Часть 23.
Самолёт попал в зону турбулентности где-то над Амазонией, и Эрику резко мотнуло вперёд. Ремень безопасности впился в живот, и она почувствовала, как желудок подкатил к горлу. Девушка инстинктивно зажала рот ладонью, пытаясь дышать через нос.
– Эй, – Виктор положил руку ей на колено. – Ты в порядке?
Она кивнула, не убирая руки. Самолёт снова тряхнуло, и волна тошноты накрыла её с новой силой. Эрика нащупала второй рукой подлокотник, вцепившись в него так сильно, что побелели костяшки пальцев.
– Эрика, – голос мужчины стал более напряжённым. – Тебе плохо?
Девушка открыла глаза, встретив его обеспокоенный взгляд, и медленно выдохнула.
– Просто... мутит немного.
Виктор нажал на кнопку вызова стюардессы.
– Принесите воды и что-нибудь от укачивания, – коротко попросил он.
Когда к ним подошла бортпроводница с водой и пакетиком с таблетками, Эрика не глядя проглотила средство от тошноты, запивая её. Виктор не отводил от неё взгляда, и это почему-то раздражало. Она не любила, когда за ней наблюдали в моменты слабости.
– Лучше? – спросил он через несколько минут.
Эрика кивнула, откидываясь на спинку кресла. Тошнота постепенно отступала, но во рту всё также оставался мерзкий привкус.
– Наверное, что-то не то съела, – пробормотала она, закрывая глаза. – Или перегрелась на солнце.
Виктор промолчал, но его рука так и осталась лежать на её колене. Остаток полёта Эрика провела в полудрёме, периодически просыпаясь от очередной волны тошноты, которая то накатывала, то отступала. Когда самолёт приземлился в Бразилиа, она почувствовала облегчение. Твёрдая земля под ногами, отсутствие вибраций и тряски – это было всё, что ей сейчас нужно. Они прошли через зал аэропорта, где их уже ждала машина с водителем. Эрика опустилась на заднее сиденье, прислонившись к прохладному стеклу, глядя на проплывающий за окном город. Бразилиа встречала их привычной геометрией широких проспектов и модернистских зданий, залитых вечерним солнцем.
– Тебе нужно к врачу, – вдруг сказал Виктор.
Девушка повернула к нему голову.
– Не нужно. Скорее всего, это просто лёгкое отравление. Отлежусь день дома и всё пройдёт.
– Эрика...
– Виктор, я нормально себя чувствую, – перебила она. – Мне просто нужен отдых.
Дома Эрика сразу поднялась наверх, приняла душ и легла в кровать, даже не поужинав. Желудок всё ещё был сжат в тугой узел, и одна мысль о еде вызывала новую волну тошноты. Она лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку и слушала, как Виктор разговаривал с кем-то по телефону внизу. Потом послышался звук льющейся воды и шаги по лестнице. Дверь спальни тихо открылась и кровать слегка прогнулась под его весом.
– Как ты? – его рука легла ей на плечо.
– Лучше, – соврала Эрика, не открывая глаз.
На следующий день девушка проснулась с ощущением, что её переехал грузовик. Всё тело ломило, голова раскалывалась, а желудок по-прежнему отказывался принимать идею завтрака. Она с трудом поднялась с кровати и, держась за стену, дошла до ванной. Холодная вода помогла немного прийти в себя, но отражение в зеркале было безжалостным: бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Когда она спустилась вниз, Виктор уже был на кухне, просматривая какие-то бумаги.
– Ты куда собралась? – спросил он, поднимая на неё взгляд.
– На работу.
– Эрика, посмотри на себя. Ты еле стоишь.
– Я в порядке, – она налила себе воды и сделала несколько глотков. – Просто нужно привести себя в порядок.
Виктор отложил документы и подошёл к ней.
– Останься дома. Отдохни как следует.
Девушка хотела возразить, но в этот момент её снова замутило. Она схватилась за край столешницы, пытаясь ровно дышать. Виктор обнял её за плечи, помогая дойти до стула.
