена реформы сработала и люди, уставшие от хаоса, вернулись к своим делам. Покушение на президента сыграло роль мощного объединяющего фактора и Виктор перестал быть врагом. Теперь он был жертвой. Пресса подхватила новый нарратив. «Президент, который был готов пожертвовать собой ради диалога с народом», «Бесстрашный лидер». Статьи в крупных изданиях начали романтизировать образ Виктора. И публика, нуждающаяся в герое и символе стойкости, нашла его не только в фигуре президента, но и в его супруге, влияние и неофициальный авторитет которой начали расти обратно пропорционально падению рейтинга вице-президента.
В четверг утром на первой полосе Folha de S.Paulo вышла статья с фотографией, где Эрика, с поникшим выражением лица, выходила из госпиталя. А под ней был заголовок: «Между долгом и верностью: как первая леди удерживает страну во время кризиса?».
«Спустя три недели после покушения на президента Виктора Галеса политическая жизнь страны приобрела неожиданный поворот, где в центре событий оказалась фигура, формально лишённая каких-либо исполнительных полномочий.
Согласно данным администрации президента, за последние двадцать дней первая леди провела более тридцати встреч с министрами, губернаторами и представителями деловых кругов. Фактически взяв на себя координационную функцию, сеньора Галес обеспечивает связь между исполнительной властью и медицинским персоналом, наблюдающим за состоянием главы государства.
Врачи Госпиталя Федерального округа подтверждает: первая леди посещает палату президента ежедневно, проводя у его постели от двух до четырёх часов. При этом она категорически отказывается от присутствия прессы или фотографов.
Политологи отмечают беспрецедентность ситуации. «В истории Бразилии не было случая, когда супруга президента фактически выполняла бы функции связующего звена между властью и обществом в период недееспособности главы государства». - комментирует профессор университета Сан-Пауло Карлос Мендонса.
По данным последнего опроса Datafolha, 58% граждан одобряют действия первой леди в данной кризисной ситуации. Для сравнения: рейтинг вице-президента Диего Маркеса составляет 22%.
Критики, включая лидера оппозиции Леандро Менезеса, указывают на конституционную проблематичность сложившейся системы управления. Сторонники же видят в действиях сеньоры Галес прагматизм и политическую зрелость.
«Страна нуждалась в стабильности, - заявил вчера губернатор штата Минас-Жерайс Родриго Алвес. - И первая леди без колебаний взяла на себя этот тяжёлый груз, не нарушая при этом никаких конституционных основ».
Вопрос остаётся открытым: что произойдёт, когда президент Галес вернётся к исполнению своих обязанностей? Изменится ли политическая риторика, в которой его супруга из теневой фигуры превратилась в публичного лидера? Пока ответа нет. Есть только ежедневная работа и ночные визиты в госпиталь, которые стали символом того, что в политике, как и в жизни, иногда личное и публичное невозможно разделить».
Эрика сидела в своём кабинете и не знала, смеяться или плакать. Они превратили её в национальную героиню. В этот момент зашёл Милтон с очередной пачкой документов.
- Видели? - кивнул он на планшет.
- Видела.
- Это хорошо для вас. Рейтинг одобрения продолжает расти.
- Но я не занимаю никакой должности.
- У вас есть свой рейтинг доверия, - поправил её Милтон. - И люди начинают видеть в вас не просто жену президента, а лидера.
- Лидера без власти.
- Пока без власти, - он положил документы на стол. - Но всё меняется.
Эрика подняла бровь.
- И как это проявляется, Милтон? Маркес начал опаздывать на заседания?
- Министры его игнорируют. Вчера он пытался провести голосование по субсидиям, но его инициативу не восприняли всерьёз. Они ждут вашего сигнала, сеньора.
Она откинулась на спинку кресла, закрывая глаза.
- Виктор возненавидел бы меня за это.
- Президент бы использовал это, - возразил он. - И вы знаете, что я прав.
В воскресенье Менезес выступил с новым заявлением. Он стоял перед микрофонами в конференц-зале своей штаб-квартиры, где за его спиной висел бразильский флаг.
- Несколько дней назад первая леди заявила, что она выполняет информационную и координационную роль. Однако я должен подчеркнуть, что у нас не монархия. Информационная функция в нашей республике принадлежит пресс-службе и официальным представителям президента, а координационная - Кабинету министров и вице-президенту. А сеньора Галес, при всем уважении к её личной преданности, не занимает ни одной из этих конституционных должностей.
Журналисты записывали каждое слово.
