_31_
Дорогие читатели, в этой главе описаны эмоционально сложные моменты, в том числе суицидальные мысли и действия.
Будьте осторожны❗
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Я сидела за столом, дрожащей рукой взяла документы, которые Гордей принес.
Пальцы казались ватными, едва удерживали ручку. Медленно я подписала каждую страницу. Отдала ему бумаги без единого слова, без взгляда в его сторону, слишком тяжело было собраться с силами, чтобы что-то сказать.
Гордей посмотрел на меня внимательно, глаза полны ожидания и тревоги, затем тихо спросил:
— Что теперь будешь делать?
Я лишь пожала плечами, едва заметно, безмятежно и отчужденно:
— Уеду. Куда-нибудь подальше.
Внутри меня не было ни желания разговаривать, ни есть, ни просто существовать.
Всё казалось затянутым непроницаемой тьмой, из которой не было выхода...только пустота и бесконечное ощущение разбитости. Моя душа, словно выжженная пустыня, оставалась лишь тихим эхом былого света, которого уже не вернуть...
Гордей смотрел на меня с тревогой, его глаза буквально горели обеспокоенностью.
Он сделал шаг вперед, пытаясь приблизиться, чтобы передать хоть часть своей поддержки через слова:
— Астелина, пожалуйста...останься хоть на время. Поедешь со мной, хотя бы так будет легче. Ты не можешь продолжать в таком состоянии одна, я вижу, как ты истощена. Я действительно волнуюсь за тебя. Не бросай себя на произвол судьбы...
Я медленно покачала головой, почувствовав тяжесть каждого слова, но в глубине души была непоколебима:
— Нет, Гордей. Я уже всё решила. Уеду к родителям. Там хоть смогу немного прийти в себя, понять, что делать дальше. Мне нужно время и тишина, чтобы попытаться собраться.
Гордей опустил голову, а в голосе появилась тяжёлая, горькая смесь усталости:
— Ладно... Пусть будет так.
Я взглянула на него, дрожащим голосом спросила:
— А что с Глебом? Как он сейчас?
Он глубоко вздохнул, стиснул зубы и в его словах заискрилась злоба:
— Сам себя загоняет в могилу, медленно, но верно. Пьёт, чтобы заглушить то чувство уродства и подлости, что поселилось в нём после всего случившегося.
Слова Гордея прозвучали в моих ушах как удары, каждое из них глубоко ранило меня изнутри. В душе всё сдавливало тяжёлое чувство горя и обиды.
Я хотела броситься к Глебу, обнять его, прижать к себе, поцеловать...хоть на мгновение ощутить тепло и вернуть то, что потеряно.
Но гордость, словно непреклонная стена, не позволяла мне сделать этот шаг.
Она держала меня в плену собственного достоинства и боли, убеждая, что после всего, что случилось, он меня не ценит, не достоин моего тепла и прощения.
Сердце кричало в молчании, между желанием и горечью разрывался внутренний конфликт, любовь, которую невозможно было просто так отпустить и раны, которые не давали поддаться ей полностью...
***
Когда Гордей ушёл, комната погрузилась в гнетущую тишину.
Я медленно подошла к холодильнику, сердце колотилось будто в предсмертном танце.
Достала бутылку виски. Сжав её крепко, я сорвала крышку и сделала первый жгучий глоток.
Виски обжигал горло, растекался по груди, проникая в самые глубокие углы сознания, затуманивая разум всё сильнее.
Каждым следущим глотком я пыталась заглушить внутренний крик, который не унимался.
Пьяная лёгкая дезориентация унесла меня на балкон, где холодный ночной воздух встретил меня, смешиваясь с дымом сигареты, которую я неосознанно достала и зажгла.
Я стояла, вдыхая тягучий дым, который казался мне одновременно утешением и проклятием, каждый вдох словно придавал сил и чуть сбавлял боль, но одновременно обжигал душу.
Подойдя к перилам, я почувствовала, как мороз по коже пробегает волнением.
Медленно, словно в замедленном сне, перелезла через них и встала на самый край, глядя вниз в тёмный бездонный провал.
В голове всплывали мысли о Глебе, о том, как много мы потеряли, о том, что осталась лишь пустота между нами, холодная и безжалостная.
Я вспоминала его глаза, его ошибки и боль от того, что он меня не удержал, не оценил.
