_35_
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Прошел месяц и четырнадцать дней с того страшного утра, когда Гордей погрузился в глубокий сон после операции...
Каждый день я приходила в больницу, надеясь увидеть хоть какое-то движение, хоть малейший знак пробуждения, но его глаза оставались закрытыми, а лицо неподвижным.
В последние дни я всё чаще не могла сдержать слёз. Тихие рыдания прорывались сквозь мою хрупкую силу, когда одна оставалась в пустой палате в вечерней тишине.
Каждый вдох напоминал мне о безысходности, а в сердце росла тяжесть боли и бессилия.
Глеб, который раньше казался таким сильным и решительным, начал терять себя...
Он всё чаще уходил в алкоголь, забывая про свой клуб, свои дела и даже про меня. Я видела, как он тонет в горечи и отчаянии, теряя надежду и смысл, словно уже не мог найти силы бороться.
Эти дни стали для нас адом, где борьба за жизнь Гордея превратилась в нескончаемую тьму, которая медленно поглощала всё светлое вокруг.
Но даже в этом безумии я старалась держаться, потому что верила: где-то там, за гранью этого сна, Гордей всё ещё борется...
***
В тишине палаты сидел Глеб, опираясь на подоконник, его рука сжимала бутылку виски, дрожа от напряжения. Я подошла к нему, сердце сжималось от тоски и беспомощности.
Он не оборачивался и произнёс тихо, словно вырывая эти слова из самого дна души:
— Гордей не проснётся...
Меня охватил приступ гнева и отчаяния.
Я не стала сдерживаться и резко ударила его по лицу, чтобы встряхнуть, чтобы разбудить ту искру надежды, что ещё теплилась во мне:
— Он проснётся!, — рявкнула я твердо и решительно., — Надо верить, Глеб, слышишь меня?
Глеб вздрогнул и не отводя взгляда, сделал глоток виски. Его глаза, полные ужаса и растерянности, встретились с моими и он тихо прошептал:
— Мне страшно... Мне, сука, по настоящему страшно...
Я осторожно подошла, обняла его крепко, чтобы передать хоть часть своей силы и поддержки. Гладя его по спине, тихо сказала:
— Ты справишься. Мы справимся. Главное держаться и верить, несмотря ни на что...
Он не выдержал и его сдерживаемые всю ночь эмоции прорвались в яркий поток слёз.
Его тело дрогнуло, рыдания вырвались наружу, он сжал меня в сильных, дрожащих объятиях, словно пытался удержать.
Его голос, срываясь от боли, прозвучал почти шёпотом:
— Гордей... и ты... вы последние, кто у меня остался. Если я потеряю вас, я просто не смогу выжить, не смогу выдержать это...
Я осторожно отстранилась, чтобы поднять его лицо, мягко положив руки на его щеки и заставила его взглянуть прямо в мои глаза. В этом взгляде было столько боли и страха, но я хотела передать хоть частичку своей силы.
Тихо, едва слышно, я прошептала слова, которые были для меня самой молитвой:
— Он проснётся, Глеб.
Мы долго смотрели друг на друга молча, словно время остановилось и я видела, как его глаза ищут в моих искру надежды.
Он кивнул, принимая моё обещание, наполняясь хоть небольшим светом, который станет опорой для борьбы дальше.
Я подошла к кровати Гордея, осторожно взяла его холодную руку в свою ладонь и тихо прошептала:
— Ты сильный. Несмотря ни на что, ты обязательно справишься. Я верю в тебя...
В этот момент Глеб тихо подошёл ко мне и встал рядом. Его глаза долго задержались на лице брата, в них читалась вся боль, страх и тихая надежда.
Наконец он медленно кивнул, словно подтверждая свои мысли и присоединяясь к моей вере.
***
ГОРДЕЙ ВИКТОРОВ:
Я брёл сквозь глубокую тьму, вокруг не было ни звука, ни света, словно я оказался в бескрайней пустоте.
Мои глаза пытались выцепить хоть какой-то проблеск, хоть очертания чего-то знакомого, но всё вокруг погружалось в мрак, словно меня затягивала бездонная бездна.
Сердце билось всё сильнее, досада и страх росли внутри, но я продолжал идти вперёд, ведомый тонким внутренним ощущением.
Вдруг яркий свет прорезал темноту, ослепительный и обжигающий.
Я инстинктивно зажмурился, не в силах сдержать слёз от боли и ослепляющей силы этого света. Плечи подогнулись и я рухнул на колени, чувствуя, как холод земли касается кожи, а глаза постепенно привыкают к сиянию.
Когда я осторожно открыл глаза, передо мной стояли они...родители.
Их лица были ясны и тёплы, с нежной улыбкой, которая будто осветила всю мою душу. Я не мог поверить своим глазам, настолько это казалось невозможным и настоящим одновременно.
Медленно поднявшись, со слабостью в ногах, я прошептал:
— Мама? Отец?
Они ответили моему взгляду улыбками, полными любви и покоя и в тот миг я будто заново вдохнул жизнь.
Не сдержав эмоций, я побежал к ним, обнял крепко, так крепко, как только мог, прижимая их к себе, шёпотом повторяя:
— Я так сильно скучал...
Мама тихо, с теплотой и нежностью сказала:
— Мы тоже скучали, больше всего на свете.
Я стоял, глядя на них и не мог поверить своим глазам. Всё вокруг казалось настолько нереальным, словно я оказался в каком-то странном сне.
