_29_
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Я долго смотрела на Нику, впитывая каждое слово, каждое движение её губ, каждую тень ехидства в её взгляде.
В груди росло ощущение бешенства, будто огонь, разгорающийся внутри, жаждал вырваться наружу.
Мои кулаки непроизвольно сжались, костяшки побелели от напряжения. Дыхание стало частым и тяжелым, сердце колотилось.
Глаза наполнились яростью и сквозь сжатые зубы прорвалось тихое, но с ледяной злобой:
— Вот же сучка...
Вспышка безудержной ярости охватила меня. Я резким движением схватила Нику за волосы, почувствовав под пальцами их холодную шелковистость.
Она попыталась вырваться, но я была сильнее. Потянув её к себе, я повалила её на пол с глухим ударом.
Я продолжала бить, сначала тяжёлыми ударами кулаков по плечам и бокам, затем резкими толчками и бросками.
Каждый удар был наполнен всей той болью и ненавистью, что копилась во мне, каждым движением я пыталась выгнать из себя всю эту разрушительную энергию, пробудившуюся из глубины души.
Ника кричала и пыталась сопротивляться, но я была в бешенстве, не понимая границ и не думая о последствиях, сейчас я была лишь орудием ярости, выпускающим пар после долгой напряжённой борьбы с собой.
Я чувствовала, как в моей груди разгорается непроходящий огонь.
Воздуха становилось всё меньше, а в сердце только ярость и злоба, что вырывались наружу, требуя выхода.
Сквозь стиснутые зубы я выдавила едва слышный, но застывший в голосе холодом и угрозой шепот:
— Я убью тебя, дрянь...
Мои пальцы сжались вокруг её шеи, холод и сила стали одним целым, душа требовала покончить с этой мерзавкой здесь и сейчас.
Внезапно пронзительный крик прорезал воздух:
— Что ты делаешь?!
Я вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд, когда в кабинет ворвался Глеб.
Он крепко схватил меня за плечи, отрывая от Ники и с силой отстранил. Его глаза горели смесью гнева, отчаяния и непонимания.
Я ощутила, как напряжение во мне ослабевает, словно волна, что срывается с края утёса.
Сердце колотилось, дыхание было тяжёлым, но во взгляде его я прочла не осуждение, а желание остановить, спасти меня самой от себя.
Ника внезапно оступилась назад и словно испугавшись моего бешенства, поспешно укрылась за спиной Глеба. Она покашливала, пытаясь заглушить сердцебиение и исчезнуть в его защите, словно надеясь, что он станет её щитом от моей ярости.
Её голос прозвучал слабо, но в нём сквозила капля злорадства и пренебрежения:
— Эта… психичка хотела меня убить!
Я молча, не отрывая взгляда, устремила глаза прямо в глаза Глеба.
Там плескалась буря эмоций, боль, сожаление, растерянность и беспомощность. Мне казалось, что он тщетно пытается схватиться за понимание всей этой драмы.
В моём взгляде горела ледяная ненависть, взрыв которой едва сдерживался словами. И я тихо, но с твёрдой уверенностью произнесла:
— Она дрянь, Глеб. Та, что разрушит всё, что у нас есть.
Тон мой был почти шёпотом, но в каждой букве звучала непоколебимая решимость и предупреждение.
Глеб внимательно посмотрел на меня, его голос стал спокойным:
— Из-за чего всё это началось, Астелина?
Я сложила руки на груди, молча, не спуская взгляда с Ники.
Мои глаза были полны злости и упрёка, словно говоря без слов, что ответ скрыт в том, что она скажет дальше.
Ника же, чувствуя себя в центре внимания, нагло выпрямилась и с невозмутимой дерзостью произнесла:
— Ты всё драматизируешь. Я ничего не делала. Это ты сама всё себе придумала. Глеб, пойми, у Астеллины проблемы с головой.
Её слова были ложью, скользкой и ядовитой, но в их тоне чувствовалась уверенность, будто она пыталась переломить ситуацию в свою пользу любой ценой.
