Егор Крид Зажигалки

Особняк Булаткина находился почти на выезде из города — достаточно далеко. Если учитывать, что он приезжает на работу раньше всех, то страшно подумать, во сколько ему приходится вставать с утра. Высокая каменная стена закрывала трехэтажный дом от посторонних глаз, а через тяжёлые металлические ворота навряд ли можно было попасть внутрь без приглашения. Аня поразилась такому богатству — фонтан в середине двора, почти везде — газон и клумбы, вдоль многочисленных дорожек, тщательно расчищенных от последнего снега, были расставлены фонари, освещающие всё вокруг. Сам особняк был отделан коричневым камнем. Большие окна, колонны, поддерживающие балкон на втором этаже, несколько ступенек на пороге... Ане понравилось здесь, и она подумала даже, что была бы не против пожить в таком роскошном доме — хотя бы в качестве гостьи.
Егор лично встретил её, открыв входную дверь. Водитель, молчаливо проводивший девушку до порога, скромно удалился, передав гостью в руки хозяина.

— Добрый вечер, — проговорил мужчина, помогая Ане снять шубку и оглядывая её с ног до головы. В бордовом платье, с небрежно собранными волосами, девушка выглядела просто, но элегантно. Сам же мужчина был одет в свободного кроя льняные брюки и светлую футболку. Было очень непривычно видеть его в таком виде, да ещё и в домашней обстановке.

— Добрый, — ответила девушка, улыбаясь, на что Егор обнял её, медленно целуя.

— Ужин уже на столе, пройдёмте внутрь.

Внутри дом был ещё богаче, чем снаружи. За лаконичностью интерьера стояла чуткая рука опытного дизайнера интерьера. Каждая деталь была чётко продумана, все вещи — на своих местах. Тут не было напыщенного пафоса, что встретился Ане в доме давнего друга Егора — скорее, наоборот, хозяин всего этого великолепия не стремился пускать пыль в глаза своим гостям, выставляя напоказ своё богатство.
Стол в просторной гостиной был накрыт на две персоны. Зажжённые повсюду свечи и отсутствие электрического освещения придавали этому месту некоторую таинственность и задавали романтическое настроение. Егор помог своей даме присесть. Их ужин не нарушал никто — очевидно, мужчина всё же решил обойтись без помощи своей кухарки, за что Аня была ему крайне признательна, о чём и не преминула сообщить.
Карпаччо из рыбы было просто бесподобным, салаты вызвали восторг, а десерт был выше всяких похвал. Девушке показалось, что на кухне Егора работает шеф-повар высшего разряда — такую вкуснятину ей не доводилось пробовать даже в лучших ресторанах. Ужин проходил в непринуждённой обстановке. Егор почти не пил, зато Ане казалось, что она выпила, как минимум, бутылки три, однако опьянения не чувствовала. Мужчина, на вопрос о том, что за спиртное стоит на столе, ответил, что это — розовое вино, которое делают из лучшего сорта роз, что растут в его оранжерее специально для этих целей. Как выяснилось, он оказался большим любителем продуктов собственного приготовления.

После ужина он предложил Ане проследовать на второй этаж, любезно поинтересовавшись, не желает ли она чего-нибудь, но девушка вежливо отказалась. Спальня Егора находилась прямо за одной из дубовых дверей, что располагались в ряд вдоль широкого коридора. Большое окно напротив двери, большая кровать справа, платяной, во всю стену шкаф, тяжёлый письменный стол у окна, которым явно не пользовались по назначению, длинноворсный ковёр на полу... Простыни у Егора белые, а подушки и одеяло — красные. Интерьер комнаты выдержан в тёмных тонах, а ковёр — светло-бежевый. Сплошные контрасты. Сплошные загадки. На прикроватной тумбочке — тарелка отборной спелой клубники, небольшая бутылка воды без газа, пара стаканов, шампанское в ведёрке со льдом, растопленный, ещё тёплый шоколад... Всё, как она просила.

— Подумал, вдруг вам захочется чего-нибудь, — обняв её сзади, прошептал мужчина, — вам нравится?

— По правде говоря, не представляла ваш дом таким... — девушка неопределённо махнула рукой, — но мне нравится.