– Ладно, – выдохнула она, опускаясь на сиденье. – Хорошо.
– Я вернусь пораньше. Если что-то понадобится, звони. – он поцеловал её в макушку.
Когда за ним закрылась дверь, Эрика осталась сидеть на кухне, обхватив чашку с тёплой водой. В доме было тихо. Слишком тихо. Она попыталась вспомнить, что ела в последние дни, но всё смешалось в одно: морепродукты на побережье, свежие фрукты, салаты, вино. Может, действительно что-то было не свежим. Или просто организм устал от резкой смены климата и постоянных перелётов.
День прошёл в полудрёме. Эрика лежала на диване в гостиной, периодически просыпаясь от рабочих звонков, через силу на них отвечая и снова проваливаясь в сон. К вечеру стало немного лучше. Тошнота отступила, а головная боль немного притупилась. Когда Виктор вернулся домой, она уже сидела на кухне с чашкой чая.
– Ну как ты? – он опустился на стул напротив.
– Нормально. Отдохнула.
Мужчина внимательно посмотрел на неё.
– Завтра идёшь на работу?
– Да. Мне уже гораздо лучше.
На следующее утро Эрика проснулась с почти ясной головой и относительно спокойным желудком. Она даже смогла съесть тост за завтраком, что стало маленькой победой после вчерашнего дня. Офис встретил её привычным гулом голосов, звонками телефонов и запахом кофе.
– Добро пожаловать обратно в реальность, – усмехнулась Кармен, когда они остались вдвоём в кабинете Эрики.
– Спасибо, мне даже стало как-то не хватать этого хаоса, – девушка опустилась в кресло за столом, открывая ежедневник.
Следующие дни пролетели в привычном ритме. Встречи с потенциальными спонсорами и обсуждение новых программ фонда. Эрика старательно поддерживала образ успешной, независимой женщины, которая не растворилась в тени мужа. И в целом это работало. Тошнота больше не возвращалась, если не считать пары моментов утром, когда запах кофе вызывал лёгкое подташнивание. Но она продолжала это списывать на стресс и переутомление. Через неделю после возвращения Эрика спускалась по лестнице в офисе, держа в руках стопку папок, когда её нога подвернулась на ступеньке. Девушка попыталась схватиться за перила, но папки полетели вниз, а сама она, потеряв равновесие, рухнула на колено. Боль пронзила ногу острой вспышкой, и, сжав зубы, Эрика застыла, пытаясь не закричать.
– Эрика! – Кармен, услышав шум, выбежала из кабинета. – Боже мой, что случилось?
– Кажется я... подвернула ногу, – выдавила она, чувствуя, как глаза наполняются слезами от боли.
Женщина помогла ей подняться и, придерживая за талию, довела до ближайшего кресла.
– Тебе нужно в больницу. Это может быть вывих или даже перелом.
– Нет, я...
– Эрика, не спорь. Ты едва на неё наступаешь.
Кармен была права. Лодыжка уже начала опухать, а боль не утихала. Через полчаса они сидели в приёмном покое частной клиники. Врач, мужчина лет сорока, осмотрел ногу, отправил на рентген и вернулся с результатами.
– Ничего серьёзного, – сказал он, показывая снимок. – Растяжение связок. Наложим повязку, пропишу вам противовоспалительные и через пару недель всё пройдёт.
Эрика с облегчением выдохнула.
– Спасибо.
– Но прежде чем выписывать лекарства, мне нужно задать несколько стандартных вопросов, – врач открыл карту. – Есть ли аллергия на препараты?
– Нет.
– Хронические заболевания?
– Нет.
– Принимаете ли сейчас какие-либо лекарства?
– Нет.
Он кивнул, делая пометки.
– Когда была последняя менструация?
Эрика замерла. Когда? Она попыталась вспомнить. Медовый месяц, свадьба, подготовка к ней... Когда в последний раз? Девушка мысленно отсчитала недели назад и почувствовала, как внутри всё похолодело.
– Я... не помню точно, – медленно произнесла она.