- Она сказала, что кто-то должен взять на себя ответственность за стабильность в стране. И я с этим полностью согласен. И конституция уже определила, что это должен делать вице-президент нашей Республики. Не супруга президента, не личное доверенное лицо. Не человек без мандата и полномочий. А избранное должностное лицо. Действия Сеньоры Галес - это, по сути, теневое правление. И мы не можем допустить, чтобы этот опасный прецедент разрушил основы нашей демократии!
Он сделал паузу, давая камерам зафиксировать момент.
- Поэтому я вновь призываю Национальный конгресс создать независимую комиссию для оценки состояния президента и немедленно установить конституционный порядок управления. Страна имеет право знать, кто ею управляет - легитимное правительство или координационная функция одного человека.
Эрика узнала об этом через десять минут после выступления. Милтон ворвался в её кабинет с планшетом в руках.
- Менезес вновь требует комиссии.
- Я видела.
- И что будем делать?
Девушка встала, подходя к окну.
- Ничего.
- Что?
- Мы не будем никак реагировать. Вообще. Ни слова.
Милтон нахмурился.
- Но это даст ему возможность...
- Это даст ему возможность выглядеть как человек, который цепляется за формальности, пока страна нуждается в реальных действиях. Пусть говорит о конституции и процедурах. Его слова сейчас просто шум. Мы в это время будем показывать результаты. Губернаторы обращаются ко мне, министерства работают, экономика стабильна. Народу важна функционирующая власть, а не юридические формулировки.
Милтон медленно кивнул.
- Это риск.
- Всё, что мы сейчас делаем - риск, - она повернулась к нему. - Но я не дам Менезесу превратить всё это в цирк. Виктор не заслуживает этого.
К концу четвёртой недели на улицах появились мемориалы, куда люди приносили цветы, свечи и оставляли записки у Планалту с пожеланиями выздоровления. Эрика продолжала каждый вечер приезжать в госпиталь.
- Сегодня ко мне обратился губернатор Амазонаса, - говорила она в один из таких визитов. - Просил помощи с финансированием программы по защите лесов. Я направила его к министру окружающей среды, но он сказал, что хочет моего одобрения. Представляешь? Моего одобрения.
Пауза.
- Милтон говорит, что люди начинают воспринимать меня как лидера. Я не знаю, правда ли это, или он просто пытается меня подбодрить.
Она провела большим пальцем по его ладони.
- Доктор Гарсиа сказал, что нет никаких улучшений. Не знаю, слышишь ли ты меня. Не знаю, чувствуешь ли что-то.
Слёзы снова подступили к горлу.
- Но я буду приходить. Потому что не могу просто сидеть в резиденции и ждать непонятно чего. Потому что, если я сдамся хоть на день, боюсь, что всё рухнет.
Монитор продолжал своё монотонное пищание.
- Возвращайся, - прошептала Эрика. - Пожалуйста.
Диего Маркес приехал в частный клуб в девять вечера. Охрана проверила документы и молча провела его в закрытый зал на втором этаже, где за столом его уже ждали генерал Гонсалес и Леандро Менезес.
- Добрый вечер, господа, - Маркес сел напротив них, стараясь выглядеть уверенно.
Гонсалес, массивный мужчина с седыми волосами и шрамом над бровью, окинул его оценивающим взглядом.
- Вице-президент. Спасибо, что нашли время.
Менезес был более расслабленным, облокотившись на спинку стула и скрестив руки на груди.
- Мы хотели обсудить ситуацию в стране. В частном порядке.
Маркес кивнул.
- Слушаю.
Гонсалес наклонился вперёд.
- Давайте говорить прямо. Галес недееспособен. Страна уже месяц без настоящего лидера. И это не может продолжаться вечно.
- Первая леди утверждает...
- Первая леди лжёт, - перебил Менезес. - Мы оба это знаем. Галес в коме. Он не принимает решений, не подписывает указов. Всё это делаете вы. Или она через вас.
Маркес молчал.
- По конституции, - продолжил Менезес, - если президент не может исполнять обязанности более тридцати дней, власть официально переходит к вице-президенту.
- Но для этого нужно медицинское заключение...
- Которое можно получить, - вмешался Гонсалес. - У меня есть контакты в медицинском сообществе. Независимая экспертиза, которая подтвердит недееспособность Галеса.
Маркес почувствовал, как по спине пробегает холодок.
- Вы предлагаете...
- Мы предлагаем создать переходный совет, - Менезес наклонился ближе. - Вы, как вице-президент, официально заберёте власть. Гонсалес в это время обеспечит поддержку армии. А я поддержку оппозиции и народа.
