Часть 18.
Тереза Монтейру всю жизнь считала себя непобедимым человеком. Тридцать лет в благотворительности научили её выдерживать удары и находить выход из самых безнадёжных ситуаций. Но то, что началось после её разговора с Эрикой Аллен на светском приёме, оказалось не просто кризисом. Это была методичная, хладнокровная операция по её уничтожению.
После ночного визита незнакомцев Тереза отправилась в прокуратуру, методично изложив все события. На вопрос прокурора, может ли она описать людей, которые ей угрожали, женщина дала их подробные приметы и прямо заявила, что за ними стоит Виктор Галес. Прокурор, отметив серьёзность обвинения, спросил о доказательствах. Тереза указала на хронологию событий последних дней.
– Мне нужны факты, а не предположения, – заметил прокурор.
– Проверьте звонки, – настаивала Тереза. – Запросите у банков документы о том, кто инициировал проверки. Поднимите переписку между министерством и корпорациями.
Прокурор пообещал зафиксировать заявление и передать его в соответствующий отдел для проверки. Выйдя из здания, она сразу же позвонила своему адвокату и потребовала организовать круглосуточную частную охрану для неё, дочери и особенно для внука. Тот обещал всё устроить. Тереза также добавила, что ей нужны копии всех документов о приостановке финансирования от банков, объяснив, что она готовит иск о необоснованном расторжении договоров. Затем она позвонила Маурисио, давая ему отмашку на публикацию всех материалов, которые у них есть.
Через три дня в одном из таблоидов вышла скандальная статья под заголовком «Тёмное прошлое светлого редактора: Маурисио Силва обвиняется в домашнем насилии». Бывшая девушка Маурисио, с которой он встречался пять лет назад, дала интервью, где рассказала о систематических побоях, психологическом давлении и угрозах. Прилагались фотографии синяков, медицинские справки и показания свидетелей. Совет директоров Correio Braziliense собрался в экстренном порядке и через два дня Маурисио Силва подал заявление об уходе в отпуск для урегулирования личных вопросов. Публикация материалов о Викторе Галесе была отложена на неопределённый срок. Менее чем через неделю Маурисио Силва погиб в автомобильной аварии. Его машина на большой скорости врезалась в отбойник на шоссе, ведущем в Сан-Пауло. Полиция установила, что водитель потерял управление из-за лопнувшего колеса. Экспертиза показала, что тормозная система была исправна, а содержание алкоголя в крови было в норме. Несчастный случай. Но Тереза знала правду. Это было предупреждение. И оно сработало: остальные СМИ, которые планировали подхватить тему, внезапно потеряли интерес к истории о давлении на благотворительные фонды. В тот же день к ней пришёл адвокат с новыми плохими новостями. Banco Central запустил формальную проверку её фонда о происхождении средств, налоговой истории и связей с офшорными компаниями. Тереза не понимала, о каких офшорах идёт речь, ведь за тридцать лет работы её фонд никогда не использовал подобные схемы, всё было абсолютно прозрачно. Адвокат объяснил, что поступил анонимный донос, и теперь банк обязан провести проверку. На следующий день Itabanco выпустил официальное заявление, в котором сообщалось, что в ходе внутреннего аудита были обнаружены признаки несоблюдения стандартов противодействия отмыванию денег со стороны одного из партнёров благотворительного фонда Терезы Монтейру. В связи с этим все транзакции с фондом приостанавливаются до окончания проверки. Тереза позвонила своим адвокатам, но те уже были завалены работой, пытаясь отбиться от налоговой службы и прокуратуры. Запросы в другие банки о предоставлении документов теперь игнорировались или получали стандартный ответ: «Дело на рассмотрении». Через два дня её вместе с адвокатом вызвали на встречу в офис Генерального прокурора.
– Сеньора Монтейру, – начал прокурор, не предлагая ей сесть. – К нам поступила информация, что вы используете государственную систему правосудия как инструмент политического давления.