Врач поднял взгляд от карты.
– Ну примерно?
– Недели три... может, четыре назад?
Он несколько секунд помолчал, затем отложил ручку.
– Сеньора Галес, не могли бы вы сдать экспресс-тест на беременность? Просто для безопасности, прежде чем я выпишу противовоспалительные.
– Но я не беременна, – автоматически ответила Эрика.
– Давайте просто убедимся. Это займёт всего несколько минут.
Девушка уже хотела ответить, но не смогла найти веских доводов. К тому же, если она действительно не беременна, то тест это докажет, врач спокойно сможет выписать ей таблетки и она наконец-то поедет домой. Эрика кивнула и последовала за медсестрой в процедурный кабинет. Пятнадцать минут спустя она снова сидела в кабинете врача. Доктор внимательно смотрел на результаты анализа, затем поднял взгляд на Эрику.
– Поздравляю, сеньора Галес. Вы беременны. Примерно пять недель.
Мир вокруг неё замер. Звуки притупились, словно кто-то убавил громкость. Эрика сидела, уставившись на врача, и не могла произнести ни слова.
– То есть? – наконец выдавила она.
– Тест показывает чёткий положительный результат, – мягко сказал врач. – Плюс симптомы, которые вы, вероятно, списывали на что-то другое.
– Но я... мы предохранялись, – её голос дрожал.
Врач сочувственно посмотрел на неё.
– Ни один метод контрацепции не даёт стопроцентной гарантии. Если хотите, мы можем сделать УЗИ, чтобы подтвердить срок и убедиться, что всё в порядке.
– Нет, – Эрика резко встала. – Не нужно.
– Сеньора Галес, пожалуйста, присядьте. Я понимаю, что новость стала шоком, но...
– Мне нужно идти.
Врач вздохнул, но не стал настаивать. Вместо этого он протянул ей несколько листков.
– Принимайте вот эти витамины. И вот контакты хорошего акушера-гинеколога. Когда будете готовы, запишитесь на приём.
Эрика машинально взяла бумаги, сунула их в сумку и направилась к двери. В коридоре она встретила Кармен.
– Ну, что сказали? Ничего серьёзного?
– Растяжение, – Эрика, не останавливаясь, продолжила идти к выходу. – Две недели покоя и всё пройдёт.
– А повязку наложили?
Чёрт. Повязка. Она забыла про чёртову повязку.
– Сказали, что не обязательно. Просто нужно ограничить нагрузку.
Они вышли из клиники, и Эрика почти бегом направилась к машине, хромая на больную ногу. Водитель открыл ей дверь, и она забралась на заднее сиденье, захлопнув створку с такой силой, что мужчина вздрогнул.
– Мисс Аллен, вам домой или...
– Домой, – резко бросила она.
Машина тронулась, и Эрика закрыла глаза, но стоило им только сомкнуться, как в голове тут же начался хаос. Беременна. Пять недель. Когда это могло произойти? Её мысли метались, пытаясь сопоставить даты, и лишь спустя несколько напряжённых минут она вспомнила день в Шапада-дус-Веадейруш, когда они единственный раз пренебрегли осторожностью. Как она могла быть такой идиоткой и не заметить? Не подумать? Не проверить раньше? Эрика открыла глаза и уставилась в окно. За стеклом проплывали улицы Бразилиа, залитые полуденным солнцем. Вся её тщательно выстроенная жизнь рухнула в одно мгновение. Всё, что имело значение, теперь сводилось к двум словам. Она беременна. Формально это должно было быть хорошей новостью. Они женаты. И только что вернулись с медового месяца. Общество, пресса, все будут в восторге: идеальная пара, идеальная семья, идеальный ребёнок. Ещё один пиар-ход в копилку Виктора. Эрику снова замутило. Но не от беременности, а от мысли о том, что происходит. Она не готова. Не сейчас. Не так. Ей двадцать девять лет, она наконец-то начала строить что-то своё, фонд только встал на ноги, у неё были цели, планы, амбиции. И вдруг – ребёнок. Существо, которое полностью будет зависеть от неё. Которое изменит всё. А что, если она не справится? Что, если окажется такой же плохой матерью, какой была её собственная мать? Эрика провела рукой по лицу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Нет. Она не