_34_
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Среди ночной тишины меня вдруг разбудил резкий, пронзительный звонок телефона.
Сердце застучало быстрее от неожиданности.
Я схватил телефон и на другом конце линии прозвучал спокойный голос врача Гордея:
— Доброй ночи, прошу прощения за поздний звонок. Мы нашли подходящее сердце. Операция начнётся очень скоро.
Без лишних слов я мгновенно вскочил с кровати, ощущая, как адреналин выбивает из меня сон и усталость. Сердце бешено колотилось в груди:
— Я скоро буду., — сказал я, уже хватаясь за вещи.
Трубка с гулким звуком вызова разъединилась и я стоял в ночной темноте, пытаясь быстро собраться и настроиться на этот решающий момент.
Подойдя к Астеллине, я осторожно потряс её за плечо, мягко разбудив:
— Астеллина, просыпайся. Нам нужно собираться, сердце нашли, скоро операция.
Она открыла глаза, в них мелькнула растерянность, но без промедления начала собираться. Я помогал ей, стараясь не выдавать своей собственной тревоги.
***
Мы вошли в больницу, как в коридоре наши взгляды сразу же поймали движение, вслед за мрачным гулом колес мы увидели, как на каталке осторожно везут Гордея.
Его лицо было бледным от болезни и усталости, но глаза остались открыты и в них светилась хрупкая искорка жизни.
Мы с Астеллиной одновременно рванулись к нему. Она, не теряя ни секунды, взяла его дрожащую руку в свои ладони.
Её голос, полный трепета и нежности, ворвался в тишину коридора:
— Всё будет хорошо., — сказала она, сжимая его пальцы, словно передавая ему всю нашу надежду и силу.
Гордей поник головой и на его лице появилась слабая, но тёплая улыбка, несмотря на боль.
Он посмотрел на нас и его слова прозвучали тихо, но искренне:
— Берегите себя… и хватит ссориться.
Мы с Астеллиной переглянулись на мгновение, почувствовав, что в этом простом совете таится глубина значимости, которую мы оба игнорировали.
Я посмотрел ему в глаза:
— Не говори глупостей. Ты обязательно справишься. Ты сильнее, чем думаешь.
Он сжал руку Астеллины ещё крепче, потом медленно отпустил её. Медики осторожно увезли его дальше по коридору, а мы остались стоять, охваченные тревогой, но с маленьким огоньком надежды внутри.
***
Операция длилась целых десять часов.
Каждая минута ощущалась как целая вечность, будто время застыло между стенами больницы, пока за дверями операционной разгоралась тяжёлая битва за жизнь Гордея.
Атмосфера коридора была пропитана тревогой и напряжением, каждое секунду казалась наполненной ожиданием и страхом.
Астеллина сидела неподвижно на стуле, её руки дрожали, она нервно кусала кончики пальцев, стараясь сдержать внутренний ужас и беспокойство.
Её взгляд был сосредоточен на закрытых дверях операционной, будто она пыталась заглянуть туда глазами души, моля о чуде.
Но с каждой минутой усталость брала верх, тело сдавало, напряжение размывало силы.
Я не мог усидеть на месте: ходил туда и обратно по коридору, стараясь изжить тревогу движением. В голове мелькали мысли, планов не было, только надрывное ожидание и мольба. Но всё равно мой взгляд постоянно возвращался к этим дверям, как к святому месту, где сейчас вершилась судьба брата.
Вскоре, устав и измотана, Астеллина тихо уснула, её голова медленно опустилась на моё плечо.
Тишина между нами стала тяжёлой и полной невысказанных чувств.
Я сел рядом с ней и не в силах отвести взгляд, продолжал пристально смотреть на дверь операционной, словно там могла появиться хоть какая-то надежда на спасение, которую мы так отчаянно ждали...
***
Всю вечность мы провели в безмолвном ожидании, словно время растянулось до предела, пока наконец дверь операционной медленно распахнулась.
Из неё вышел врач, серьезный, уставший, с лицом, на котором отражалась вся тяжесть пережитого.
Я вскочил со стула, так же поднялась и Астеллина, наши сердца подпрыгнули в груди от нетерпения и тревоги. Мы одновременно обрушились вопросами на врача, не удержавшись:
— Как всё прошло?
Врач глубоко и тяжело вздохнул, словно собираясь с силами, чтобы произнести слова, которые давались ему с огромным трудом. Его голос прозвучал серьёзно, с оттенком грусти и тревоги:
— Операция прошла успешно... Но теперь начались осложнения, органы начали отказывать. Ситуация критическая и без срочного обеспечения новыми органами мы рискуем его потерять. Сейчас он находится в коме.
Вокруг потемнело от этой новости, воздух словно на мгновение замер и в комнате воцарилась ледяная, мучительная тишина.
— Какие именно органы нужны?, — спросил я, стараясь удержать голос ровным, хотя внутри всё горело от тревоги.
Врач ответил спокойно, но с тяжестью в голосе:
— Селезёнка и легкие уже готовы, но одной почки всё ещё не хватает, а также необходима кровь для переливания.
Я сразу же, без раздумий, сказал:
— Я готов быть донором.
Астеллина, не медля ни секунды, присоединилась к моим словам:
— И я тоже согласна.
Я взглянул на неё, пытаясь предостеречь:
— Тебе не стоит так рисковать, это опасно.