Я тяжело вздохнула, ощутив, как усталость опускается на плечи, а в груди смешались обида и горечь. Моё сердце било тревожным ритмом, но голос оставался ровным, наполненным болью и решимостью:
— Это полный бред, Глеб. Она припёрлась сюда, начала лить мне в уши грязь, что я якобы выношу тебе мозг, что я испорчу всё между нами и ты в итоге бросишь меня. А она, мол, будет рядом с тобой.
Моё сердце сжалось, когда я посмотрела ему прямо в глаза, голос чуть дрогнул, но настояла на своём:
— Скажи мне честно, Глеб, кому же ты веришь?
В этих словах было не просто желание получить ответ. Я ждала, как он отреагирует, чувствовала, что на кону стоит нечто гораздо большее, чем просто слова.
Глеб долго и пристально смотрел мне в глаза, пытаясь найти в них искру правды или ложи.
Его лицо оставалось непроницаемым, а голос в итоге вырвался резким и недоверчивым:
— Это какой-то бред, Астелина. Просто чушь.
В тот момент я почувствовала, как будто между нами образовалась пропасть.
Я отшатнулась, отводя взгляд, будто пытаясь спрятать ту боль, что пробежала холодной волной по душе.
Это было предательство, не столько словами, сколько отказом поверить, отказом выбрать меня.
Но я собрала себя, медленно подняла глаза и сказала тихо, но с отчаянием:
— Как скажешь.
Не дожидаясь больше ничего, я повернулась и направилась к выходу из кабинета, чувствуя, как тяжесть в груди становится невыносимой.
Но прежде чем я успела покинуть комнату, почувствовала резкое сжатие руки. Глеб схватил меня за запястье, его жест был силён и настойчив.
— Куда ты идёшь? Нам нужно поговорить.
Я резко развернулась к нему, мои глаза вдруг наполнились тяжёлыми слезами, которые сами собой потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки на коже. Взгляд мой был полон разбитой надежды, горечи и глубокой боли, настолько сильной, что слова давались с трудом, дрожали на кончике языка, но я сумела выдавить их с ледяной чёткостью:
— Я ненавижу тебя.
Это было не просто признание, это был крик раненой души.
Я резко вырвала свою руку из его хватки, словно отрекалась от последней ниточки, что связывала меня с ним.
Молча, с тяжёлым и болезненным сердцем, я отвернулась и направилась к двери, не бросая больше ни слова, оставляя за собой тишину, которая казалась такой же холодной и пустой, как и мои чувства.
Каждый шаг отзывался эхом в моём сознании, это был уход не только из комнаты, но и из той части моей жизни, где когда-то была любовь.
***
Я вырвалась из клуба, сердце колотилось как бешеное, лёгкие жадно выплёскивали воздух.
Холодный ночной воздух резко врезался в лицо, но я не чувствовала ничего, кроме пустоты и боли.
Добежав до машины, я толкнула дверь, упала на водительское сиденье и крепко схватила руль. Внутри всё горело, слёзы сами собой катились по щекам.
Вдруг из глубины души вырвался дикий крик отчаянья, наполненный всем тем гневом, что копился внутри.
Без раздумий я завела мотор и машина рванулась вперёд с бешеной скоростью, унося меня прочь от этого места, от горечи и боли, которые ещё недавно терзали меня.
Ветер срывал с лица последние остатки слёз, а впереди оставался только тёмный, длинный и неопределённый путь.
< Лучше, блять, умереть. Ведь мне некому больше верить... >
***
Я приехала в отель, сердце всё ещё бешено колотилось. Подойдя к стойке регистрации, я быстро и без особых слов забронировала номер, чувствуя, как каждая секунда затягивает меня в новый круг бесконечных переживаний.
Поднявшись на этаж, я вошла в комнату, закрыла дверь за собой и опустилась на кровать, стараясь поймать ритм собственного дыхания.
Руки дрожали так сильно, что казалось, они вот-вот откажутся подчиняться.
Собрав остатки сил, я достала телефон и набрала Гордею по видеозвонку.