может. Не хочет. Не сейчас. Аборт. Это слово тихо прозвучало в голове. Она может сделать аборт. Никто не узнает. Она скажет Виктору, что у неё какие-то дела, уедет в клинику, сделает процедуру, и всё. Проблема решена. Жизнь продолжится как раньше. Но в этот момент рука непроизвольно легла на живот. Там, под слоями кожи и мышц был крошечный эмбрион. Пять недель. Размером с рисовое зёрнышко. У него, наверное, уже начало биться сердце. Или вот-вот начнёт. Эрика резко убрала руку. Нет. Она не будет об этом думать. Не сейчас. И не здесь. Машина остановилась у их дома. Водитель открыл дверь, и Эрика вышла, автоматически поблагодарив его. Она поднялась по ступенькам, открыла дверь и замерла в прихожей. Дом был пуст. Виктор на работе, прислуга приходит только по вторникам и пятницам. Девушка прошла в гостиную, опустилась на диван и просто сидела, уставившись в одну точку. Время тянулось. Солнце медленно двигалось по небу, пока его лучи перемещались по полу, рисуя длинные тени от мебели. А она всё сидела, пытаясь заставить свой мозг думать. Но вместо этого Эрика всё глубже погружалась в пучину паники. Что она скажет Виктору? А надо ли вообще говорить? Если она сделает аборт, он никогда и не узнает об этом. Но если не сделает... если решит оставить... тогда придётся рассказать. И как он отреагирует? Девушка закрыла лицо руками. Голова раскалывалась. Мысли путались, наслаивались друг на друга, создавая невыносимый шум. Ей нужно было принять решение. Но она не могла. Не сейчас. Рассказывать Виктору об этом она пока не хотела. Что, если он обрадуется? Что, если для него это будет ещё одним пунктом в списке его достижений? Обзавёлся женой – галочка. Укрепил имидж семейного человека – галочка. Завёл ребёнка – галочка. Эрика не хотела, чтобы её беременность стала его очередным политическим ходом. Она хотела... чего она вообще хотела? Девушка медленно поднялась с дивана и направилась в спальню. Открыв сумку, она достала те листки, которые дал врач, и разложила их на кровати. Рекомендации для беременных. Витамины. Контакт акушера. На бумаге всё выглядело так просто. Принимай фолиевую кислоту, избегай алкоголя, больше отдыхай. Будто это обычная рутина, а не решение, способное изменить всю твою жизнь. Эрика легла поверх покрывала, уставившись в потолок. Рука снова легла на живот, но на этот раз она не убрала её. Там, внутри, было что-то живое. Что-то, что появилось от неё и от Виктора. Что-то, что могло бы стать человеком. Или не могло. Слёзы потекли по вискам, стекая на подушку. Эрика лежала и плакала, не зная, от чего именно: то ли от страха, то ли от растерянности или от того, что впервые в жизни не могла просчитать следующий шаг. Она всегда имела запасной план. Всегда знала, что делать. Но сейчас... сейчас она была абсолютно потеряна. И это пугало больше всего.
Следующие дни Эрика жила как в тумане. Утром она просыпалась, принимала душ, одевалась и ехала на работу. Улыбалась Кармен, обсуждала с Габриэлой новую программу для матерей-одиночек и подписывала документы, которые приносил Лукас. Вечером возвращалась домой, ужинала с Виктором, отвечала на его вопросы о том, как прошёл её день и ложилась спать. Но внутри продолжала бушевать буря. Каждое утро, глядя на своё отражение в зеркале, она искала изменения. Живот всё ещё был плоским, грудь не увеличилась, лицо не изменилось. Никаких внешних признаков того, что внутри неё растёт новая жизнь. Но она знала, что рано или поздно они появятся. И это давило на неё с каждым днём всё сильнее. Эрика пыталась представить себя с ребёнком. Старалась вообразить, как держит на руках крошечное существо, как кормит его, как не спит ночами, как жертвует карьерой и собой ради этого... чего? Кого? Она не могла даже подобрать слово. Ребёнок казался абстракцией, чем-то далёким и нереальным, несмотря на то, что физически находился прямо внутри неё.