— В этой постели ещё никогда не было ни одной женщины, Аня, — продолжал он. — В этом доме ещё никогда не было женщины, с которой я заключал контракт. Понимаете теперь, почему я не хотел поначалу исполнять вашу просьбу? Мой дом — моя крепость. Это для меня святое место, в котором не должно быть посторонних.

— Тогда почему же вы согласились? — Аня начинала чувствовать себя не в своей тарелке.

— Я ведь обещал, что выполню любое ваше желание, Аня, — он стоял, плавно покачивая их обоих и продолжая нежно шептать на ухо, — к тому же, не ожидал, что вы попросите этого. Ещё никто прежде не просил.

— Булаткин... Егор, скажи, у тебя было много женщин? — осмелилась задать давно волнующий её вопрос Аня, застыв в ожидании ответа.

— Женщин? Хм... — он задумался ненадолго, прежде чем дать ответ, — гораздо меньше, чем ты думаешь. Скажем прямо: не каждый может вынести мой характер. Одно могу сказать точно: таких долгих отношений, как с тобой, у меня ещё не было.

И даже если это была лесть, она определённо понравилась Ане. Каждая женщина хочет чувствовать себя особенной, не такой, как все — даже если появляется в жизни мужчины ненадолго.

— Хочу, чтобы вы присели, — начала задуманное Аня, — но для начала... — она повернулась к нему лицом, улыбаясь. Ладони плавно опустились к талии, берясь за края футболки и поднимая её, снимая с накачанного тела. Егор послушно поднял свои руки, позволяя ей раздеть себя. Высокий густой ворс заглушал все звуки, позволяя двигаться бесшумно. Несколько шагов — и они уже стоят у кровати — давно расправленной и готовой принять их тела. Вслед за футболкой куда-то отправляются и штаны — они не понадобятся до самого утра. Аккуратно надавив на плечи мужчины, Аня молча дала понять: она желает, чтобы тот сел на кровать. И снова всё повторилось, как в самый первый раз, только теперь инициатива была в руках девушки. Плавные движения тела, покачивание бёдрами, скольжение рук — и бордовое платье опускается к стройным ногам, и она стоит перед ним с распущенными темными волосами в откровенно прозрачном белом бэби-долле с кружевной подвязкой на ноге, слегка согнутой в колене и так кокетливо выступающей чуть вперёд. Потолочное освещение придаёт интимность обстановке, а действия Ани заводят, будоража сознание. Сделав два шага вперёд, она кладёт свои ладони на его плечи, проводя ими по телу вниз — так неспешно, словно исследуя его, параллельно с этим вставая на колени. Губы целуют напрягающуюся плоть через ткань нижнего белья, раззадоривая. Поддавшись искушению, мужчина поднимается на ноги, подаётся вперёд, к этим ласкам, желая получить больше. Аня красит губы яркой помадой, что давно зажата в кулаке, чтобы оставить свои следы на её мужчине.

— Вы так напряжены, Господин Булаткин, — соблазнительно шепчет она, — вам нужно расслабиться.

— Вам так идёт размазанная помада, — восхищённо шепчет Егор, не в силах отвести взгляд.

— Я похожа с ней на шлюху. Вам нравятся шлюхи?

— Мне нравитесь вы, — закрыв глаза и чуть запрокидывая голову, хрипя от наслаждения.