Но она лишь слабо усмехнулась и ответила с лёгкой твердостью в голосе:
— Мне не нужно твоё разрешение.
Врач мягко вмешался, чтобы внести ясность:
— Прежде чем мы сможем принять ваше согласие, необходимо пройти полное обследование и выяснить, подходите ли вы в роли доноров.
Мы с Астеллиной переглянулись и кивнули.
— Хорошо., — ответил я.
С этого момента началась серия напряжённых процедур, анализов, обследований и тестов.
***
Мы сидели в небольшой комнате, время словно растягивалось до бесконечности.
Сердце колотилось в груди, дыхание било в висках, а мысли не давали покоя, мы ждали результатов обследований.
Наконец дверь приоткрылась и в неё вошёл врач. На его лице появилась лёгкая улыбка:
— Вы оба подходите., — спокойно сказал он, глядя на нас., — Астеллина, вас сейчас направят на переливание крови, а вам предстоит операция, прошу вас следовать за мной.
***
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Меня усадили в холодное кресло, где медсестра быстро и аккуратно начала брать кровь. Всё происходило молча, только слабый шорох и тихие шаги в коридорах нарушали эту немую тишину.
После процедуры я несколько минут сидела, внутренне сжавшись от тревоги и усталости. Выйдя из кабинета, я не смогла сразу найти в себе силы идти дальше и присела на жёсткий стул в коридоре.
Вокруг царила гнетущая тишина, а мысли казались невыносимо тяжёлыми.
Теперь я переживала не только за Гордея, за его жизнь, которая висела на волоске, но и за Глеба, который уже был на операции.
Сердце билось в бешеном ритме, а слёзы тихо подступали к глазам, я не могла сдержать их больше. Слёзы медленно скатывались по щекам, неся с собой отчаяние и бессилие.
Зачем судьба свалила на нас такой невыносимый груз страха и боли?
Вскоре дверь коридора медленно открылась и вошёл врач.
На его лице появилась едва заметная, но вполне искренняя улыбка. Его спокойный голос, первый луч света в этом мраке раздался мягко, но уверенно:
— Операция Глеба прошла успешно, он сейчас спит.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение в теле начинает слабеть, словно тёплый ветер уносит тяжёлый груз. Врач заметил мои слёзы и добавил с заботой:
— Не переживайте слишком сильно, он в надежных руках, всё будет хорошо.
Закрыв глаза, я попыталась вобрать в себя эти слова, дать им приют внутри себя, чтобы укрепить свою хрупкую веру и найти хотя бы маленький островок покоя в океане тревог...
***
Я медленно, стараясь не издавать ни звука, вошла в палату, где на кровати спал Глеб.
Тусклый свет лампы освещал комнату мягким, рассеянным светом, делая его лицо особенно хрупким и уязвимым после перенесённой операции. Я подошла ближе.
Его рука лежала на простыне. Я осторожно взяла её в свою ладонь, чувствуя тепло.
Шёпот пробился через глубину моих чувств:
— Я люблю тебя...
Я села рядом, стараясь быть как можно тише, как будто моё присутствие могло помочь ему проснуться и почувствовать, что он не один.
Сжимая его руку, я стала ждать, надеясь, что скоро он откроет глаза и всё наладится...
Утро принесло с собой мягкий свет, который осторожно проникал в палату, наполняя её спокойствием и теплом. Глеб открыл глаза, но его тело ещё было слишком слабым.
Я посмотрела на него.
Он с трудом спросил:
— Как Гордей?
Я ответила, стараясь звучать уверенно:
— Всё прошло успешно. Теперь остаётся только ждать.
Я увидела, как он кивнул и в этом жесте было столько благодарности ко мне, столько тихой признательности за всё, что была рядом.
Его голосу чуть дрогнул и он сказал:
— Спасибо тебе... за всё. За то, что была рядом, что помогла моему брату.
Я улыбнулась и ответила искренне:
— Гордей для меня тоже как брат. Я не могла поступить иначе...
Он бережно взял мою руку в свою и в его голосе вдруг прозвучало тихое сожаление:
— Прости меня... за всё.
Я слабо улыбнулась, ощущая эту искренность и тяжесть слов, и спокойно сказала:
— Я уже простила...
Его тихий голос прорезал тишину:
— Иногда мне хочется повернуть время вспять... Всё изменить, чтобы ты не страдала так сильно из-за всего этого.
Я взглянула на него, стараясь найти слова:
— Именно благодаря этим испытаниям я стала сильнее. Они многое меня научили и теперь я вижу, что могу выдержать гораздо больше, чем думала...
Он попытался сдвинуться, словно собрать в себе силы, чтобы подняться, но я мягко положила руку на его грудь, прерывая:
— Глеб, нельзя. Тебе ещё рано вставать, организм слишком ослаблен.
Он встретил мои глаза, в их глубине читалась просьба и надежда и тихо спросил:
— Дашь ли ты мне ещё один шанс?
Я смотрела долго, словно пытаясь прочесть его душу и понять, насколько мы готовы к этому шагу. В моих мыслях мелькали страхи и сомнения, но в конце я кивнула, голос мой стал мягким, но решительным:
— Это мы обсудим позже.
Он слабо улыбнулся, и кивнул в ответ.
В этот момент между нами пробежала невидимая нить надежды...тихая, но крепкая, обещающая, что даже через все испытания мы найдём путь друг к другу и к будущему.
________________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 🩷