Через неделю после визита к врачу Эрика проснулась с чётким осознанием, что ей необходима более конкретная информация о том, что происходит с её телом. Она не могла принять решение, основываясь только на панике и страхе. Ей нужно было увидеть, понять и осознать весь масштаб ситуации. В пятницу утром, когда Виктор уехал на очередное совещание, Эрика достала телефон и начала искать частные клиники. И нашла одну в районе Asa Sul. Записавшись на приём под именем Мария да Силва, она надела очки, натянула кепку и попросила водителя отвезти её по нужному адресу. Клиника встретила её стерильной белизной стен и тишиной, которая казалась неестественной в таком оживлённом районе. Девушка прошла регистрацию, заполнила анкету вымышленными данными и села в зале ожидания, листая журнал, не видя напечатанных в нём слов. Её вызвали через десять минут. Женщина лет пятидесяти представилась доктором Алмейда. Она не задавала лишних вопросов, когда Эрика назвалась Марией. Просто кивнула и начала стандартный осмотр.
– Когда была последняя менструация?
– Примерно семь недель назад.
– Были ли кровотечения, боли, необычные выделения?
– Нет.
– Тошнота? Усталость?
– Да. В основном по утрам.
Доктор Алмейда делала пометки в карте, затем предложила провести УЗИ. Эрика легла на кушетку, задрала блузку, и холодный гель на животе заставил её вздрогнуть. Врач водила датчиком по коже, глядя на экран монитора, который Эрика не видела. Несколько секунд тишины, затем быстрый звук, похожий на стук копыт скачущей лошади.
– Это сердцебиение, – спокойно сказала доктор.
Эрика застыла. Сердцебиение. Там, внутри неё, билось крошечное сердце. Реальное, живое, существующее независимо от её желания или нежелания признавать это.
– Хотите посмотреть? – врач повернула монитор к ней.
Девушка медленно кивнула, не в силах произнести ни слова. На экране, в сером мерцании ультразвука, был крошечный силуэт. Не больше фасолины. С едва различимой головой и изгибом того, что станет позвоночником. И этот звук. Тук-тук-тук-тук. Такой быстрый, настойчивый, отчаянно живой. Что-то внутри Эрики тихо треснуло и рассыпалось, как льдинка под тёплым дыханием. Она лежала на кушетке, глядя на экран, и понимала, что решение уже принято где-то на уровне инстинкта, тела, а может и сердца. Доктор Алмейда выключила аппарат, вытерла гель с живота Эрики и помогла ей сесть.
– Всё хорошо, – сказала она. – Срок около семи недель. Эмбрион развивается нормально. Я выпишу вам витамины и рекомендации. Следующий осмотр желательно провести через три-четыре недели.
Эрика оделась, взяла бумаги, которые протянула врач, и вышла из клиники. Водитель ждал у входа. Она села в машину и попросила отвезти её домой. Ребёнок. У неё будет ребёнок. Паника никуда не делась. Страх остался. Но теперь к ним добавилось что-то ещё. Что-то тёплое и пугающее одновременно. Может быть, надежда. Может быть, предчувствие. Эрика не могла до конца понять это чувство. Теперь оставалось только решить, когда рассказать Виктору.
Она откладывала этот разговор день за днём, находя всё новые причины промолчать. Сначала это было «я ещё не готова». Потом «не сейчас, у него важное совещание». Затем «пусть пройдёт эта неделя, потом скажу». Но на самом деле причина была одна: она хотела, чтобы этот секрет принадлежал только ей. Хотя бы немного. Хотя бы сейчас. Как только она расскажет Виктору, всё станет публичным. Пресса, политические последствия, обсуждения в кабинетах министров. И Эрика отчаянно не хотела, чтобы её беременность превратилась в ещё один пиар-инструмент. Она просто хотела побыть с этим знанием наедине. Насладиться им в тишине, без камер, без расчётов, без стратегий. Это ведь был и её ребёнок тоже. И она имела право хотя бы на несколько недель, когда это касалось только её одну. Но скрывать становилось всё сложнее. Первый звоночек прозвенел через три дня после визита в клинику. Они сидели за ужином, и Виктор, как обычно, налил им обоим вина. Эрика смотрела на бокал перед собой и понимала, что не может его выпить.