Она опешила.
– Что?
– Ваше заявление о якобы имевших место угрозах было подано сразу после того, как министр финансов публично опроверг ваши обвинения. Это выглядит как попытка дискредитации государственного служащего.
– Это абсурд! Меня действительно запугивали!
– Есть записи? Или что-то кроме ваших слов и слов вашего водителя?
Тереза сжала кулаки.
– Вы что, на стороне Галеса?
Прокурор выпрямился.
– Я на стороне закона. И закон требует доказательств. А у вас их нет. Более того, – он достал из папки документ. – Судья Карлос Медина вынес временное постановление: распространение любых непроверенных материалов о министерстве финансов или министре Викторе Галесе до окончания служебной проверки приравнивается к попытке дестабилизации государственного аппарата.
– Это незаконно!
– Это судебное решение, сеньора Монтейру. И вам следует его соблюдать. Иначе вы рискуете быть привлечённой к уголовной ответственности за клевету и попытку подрыва государственной власти.
– Тереза, нам нужно остановиться. Пока не поздно. – сказал адвокат, выходя вместе с Терезой из здания.
Она медленно повернула голову к нему.
– Они убили Маурисио. Они разрушают мой фонд. Они угрожают моей семье. И ты говоришь мне остановиться?
– Дальше будет только хуже, – он понизил голос. – Вы не понимаете, с кем связались. Галес контролирует банки, прессу, прокуратуру. У вас нет шансов.
Тереза закрыла глаза. Впервые за всю свою долгую карьеру она чувствовала себя беспомощной, загнанной в угол и... побеждённой.
– Что мне делать?
– Отступить. Публично признать, что ошиблись в своих обвинениях. И извиниться.
– А мой фонд?
– Возможно, удастся спасти хоть что-то. Но только если вы прекратите войну.
Женщина медленно кивнула. Она проиграла.
Через три дня в Correio Braziliense вышло короткое заявление:
«Тереза Монтейру приносит извинения министру финансов Виктору Галесу за необоснованные обвинения в адрес него и его администрации. Конфликт между её фондом и финансовыми учреждениями был вызван внутренними процедурными вопросами и не имеет отношения к политическому давлению. Сеньора Монтейру отзывает все ранее сделанные публичные заявления и надеется на конструктивное сотрудничество в будущем».
Виктор прочитав это, отложил газету на стол.
– Она сломалась, – констатировал Милтон, стоя у двери.
– Все ломаются, – спокойно ответил министр. – Просто кому-то нужно чуть больше времени.
– Банки хотят знать, когда снимать ограничения с её фонда.
– Через месяц. Но не раньше. Пусть она почувствует, что значит идти против системы. А потом можно дать ей немного подышать.
Помощник кивнул и вышел. Виктор вернулся к документам на своём столе, но через несколько минут отложил их и подошёл к панорамному окну. Город внизу жил своей обычной жизнью: машины двигались по проспектам, люди спешили по своим делам, где-то включались огни в окнах высоток. Он не чувствовал ни триумфа, ни удовлетворения. Только холодную пустоту. Он защитил Эрику. Защитил себя. Показал всем, что происходит с теми, кто пытается встать у него на пути. И теперь все будут помнить главный урок: трогать министра финансов и тех, кто ему дорог, смертельно опасно. Но победа, если это можно было назвать победой, оставила после себя странный привкус. Виктор провёл рукой по лицу, чувствуя усталость, которую не мог объяснить. Он сделал то, что должен был сделать. Использовал все доступные ему инструменты власти. Действовал рационально, эффективно, безжалостно. Так почему же сейчас, стоя в пустом кабинете перед огнями вечерней Бразилиа, он чувствовал себя так, будто потерял что-то важное? Что-то, чего уже не вернуть. Министр отвернулся от окна и сел за стол. Работа не ждала. Завтра будут новые совещания, новые решения, новые противники. И он должен быть готов ко всему.