Тогда в моей голове пронеслась отчаянная мысль: это мой последний шанс...избавиться от всей этой болезненной пустоты, от грузов обиды и безысходности, которые давили на грудь так тяжело...
Может, наконец перестать чувствовать, уйти в немое забвение, где нет боли, нет горечи и предательства...
Я закрыла глаза и будто вспышки мелькнули перед внутренним взором, яркие, живые и болезненные воспоминания рванулись через сознание, один за другим...
Я видела, как он нежно целовал меня, осторожно и страстно, держал за руки, словно боялся потерять. Каждый поцелуй был пропитан обещаниями, которые теперь казались такими далекими.
Помнила, как он добивался меня, с настойчивостью и трепетом, как сражался за каждый мой взгляд, каждое касание, словно это была битва.
Всплыл образ нашей первой ночи вместе, наполненной страстью,дерзостью, но в то же время нежностью и надеждой.
Каждое прикосновение его руки, каждый вздох отдавались эхом в моём сердце.
И вдруг слёзы потекли сами..горячие и неукротимые, разбивая хрупкую маску спокойствия.
Я плакала от боли, от сожаления, от осознания того, что всё это могло быть совсем иначе, если бы не гордость, его ошибки и предательство.
От того, что потеряна часть меня самой и вернуть её невозможно...
Медленно, с тяжестью, словно под гнетом всего мира на плечах, отпустила холодные перила.
Пальцы долго не хотели расставаться с опорой, они словно цеплялись за последнюю ниточку жизни, но потом всё же расслабились.
Подняла руки в стороны, ощущая их тяжесть и бессилие, словно сама стала частью ветра, который едва держался на кончиках пальцев.
В голове плотно сжалась тишина, не громкая и страшная, а мучительно тягучая.
Страх ушёл, оставив лишь тусклое, холодное отчаяние. Я не хотела бороться, не хотела чувствовать больше эти бесконечные раны в душе.
С последним вздохом и тихим прощанием с миром прыгнула в бездну, позволяя себе раствориться в этой бесконечной тьме, в которой, возможно, ждало забвение и единственный покой...
***
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Резкий толчок выбросил меня из сна, я проснулся, сидя на холодном полу и сразу почувствовал острый, режущий колючий приступ в районе сердца.
Сердце словно сжалось в ледяных тисках, а боль резала, пронзала каждую клетку моего тела.
Автоматически схватил грудь, пальцы глубоко впились в кожу, пытаясь унять эту предательскую боль, которая с каждым ударом становилась всё интенсивнее.
Дыхание стало сбиваться, будто воздух попросту не хотел заполнять мои лёгкие.
В груди поселился тяжёлый, удушающий ком и с каждой секунды становилось всё труднее и труднее сделать следующий вдох.
Глубокое предчувствие стало накатывать волнами... что-то было не так, что-то грозило безжалостной развязкой судьбы.
С болью, с усилием преодолевая внутренний хаос, я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как голова кружится от недостатка кислорода и тревоги.
Шатаясь, вышел на балкон, холодный ночной воздух немного обжёг лицо и лёгкие, пытаясь вернуть хоть каплю ясности.
Я намеренно остановился, опёрся на перила, пытаясь поймать ровное дыхание, стабилизировать пульс. Но сердце предательски не унималось, каждый удар отдавался пыткой...
***
Внезапное прерывание тишины, телефон неожиданно зазвонил, вырывая меня из мучительной тупости и тяжёлого дыхания.
Рука, дрожащая от слабости и напряжения, медленно потянулась к экрану, пальцы дрожали, словно сражаясь с невидимой тяжестью.
На экране мелькнуло имя Гордея и сердце застучало с невыносимой силой, будто пытаясь вырваться из груди.
Я нажал на сообщение и перед глазами всплыли строки:
«Астеллина пыталась покончить с собой»
В этот миг рука задрожала так сильно, что телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол. Мир вокруг стал расплываться и я ощутил, как ноги словно перестали меня держать.
Тело обмякло и я рухнул назад, словно внутренне сломленный и опустошённый, падая на пол...
Собравшись с силами, я взял телефон, пальцы тряслись, будто не мои.
Набрал номер Гордея и услышал его голос.
С трудом проговорил, сдерживая рыдания в горле:
— Как она? Что с ней?
— С ней всё нормально... Она спит.