– Ты не пьёшь? – заметил мужчина, делая глоток.
– Не хочется. У меня что-то голова побаливает. Лучше воздержусь.
Он кивнул, не придав этому значения. Через несколько дней они были приглашены на приём в Дворец Алворада, официальную резиденцию президента, и официант предложил им шампанское. Эрика автоматически потянулась за бокалом, затем замерла и покачала головой.
– Голова так и не прошла? – Виктор, стоявший рядом, повернулся к ней.
– Я на антибиотиках, – соврала она. – Врач их прописал из-за ноги. Пока курс не закончу, нельзя алкоголь.
– Я думал, с ногой уже всё в порядке.
– Практически. Но врач сказал пропить курс до конца, чтобы избежать воспаления.
Виктор снова кивнул. Но в этот раз в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило Эрику насторожиться. Третий момент случился дома. Девушка проснулась среди ночи и едва успела добежать до ванной, где её вырвало остатками ужина. Когда она вся бледная вернулась в спальню, Виктор уже не спал.
– Что случилось?
– Ничего. Наверное, что-то не то съела.
Он сел на кровати, включая прикроватную лампу.
– Эрика, ты уже третий раз за две недели жалуешься на желудок.
– Стресс, – она легла обратно, отвернувшись к стене. – Много работы, мало сна. Обычное дело.
– Может, тебе к врачу?
– Не нужно. Всё нормально.
Виктор помолчал, затем лёг обратно и выключил свет. Эрика лежала в темноте, чувствуя его взгляд на своей спине. Она знала, что он не поверил. В понедельник утром Виктор приехал в министерство раньше обычного. У него было совещание с руководителями департаментов в десять, но перед этим нужно было разобраться с накопившимися документами. Милтон уже ждал его в кабинете с кофе и стопкой папок.
– Доброе утро, министр, – он протянул Виктору чашку эспрессо.
– Милтон, – мужчина кивнул, сбрасывая пиджак на спинку кресла и садясь за стол. – Что у нас?
– Стандартная утренняя сводка, – помощник открыл первую папку. – Отчёт по безопасности за выходные, логистика на эту неделю, несколько срочных писем, требующих вашей подписи, и...
Он замолчал, листая документы.
– И? – Виктор поднял взгляд от экрана компьютера.
– Протокол передвижений сеньоры Галес за выходные, – Милтон протянул ему тонкую папку с логотипом службы безопасности. – Ничего критичного, стандартная процедура.
Виктор взял папку, больше по привычке, чем из реального интереса. Обычно эти отчёты были скучными до зевоты: дом – офис фонда – встречи с чиновниками – дом. Максимум поход в торговый центр или ресторан. Но на этот раз его внимание привлекла одна строчка.
«Суббота, 09:47. Выезд из резиденции. Направление: Asa Sul, медицинский сектор. Продолжительность: 1 час 23 минуты. Возвращение в резиденцию: 11:34. Примечание: визит без запроса сопровождения, классифицирован как некритичный».
– Медицинский сектор? – медленно подняв взгляд на Милтона, уточнил Виктор.
– Да, – помощник заглянул в свою копию отчёта. – По данным GPS водителя, частная клиника в Asa Sul. «Clínica Plena», если быть точным. Визит зафиксирован системой автоматически, аномалий не выявлено. Сеньора Галес не запрашивала сопровождение охраны, что соответствует протоколу для медицинских визитов некритичного характера.
Виктор откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотнику. Он знал эту клинику. И туда точно не ходят с простудой или растяжением связок.