Аня знает, что он уже на взводе, что он уже готов, и позволяет ему разрядиться — ещё несколько глубоких проникновений — и чуть отстраняется, наблюдая, как вязкая жидкость стекает на ковёр, пачкая его. Неважно, это всё неважно. Это всё потом. Она укладывает его на постель, снимая последнюю вещь.
Он на спине, она — совсем рядом, на боку. Взяв ёмкость с топлёным шоколадом, обмакивает два пальца и проводит ими по телу, оставляя сладкие полосы. Мужчина делает то же самое, только не мажет по Ане — просто держит руку в воздухе, и она понимает, чего он хочет — берёт пальцы в рот, обсасывая их с причмокиванием, закрывая глаза и вновь открывая их, наблюдая за реакцией Егора, которая просто заводит её саму — раскрытые в немом восторге глаза, расширенные зрачки, учащённое дыхание, быстрое биение сердца... О, Аня знает все его фетиши, все его слабости, все предпочтения, и умело пользуется ими, воплощая в реальность все свои давние мечты относительно него. Совсем не жалко белоснежного наряда — усевшись сверху, девушка продолжает рисовать на его теле шоколадом, и почти сразу же слизывает его, водит языком по сладким следам, ощущая, как судорожно дышит под ней Егор, как снова наливается кровью его плоть, желая продолжить начатое, и улыбается, улыбается, улыбается... Это слишком нереально, чтобы быть правдой, слишком сладко, чтобы казаться настоящим, слишком горячо, чтобы остановиться. Вода в бутылке — со вкусом лайма. Немного кислит, зато помогает устранить приторность во рту. Сделав несколько глотков, Аня набирает воду в свой рот и осторожно, склонившись к Егору, передаёт ему живительную влагу, оставляя напоследок кисло-сладкий, окрашенный в шоколадно-красный цвет, поцелуй на его губах. Она специально надела стринги, и сейчас ничто не мешает ему овладеть ею, не отрываясь от сладкого процесса. И пусть это немного нарушает правила игры, зато позволяет мужчине не мучиться, когда она проводит по нему своим давно промокшим насквозь лоном, таким готовым и жаждущим его проникновения. Аня откидывается назад, опираясь на руки, зная, что ему нравится это, нравится наблюдать, как туда-сюда поднимается и опускается её грудь каждый раз, когда он вновь и вновь входит в неё. Им движет жажда, ею — желание. Словно Инь и Ян, они дополняют друг друга в этом упоительном танце тел, устремляясь навстречу своим бушующим страстям.

— Ох...Егор... — нежно шепчет Аня, не в силах больше сдерживать себя.

— Да, скажи ещё раз, — просит он, и она послушно выдыхает:

— Егор... — так томительно долго, впервые за всё это время произносит его имя, стонет, вынуждая его тело покрыться мурашками удовлетворения. И если бы они могли наблюдать за собой со стороны, то взору бы предстала идеальная картина слияния двух желающих друг друга людей. Соскользнувшая с ноги повязка неслышно упала на пол, но кому есть до неё дело?

— Может, примем душ вместе? — обессиленная Аня, тяжело дыша после бурного оргазма, поднимает голову, глядя на мужчину, что сейчас лежит под ней.

— Вместе? Хм... — он задумывается ненадолго. — Никогда не пробовал.

— Правда? — Аня такое признание сначала кажется розыгрышем, но потом она понимает, что это правда. Егор ещё никогда не принимал душ вместе с кем-то. Почему-то это забавляет девушку, и она мило улыбается, глядя на его озабоченное лицо. И он соглашается на это. А в просторной ванне, под упругой струёй несколько горячей воды, занимается таким потрясающим сексом, что у Ани дрожат колени и подкашиваются ноги от полученного удовольствия. Прижав её к стенке ставшей вдруг донельзя тесной для двоих душевой кабины, он берёт девушку штурмом, без права на сопротивление — жёстко, бесцеремонно, заставляя кричать от боли, смешанной с наслаждением.

— Нужно будет не забыть внести этот пункт в контракт, — довольно произносит Егор, неся Аню на руках обратно в постель. Он никогда не нарушает правил. Никогда не переступает границ. Никогда не поступается принципами. Слишком правильный мужчина. Они долго лежат в постели — так долго, что она успевает задремать, и лишь нежные касания мужских рук вырывают её из неги приближающихся сновидений. Аня капризно хнычет, давая понять, что устала. Но было бы безумием считать, что такой человек, как Булаткин, ограничится произошедшим. У него всегда припрятан туз в рукаве.

— Может быть, потом? — просяще протягивает девушка, даже не потрудившись открыть свои слипающиеся от усталости глаза.

— Вообще-то, я всего лишь хотел пожелать спокойной ночи, а не заняться тем, чего ты уже сама хочешь, — довольно хмыкает Егор, устраиваясь в постели поудобнее и целуя её в губы. Эта ночь навсегда останется в памяти обоих одним из ярких воспоминаний.