Я опустил плечи, но чувства внутри не отпускали меня. Закрыл глаза и большим горьким потоком по щекам хлынули слёзы.
Время словно растянулось в мгновенье и я едва сдерживая сдавленный голос, прошептал:
— Где вы? Скажи мне, где она...
Звуки в трубке затихли, а потом послышался тихий, но твёрдый голос Гордея:
— Не стоит Глеб, не сейчас.
Но страх и отчаяние разнеслись по венам, словно горящий яд и я уже не мог молчать, выдохнул в полный голос, почти крича:
— Гордей блять, не беси меня. Где она!?
Гордей тяжело вздохнул и назвал адрес.
Я почувствовал, как голос внутри проваливается, а сердце сжимается в ледяных тисках.
Резко отключил звонок, пошатнулся, схватился за стол, чтобы не упасть и собрал остатки воли, чтобы встать на ноги.
Вышел из клуба, сел в машину и завёл двигатель.
В голове бушевали страх и надежда, каждый километр приближал меня к ней, где теперь хранилась моя последняя надежда спасти её...
***
Я подошёл к номеру, в котором находилась она.
Дверь медленно открылась и Гордей стоял на пороге, едва сдерживая напряжение.
Он молча пропустил меня внутрь, не говоря ни слова.
Не выдержав, я сорвался и побежал в комнату, где она лежала, погружённая в сон.
Опустился на колени рядом с ней, сердце разрывалось от боли и тревоги.
Тихо коснулся её руки, взял её нежно в свою ладонь и поцеловал костяшки пальцев, словно пытаясь передать всю свою любовь и силу.
Отвёл взгляд к Гордею и с трудом спросил:
— Что произошло?
Гордей тяжело вздохнул и рассказал:
— Она чуть не прыгнула с балкона. Это настоящее чудо, что в тот момент я вернулся и успел её поймать. Она много выпила.
Я закрыл глаза, тяжело дыша, словно пытаясь прогнать тяжесть, что сдавливала грудь.
1Голос срывался от горечи и боли:
— Это я виноват...
Гордей посмотрел на меня пристально, его взгляд был строг и одновременно полон сожаления:
— Да, виноват. Но сейчас не время искать виноватых. С этим нужно что-то делать, потому что ситуация уже выходит за все рамки. Нам надо действовать, иначе будет слишком поздно.
Вдруг у Гордея неожиданно закружилась голова и шаги стали шаткими, как будто земля под ногами ушла из-под ног.
Его дыхание участилось и взгляд потускнел на мгновение.
Я заметил это мгновенно и не раздумывая, подбежал к нему, поддерживая под локоть.
— Что с тобой?, — спросил я, руки крепко сжимали его плечо, ощущая, как тело Гордея дрожит.
Он попытался отстраниться и слегка отмахнулся:
— Не обращай внимания, просто переволновался.
Гордей слегка оттолкнул мою руку, его взгляд был усталым, но твёрдым.
— Ты зря переживаешь обо мне. Лучше бы так о Астеллине переживал. Ей сейчас гораздо хуже...
Едва удерживаясь на ногах, он пошатываясь направился к двери и вышел из комнаты.
Я долго смотрел ему вслед, чувствуя, как смешиваются тревога и бессилие, а потом вернулся к Астеллине, осторожно взял её за руку, стараясь передать хотя бы частичку своей поддержки и надежды...
***
ГОРДЕЙ ВИКТОРОВ:
Я вышел из комнаты, каждый вдох давался с усилием, словно внутри меня тянуло тяжесть, которую невозможно было отодвинуть.
Голова кружилась, будто внутри закручивался шторм, а ноги предательски дрожали под слабостью тела.
Пошатываясь, направился на балкон, холодный ночной воздух грубо обжигал лицо, заставляя хоть немного прийти в себя.
В глубине кармана нащупал знакомую пачку таблеток, напоминание о болезни, о том, как давно я живу в постоянной борьбе с телом.
Несколько штук высыпал на ладонь и проглотил, глотая горький вкус, который стал почти привычным.
Опустился на холодный пол балкона, спиной опёрся о стену, закрыл глаза и позволил себе погрузиться в темноту. В этих мгновениях одиночества, болезнь казалась невыносимой тяжестью, но даже она меркнула перед той болью, что сегодня проникла в моё сердце...
_________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 🤍