– Указана причина визита?
– Нет. Служба безопасности фиксирует только маршруты и временные рамки, без вмешательства в частную жизнь. Если хотите, я могу запросить дополнительную информацию, но это потребует...
– Не нужно.
Милтон кивнул и начал собирать папки.
– Если это всё, я займусь подготовкой к совещанию.
– Да, иди.
Когда за помощником закрылась дверь, Виктор снова открыл отчёт и перечитал его. Эрика отказывается от алкоголя. Выглядит уставшей. И тайно посещает клинику женского здоровья. Он не был идиотом. Мужчина сложил дважды два и получил ответ, который заставил его сердце на секунду пропустить удар. Она беременна? Но почему тогда скрывает это от него?
Виктор вернулся домой раньше обычного. Когда он открыл дверь, в гостиной горел свет, и оттуда доносился тихий звук телевизора. Эрика сидела на диване, уткнувшись в ноутбук, и что-то печатала.
– Уже пришёл, – констатировала она, поднимая на него взгляд.
– Совещание закончилось быстрее, чем планировалось, – он прошёл в гостиную, сбрасывая пиджак на спинку дивана. – Как дела?
– Нормально. Пытаюсь разобраться с горой бумажной волокиты по фонду.
Мужчина кивнул и прошёл к бару, наливая себе виски. Он держал стакан в руках, глядя на янтарную жидкость. Эрика наблюдала за ним, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе.
– Что-то случилось? – спросила она.
Виктор повернулся к ней.
– Как твоя нога?
– Что?
– Нога. Та, что ты растянула. Ты говорила тебе врач прописал антибиотики.
Эрика замерла.
– Уже всё хорошо. Почти прошла.
– Значит, курс закончился?
– Практически.
Он сделал небольшой глоток, медленно опуская стакан на столешницу.
– Просто интересно, почему тебе понадобилось ехать в клинику в пятницу утром, если с ногой уже всё в порядке.
Воздух в комнате будто сгустился. Как он узнал? Она была так осторожна. Может водитель? Или GPS? Ну конечно. Чёртова служба безопасности.
– Я... – она замолчала, подбирая слова. – Мне нужно было кое-что проверить.
– Что именно?
– Это личное.
– Эрика, – его голос оставался спокойным. – Если ты не забыла, то мы муж и жена. У нас не должно быть секретов друг от друга.
Она встала с дивана, скрестив руки на груди.
– Но у тебя же их полно. Ты каждый день приходишь домой и рассказываешь мне ровно столько, сколько считаешь нужным. Так почему я не имею права на свои секреты?
– Потому что ты не ездишь по клиникам просто так, – он подошёл ближе. – И потому что ты третью неделю жалуешься на тошноту и отказываешься от своего любимого вина.
Эрика отвернулась к окну. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно по всему дому. Она могла продолжать врать. Могла придумать что-то ещё. Но зачем? Рано или поздно он всё равно узнает.
– Да, я была в клинике, – тихо сказала она, не оборачиваясь. – И там мне подтвердили, что я беременна. Восемь недель.
Тишина. Долгая, звенящая тишина повисла между ними. Эрика стояла, вцепившись в подоконник, и ждала сама не зная чего. Криков радости? Обвинений? Но Виктор не сделал ничего из этого. Он просто спросил:
– Почему ты мне не сказала?
Она резко обернулась.
– Потому что я знала, что будет дальше! – её голос вдруг сорвался на крик. – Я знала, что как только ты узнаешь, это станет не моей беременностью, а очередным пунктом в твоей политической стратегии! «Министр финансов ждёт первенца» – какой замечательный заголовок! Какой идеальный способ поднять рейтинги!
– Эрика...
– Нет! – она шагнула к нему. – Я видела, как ты работаешь. Видела, как превращаешь каждую деталь своей жизни в политический инструмент. Наша свадьба была не просто свадьбой, а государственным событием. Наш медовый месяц освещался в прессе. Даже то, что я ем на завтрак, обсуждают в интернете! И ты думаешь, я хотела, чтобы теперь и наш ребёнок стал частью этого цирка?!
