часть.27. Потерпи
Аня долго не могла разобраться в сложившейся ситуации. Это ужасное происшествие в доме Антона, неумелые извинения Егора, их странный разговор на улице... Всё казалось до невозможности странным, нелепым, даже абсурдным. Девушка прекрасно понимала, что когда-то Оля значила для Егора гораздо больше, чем просто очередная девушка по контракту. Скелет в его шкафу был найден, вот только при мысли об этом ей не становилось легче. Уверенная в себе и в их отношениях, давно переступивших за рамки договора, Аня впервые задумалась о том, что до неё у Егора были другие девушки, которых он точно так же обнимал, целовал, с которыми точно так же, как и с ней, занимался любовью, которых точно так же, как и её, всячески баловал. Отчасти она была права, вот только не знала, что таких чувств, как к ней, Егора не испытывал прежде ни к кому из своих куколок, которых использовал исключительно для постели. Аня была единственной женщиной, которой был позволен выход в свет; также она пользовалась большими привилегиями и была окружена большим вниманием и заботой. Причина, по которой Диана и её отец знали про Олю, была предельно проста: девушка была вхожа в высший свет. Она была из их круга, из их элиты, и их кратковременный, но очень бурный роман с Егором когда-то едва не наделал много лишнего шума, благо у обеих сторон хватило ума не давать этой истории огласку. Однако если в первом случае всё было построено на страсти, то с девушкой это было иначе: Егор действительно по-настоящему любил её. Она была для него исключительной, особенной, и мужчина слишком увлёкся своей пассией, сжав её в тисках своей безграничной опеки. Какое-то время это льстило Ане, потом столь чрезмерное внимание стало навязчивым, а случай с Олей помог ей раскрыть глаза и трезво оценить ситуацию. Аня поняла, что давно стала куклой, лишь игрушкой во властных руках своего мужчины. Безвольной марионеткой, которую купали, одевали и возили во всякие места как на выставку, чтобы показать всем своё сокровище. Такое внимание стало для девушки удушающим. Как и всем молоденьким девушкам, Ане приелась такая жизнь. Она начала казаться ей скучной, напыщенной и чересчур блистающей. Как и всем молоденьким девушкам, Ане захотелось свободы.
Аня не знала, что в тот вечер всё произошло несколько иначе, чем она думала. Не знала, что Диана, поднявшаяся наверх, чтобы сменить тесное платье-футляр на что-то менее официальное и более удобное, выходя из своей комнаты, заметила, как Егор вошёл в одну из комнат в поисках Ани. Не знала, что он, не заметив её внизу, видел, что Диана поднимается наверх, и решил, что она идёт к Ане. Не знала, что Диана столкнулась с Олей на лестнице, когда та спешила наверх. Диана легко догадалась, что такая спешка была обусловлена желанием Оли остаться с Егором наедине. Не знала, что Оля, в отличие от самого Егора, прекрасно видела, что Аня никуда не ушла, а осталась в общем зале. Не знала, и потому сделала ошибочные выводы.
***
Аня подошла к столу и провела ладонью по всей поверхности. Пожалуй, этот предмет интерьера был одним из немногих свидетелей их с Егором отношений. За этим столом они подписали первый контракт, за этим же столом и расторгли его; на этот стол он впервые посадил её, чтобы поцеловать, на этом же столе целовал в последний раз. Возможно, за этим столом им придётся провести последний важный разговор, ради которого Аня и пришла сюда...
В тот вечер, после своего возвращения из поездки, Егор так и не прислал за ней машину. Он лишь позвонил и предупредил, что задерживается на какой-то важной встрече и освободится очень поздно. Разочарованная Аня, стараясь не показывать своего недовольства, коротко ответила, что ляжет спать.
— Не сердись, малыш, я правда безумно хочу приехать, но эта встреча очень важна для меня, — произнёс мужчина, и почему-то на сердце Ани несколько потеплело от этих слов. Она обожала, когда он называл её ласковыми словами, но происходило это крайне редко. Между ними сохранялся нелепый официоз, давно уже ставший лишним в этих отношениях.
Она действительно легла спать почти сразу после звонка, однако долго не могла уснуть: терзали мысли насчёт происходящего. С одной стороны, Ане надоело такое положение вещей, с другой — произошедшее сегодня в офисе показало, что она не может вот так просто взять и бросить всё, не может уйти. Она не хотела уходить от своего Егора— слишком сильно хотела его. Слишком сильно любила. Его голос по-прежнему сводил с ума, прикосновения всё так же приносили удовольствие, взгляд заставлял чувствовать себя желанной, а поцелуи... Поцелуи просто не позволяли уйти. Егор был тем мужчиной, не хотеть которого было невозможно. От осознания того, что он хочет её и лишь её, хотелось прыгать от счастья. Аня гордилась этим, гордилась собой. Из сотни, тысячи возможных женщин Егор выбрал именно её, и эти отношения, носившие поначалу несколько деловой характер, уже давно стали гораздо большим для обоих. Решив для себя, что выставит ему несколько условий, Аня подумала о том, что не стоит разрушать эту упрочнившуюся связь, ведь оба всегда стремились к взаимопониманию.
Настойчивый звонок в дверь буквально вырвал девушку из цепких лап здорового сна. Взглянув на часы, Аня поспешила открыть. Не нужно было долго думать, кто стоял за дверью в половине третьего ночи. Едва только щёлкнул замок, как металлическая дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. Егор Булаткин собственной персоной стоял на пороге её квартиры: в синем костюме и белоснежной рубашке, с галстуком, который он повязывал крайне редко — лишь на самые важные встречи, взлохмаченный, а самое главное — с нечеловеческой дикостью во взгляде, устремлённом прямо на Аню. Она поёжилась, неосознанно вжимаясь в стену. Никогда прежде не видела она своего мужчину в таком состоянии. Не говоря ни слова, Егор быстро вошёл и захлопнул дверь. Схватив Аню, мужчина потащил её в спальню, на ходу срывая с себя шёлковый галстук.
— Мне больно! — воскликнула девушка, когда он буквально швырнул её на постель.
— Я знаю, — набрасываясь на свою любовницу, тотчас отозвался Егор, оставляя на её теле весьма болезненные поцелуи, — потерпи.