Мой голос дрожал, когда я тихо, почти шёпотом спросил:
— Как это возможно? Почему вы здесь?
Отец посмотрел на меня с мягкостью и мудростью, что я почувствовал одновременно и покой и тревогу:
— Мы там, где должны быть, Гордей. Но вот ты... почему ты здесь? Тебе тут не место, ещё слишком рано.
Я встряхнул головой, сердце колотилось, пытаясь унять растерянность:
— Я... я не понимаю, о чём ты говоришь.
Его взгляд стал ещё серьёзнее, а голос эхом прошёлся в темноте:
— Тебе нужно проснуться, Гордей.
Но вдруг их образы начали медленно растворяться в мягком свете, словно туман, рассекаемый лёгким ветром.
Перед тем как исчезнуть совсем, мама подняла руку и указала пальцем в сторону, улыбнувшись.
Я повернулся и увидел яркий, манящий белый свет, который словно притягивал меня к себе.
Родители полностью растворились в этом сиянии, оставив после себя лишь тишину.
Не колеблясь, я направился к свету, ощущая, что он мой путь к жизни, к возвращению...
Они помогли мне найти выход из этой тьмы...
***
Я резко вдохнул, словно вынырнув из глубины, где долго не мог дышать.
Воздух резко ворвался в мои лёгкие, заставляя сердце бешено колотиться и охватив острое ощущение живости и тревоги одновременно.
Глаза медленно открылись и первым, что я увидел, были холодные стены больничной палаты, знакомые, но кажущиеся теперь чужими.
Повернув голову в сторону окна, я заметил Астеллину. Она сидела, почти не шевелясь, погружённая в глубокий сон, который явно пришёл после бессонных ночей и волнения.
Её лицо было спокойно и одновременно напоминало мне о всей той боли, что она пережила.
Я смотрел на неё долго, всматриваясь в эти черты, пытаясь запомнить каждый штрих, каждый её вдох, каждую тень усталости на её лице.
Постепенно на моём лице появилась тихая усмешка.
Я услышал, как дверь палаты тихо открывается, это был Глеб.
Его присутствие сразу наполнило комнату особым напряжением, но как только он заметил меня в сознании, он замер.
Его глаза широко раскрылись, в них читалось невероятное удивление и облегчение.
Я неспешно повернул голову к нему и усмехнулся, пытаясь разрядить эту тяжесть момента:
— Привет братец. Скучал?
Глеб мгновенно подбежал ко мне и в его голосе прозвучала смесь тревоги и радости:
— Как ты? Нужно вызвать врача?
Я рассмеялся, глубоко и тепло, ощущая, как сила возвращается ко мне и ответил с уверенностью:
— Нет, всё нормально.
Когда Астеллина проснулась и посмотрела на меня, я улыбнулся ей.
Её глаза встретились с моими и я увидел в них радость, шок.
Она подскочила ко мне, взяла меня за руку крепко и улыбнулась:
— Я знала, что ты проснёшься.
Я с лёгкой усмешкой посмотрел на неё и сказал:
— От меня вы просто так не отделаетесь.
***
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Я сидел вместе с Астеллиной у барной стойки клуба, в руках тонкое стекло бокала с вином.
Вокруг звучала музыка, но наши взгляды всё время были направлены на Гордея. Он уже неплохо выпил и с лёгкой дерзостью флиртовал с одной из девчонок.
Я невольно усмехнулся и тихо сказал:
— Только из комы вышел, а уже ведёт себя как подросток.
Астеллина посмотрела на меня с лёгкой улыбкой и ответила:
— А я рада видеть его таким. Давно он не был таким весёлым.
В её голосе звучало что-то тёплое и одновременно грустное, словно она радовалась каждой мелочи, наполнявшей жизнь Гордея новой яркостью.
Я тоже чувствовал облегчение.
Мы вместе подняли бокалы, позволяя этому моменту быть светлым и настоящим, напоминанием что несмотря на всё, жизнь продолжается.
Я медленно обернулся к Астеллине и спросил тихо:
— А что насчёт нас?
Она приподняла одну бровь, хитро усмехнулась и посмотрев на меня с лёгкой провокацией, спросила:
— О чём ты?
Я усмехнулся, шагнул ближе, не отводя взгляда, голос стал чуть ниже:
— Подумала ли ты о том, чтобы дать нам ещё один шанс?
Её улыбка расползлась по лицу, она убрала бокал в сторону, словно отбросив все сомнения и встретила мой взгляд:
— Я думала об этом. И знаешь что? Я не против.
Я усмехнулся.
Без промедления я взял её за талию, притянул вплотную, почти беззастенчиво прижал к себе и поцеловал.
Наши губы слились в поцелуе, который был одновременно нежным и огненным.
Сердце билось так громко, что казалось, слышно было его ритм.
Я чувствовал, как её тело откликается на моё прикосновение, как между нами вспыхивает искра, готовая превратиться в пламя.
Когда мы отстранились на мгновение, я тихо прошептал прямо в её ухо:
— Мы пройдём через всё, что бы ни было. Вместе.
Она ответила лишь лёгким кивком, словно подтверждая это обещание.
Толпа вокруг казалась далёкой, музыка гулкой и неважной, этот момент был только для нас, время на двоих.
Этот вечер, этот момент, начало новой главы, где нет места страхам и сомнениям...
_____________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 🤍