- И что вы получите взамен?
Менезес улыбнулся.
- Досрочные выборы. Через полгода. Честные, прозрачные выборы, где у каждого будет шанс.
Маркес смотрел на них обоих.
- Мне нужно подумать, - наконец сказал он.
- Долго думать не стоит, - ответил Гонсалес. - У нас есть неделя, максимум две, прежде чем первая леди окончательно консолидирует власть в своих руках. Если мы не начнём действовать сейчас, потом будет поздно.
Менезес встал, протягивая руку.
- Подумайте, вице-президент. Но помните, иногда приходится выбирать между лояльностью одному человеку и долгом перед целой страной.
Эрика узнала о встрече на следующий день. Милтон вошёл в её кабинет ещё до завтрака с мрачным лицом.
- У нас проблема.
Она подняла взгляд от документов.
- Какая?
- Маркес встречался вчера вечером с Менезесом и Гонсалесом.
Эрика медленно отложила ручку.
- Где?
- Частный клуб на окраине. Один из наших людей случайно его засёк.
- Что обсуждали?
- Не знаем. Встреча была закрытой.
- Но мы можем догадаться. Передача полномочий. И, конечно же, досрочные выборы.
- Скорее всего.
Девушка задумчиво посмотрела в сторону.
- Вызови Маркеса. Сегодня. К обеду. Скажи, что мне нужно обсудить с ним важный вопрос.
- Он откажется.
- Тогда скажи, что это касается его будущего.
Милтон кивнул и вышел. Эрика осталась сидеть, чувствуя, как внутри закипает ярость.
Маркес пришёл ровно в полдень. Его провели в кабинет президента, где за массивным столом находилась первая леди. Она не поднялась, чтобы поздороваться. Просто жестом указала на стул напротив. Маркес сел, нервно поправляя галстук.
- Сеньора Галес, я надеюсь, это действительно важно. У меня сегодня плотный график...
- Заткнитесь, - ровно сказала Эрика.
Он замер.
- Вы встречались вчера вечером с Менезесом и Гонсалесом, - продолжила она. - В частном клубе. Не вздумайте отрицать, у меня есть подтверждения.
Лицо Маркеса побледнело.
- Я... это была просто...
- Это была не просто встреча, Маркес. Это был политический сговор. Я дала вам шанс проявить лояльность, когда скрыла ваши счета от прокуратуры. И вы вдруг решили, что моей добротой можно воспользоваться.
Эрика встала, медленно обходя стол.
- Вы планируете переворот. Медицинская экспертиза, признание президента недееспособным, передача власти. Правильно?
Маркес молчал.
- Я спросила, это так?
- Это не переворот, - выдавил он. - Это конституционная процедура. Если президент не может...
- Президент может, - отрезала Эрика. - И будет. А вы, Диего, совершаете огромную ошибку.
Она остановилась прямо перед ним, положив руки на подлокотники его кресла, нависая сверху.
- Вы наивно полагаете, что Менезес и Гонсалес ваши друзья? Вы думаете, они хотят видеть вас президентом? Они используют вас как марионетку. Как временную фигуру, пока не устроят свои выборы.
- Это лучше, чем то, что происходит сейчас, - Маркес попытался сохранить остатки достоинства. - Страна в подвешенном состоянии. Народ заслуживает...
- Народу плевать на вас, - она выпрямилась. - Вы знаете свой рейтинг доверия? Двадцать два процента. Двадцать два, Диего. А мой - пятьдесят восемь. Так кто здесь представляет народ?
Маркес сжал кулаки.
- У вас нет полномочий...
- А у вас нет будущего, - перебила его Эрика. - Если вы продолжите этот путь, я сотру вас в порошок. Политически, юридически, медийно. И вы это знаете.
Она вернулась за стол, открывая ноутбук.
- Вот что произойдёт дальше. Сегодня вечером вы выступите с заявлением, в котором подтвердите, что правительство продолжает свою работу, что вы полностью поддерживаете курс президента и что любые разговоры о передаче полномочий - это провокация оппозиции. Милтон подготовит текст.
Маркес покачал головой.
- Я не буду...
- Будете, - девушка повернула к нему экран ноутбука. - Или это завтра окажется на первых полосах.
На экране были фотографии входящего Маркеса в тот самый клуб. Где Маркес пожимает руку Менезесу. Где Маркес и Гонсалес склонились над столом в доверительном разговоре.
- Откуда...
- Вы действительно думали, что можете встречаться с врагами президента и никто об этом не узнает? - Эрика закрыла ноутбук. - Вы наивны, Диего. Ужасно наивны.