Виктор не двигался. Его лицо оставалось невозмутимым, что только больше бесило Эрику.
– Скажи хоть что-нибудь! – крикнула она. – Оправдайся! Скажи, что я не права!
– Ты права, – спокойно ответил он.
Она замерла.
– Что?
– Ты права, – повторил Виктор. – Наша свадьба действительно стала государственным событием. Прессе действительно интересна каждая деталь нашей жизни. И да, когда станет известно о беременности, это будет использоваться в политических целях. Потому что я министр, а ты моя жена. Мы публичные люди. И от этого никуда не деться.
– Вот видишь! – Эрика отчаянно махнула рукой. – Ты даже не пытаешься это отрицать!
– Зачем мне отрицать очевидное? Но это не значит, что я воспринимаю нашего ребёнка как политический инструмент.
– О, правда? А как тогда? Как ты собираешься объявить об этом? Пресс-конференция? Эксклюзивное интервью для крупнейшего бразильского таблоида? Фотосессия для обложки журнала?
Виктор задумался.
– Я понимаю, почему ты боишься, – наконец сказал он. – И я не злюсь на тебя за то, что ты скрывала это. Но ты должна понять одну вещь: я не планирую делать из нашего ребёнка шоу. Да, рано или поздно мы объявим об этом публично. Только потому, что будем вынуждены. Но до тех пор, пока мы сами не решим, что пришло время, это останется между нами.
– И сколько у нас есть времени? – горько усмехнулась Эрика. – Месяц? Два?
– Столько, сколько нужно, чтобы ты почувствовала себя готовой.
– Я никогда не буду готова к тому, чтобы весь мир обсуждал моего ребёнка!
– Тогда мы будем держать это в секрете до тех пор, пока сможем, – твёрдо сказал Виктор. – Но ты должна понимать реальность. В какой-то момент кто-то заметит. Журналисты, папарацци, даже просто случайные люди с камерами. Они увидят твой живот, засекут тебя у входа в клинику или кто-то из персонала сольёт информацию за деньги. И тогда нам придётся подтвердить беременность.
– Я просто хотела... – её голос вдруг дрогнул. – Хотела, чтобы это было наше. Только наше. Хотя бы ненадолго.
Виктор обнял её, притягивая к себе. Эрика уткнулась лицом ему в грудь и дала себе волю наконец-то расплакаться. Все эти недели страха, неопределённости, одиночества вылились рыданиями, которые она больше не могла сдерживать. А он просто держал её, не говоря ни слова. Когда слёзы наконец иссякли, девушка отстранилась, вытирая лицо ладонями.
– Прости. Я не хотела на тебя кричать.
– Ты имеешь на это полное право, – он провёл большим пальцем по её щеке, убирая остатки слёз. – Но в следующий раз, когда захочешь на меня накричать, вспомни, что внутри тебя растёт наш ребёнок. И стресс ему точно не на пользу.
Эрика невольно улыбнулась.
– Ты действительно только что использовал нашего ребёнка, чтобы заткнуть меня?
– Да, – без тени смущения ответил он. – И буду использовать каждый раз, когда ты начнёшь психовать.
Она фыркнула, качая головой. Они стояли в обнимку посреди гостиной, и впервые за несколько недель Эрика почувствовала, что может наконец-то выдохнуть. Секрет перестал быть секретом. Груз свалился с плеч. Да, впереди было много неизвестности, страха, публичности, которой она так боялась. Но сейчас, в этот момент, она была не одна. И это уже что-то значило.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Мы подождём. До тех пор, пока я не буду готова или пока нас не застукают. Что наступит раньше.
Виктор кивнул. Девушка снова прислонилась лбом к его груди, закрывая глаза. Рука мужчины легла ей на спину, поглаживая медленными, успокаивающими движениями. А где-то там, глубоко внутри неё, билось крошечное сердце. Их общее будущее, которое рано или поздно изменит всё. Но пока что оно принадлежало только им. И этого было достаточно.