Вице-президент сидел, тяжело дыша.
- Что вы хотите от меня?
- Лояльности. Хотя бы видимости лояльности, - она откинулась на спинку кресла. - Вы будете продолжать выполнять свои функции. Подписывать указы, которые мы согласуем. Выступать с заявлениями, которые подготовит Милтон. И держаться подальше от Менезеса и его людей.
- А если я откажусь?
- Тогда завтра утром эти фотографии появятся везде. Вместе с расшифровками ваших телефонных разговоров за последние две недели. И с дополнительными деталями о ваших оффшорных счетах, которые мы ещё не успели опубликовать.
Долгая пауза. Маркес смотрел в стол, сжав челюсти так сильно, что мышцы на скулах вздулись. Он так ничего и не ответил. Эрика встала, давая понять, что разговор окончен.
- Милтон принесёт текст заявления через час. Вы выступите в шесть вечера. Можете быть свободны.
Маркес поднялся, не глядя на неё, и направился к двери. У порога он остановился.
- Вы знаете, что вообще делаете? - спросил он, не оборачиваясь. - Вы захватываете власть силой и шантажом. Это не демократия.
- Демократия, - ответила Эрика, - это когда народ выбирает, кому доверять. И сейчас они доверяют мне. Так что да, Диего, я прекрасно знаю, что делаю.
Он вышел, закрыв за собой дверь. Эрика осталась одна в кабинете. Она опустилась обратно в кресло и закрыла глаза. Руки дрожали. Не от страха, а от адреналина, от осознания того, что она только что сделала.
Вечером Маркес выступил перед прессой, как ему и было приказано. Он монотонно читал текст Милтона, говорил о стабильности правительства, о поддержке президента, о том, что любые разговоры о передаче полномочий - провокация, направленная на дестабилизацию страны. Журналисты задавали вопросы, но Маркес уклонялся от прямых ответов, ссылаясь на необходимость единства в это трудное время. Эрика смотрела трансляцию из своего кабинета. Рядом стоял Милтон.
- Он ненавидит вас, - заметил тот.
- Знаю.
- Это опасно. Люди, которых загоняют в угол...
- Люди, которых загоняют в угол, в итоге ломаются или подчиняются, - перебила его Эрика. - Маркес из второй категории. Он слишком труслив для настоящего сопротивления.
Милтон неуверенно кивнул.
- А что делать с Менезесом и Гонсалесом?
- С ними сложнее. Менезес - идеолог. Его не запугаешь компроматом. А Гонсалес... армия за ним. Если он решит действовать, у нас будут проблемы.
- Что вы предлагаете?
Эрика повернулась к окну, за которым Бразилиа медленно погружалась в ночь.
- Нам нужно разделить их. Менезес без армии - просто громкий голос. Гонсалес без политического прикрытия - просто военный. Вместе они опасны. По отдельности - вполне управляемы.
- Как это сделаем?
- Начни с Гонсалеса. Найди мне полное досье на него. У каждого есть своя цена. Нужно просто понять, какая у него.
На следующий день Милтон вернулся с результатами.
- Генерал Гонсалес, - начал он, раскладывая документы на столе. - Шестьдесят два года. Командует Северо-Восточным военным округом последние десять лет. Уважаем в армейских кругах. Консервативен по взглядам, но не идеолог.
- Семья?
- Жена, трое взрослых детей. Старший сын - офицер, служит под его командованием. Средняя дочь - врач в Ресифи. Младший сын - студент, изучает право.
- Чего он хочет?
Милтон колебался.
- По неофициальным данным, Гонсалес мечтает о посте министра обороны. Он считает, что нынешний министр некомпетентен и разваливает армию.
Эрика подняла взгляд.
- Министра обороны?
- Да. Это его главная цель. Говорят, он отказывался от нескольких предложений о повышении, потому что ждал именно этого поста.
Девушка медленно улыбнулась.
- Тогда дадим ему то, что он хочет.
Милтон нахмурился.
- Вы хотите сделать его министром обороны? Человека, который встречается с Менезесом?
- Я хочу предложить ему это, - поправила Эрика. - С условиями. Он получает пост, о котором мечтал. Но взамен обрывает все связи с Менезесом и публично заявляет о полной поддержке правительства.
- А если откажется?
- Тогда запустим в прессу информацию о его встречах с лидером оппозиции. Для военного такого уровня контакты с политиками, призывающими к отставке президента - это конец.
Милтон медленно кивнул.
- Когда предложите?
- Сейчас. Организуй встречу. Завтра утром. В Планалту, официально.