Экран загорелся и я увидела его лицо, единственное, что могло сейчас дать мне надежду на поддержку в этом хаосе...
Глядя на экран, я увидела, как Гордей сразу же заметил влажные дорожки на моём лице. Его глаза мгновенно наполнились тревогой:
— Астелина, что случилось? Почему ты плачешь?
Я не смогла сдержать нарастающую волну эмоций. Слёзы хлынули потоком, рыдания свели меня с ума, а слова вырывались дёргаными, едва разборчивыми порывами:
— Пожалуйста..., — голос дрожал, буквально прорываясь сквозь комок в горле., — Вернись в город… Иначе я просто сойду с ума.
В тот момент моё сердце было наполовину разбито, наполовину цеплялось за надежду, что он придёт и поможет мне пережить этот ад внутри меня. Моя просьба звучала как последний, безнадёжный зов о помощи, в котором смешались страх и необходимость быть спасённой.
Гордей внимательно смотрел на меня через экран, его голос был тихим, но полным заботы и тревоги, когда он спросил:
— Где ты сейчас находишься?
Я пыталась удержать всхлипы, закрывая лицо руками, но всё же смогла ответить, голос мой был слаб и устал:
— В отеле.
Его глаза расширились от беспокойства и он тут же продолжил:
— Почему ты там? Где Глеб?
Я взглянула на него резко, в моём голосе звучала жёсткая решимость и ненависть:
— Не говори о нём. Всё кончено. Я не хочу ни слышать его имени, ни видеть.
Он глубоко вдохнул и твёрдо, с уверенностью произнёс:
— Хорошо, я сейчас же куплю билеты на самолёт.
Я глубоко вдохнула, собирая в себе всю внутреннюю силу и произнесла с оттенком решимости:
— Гордей, я отдам тебе долю Глеба. А там, сам решишь что с ней делать, но видеться с ним я больше не хочу.
Мой голос дрожал, но каждая буква была полна осознанной неизбежности. Я понимала, что больше не могу оставаться в этом городе, где каждый шаг напоминает о предательстве и боли.
— А я... Я уеду. Уеду куда-нибудь далеко, в место, где никто меня не знает, где я смогу спрятаться от всего этого, от лжи, от лицемерия... Навсегда.
На лице Гордея неожиданно вспыхнула злость, его брови сморщились, а глаза сверкнули гневом.
Голос стал низким и резким:
— Что этот урод опять натворил?
Я не смогла выдержать его взгляд, поэтому медленно отвела глаза в сторону, устремляя их в стекло окна, где отражались тусклые огни ночного города. В моём голосе слышалась болезненная нотка разочарования и отчаяния:
— Он... он мне просто не поверил.
Гордей нахмурился ещё сильнее, словно пытаясь понять глубину ситуации:
— Что ты имеешь в виду?
Я сжала губы, сдерживая нарастающую горечь и боль, глубоко вздохнула и тихо ответила, слова вырывались с трудом:
— Твой братец... он сам лучше расскажет тебе всё, что произошло... Сейчас я ничего не хочу.
Гордей глубоко вздохнул, пытаясь скрыть в голосе волнение и с твёрдой решимостью произнёс:
— Я прилечу завтра в пять часов вечера.
Я почувствовала, как усталость накатила на меня волной, тело будто потеряло силу, мысли путались и я лишь тихо кивнула:
— Хорошо... Я пойду спать. Сил больше нет, не могу больше держаться.
Гордей слабо улыбнулся через экран, в его словах сквозила тёплая забота и уверенность:
— Доброй ночи, Астеллина.
Я отключила видеозвонок, оставшись одна в тишине комнаты.
Немного неуверенно открыла дверь на балкон, где холодный ночной воздух слегка ударил по лицу.
Взяв сигарету, я попыталась сделать затяжку, но руки дрожали так сильно, что удержать её и вдохнуть было невероятно трудно. Каждое движение казалось борьбой с собственным телом, в котором бушевал внутренний шторм, смесь страха, боли и отчаяния, сдавливавших грудь.
Я стояла на балконе, глядя в темноту ночи, в попытках успокоить пульсирующие мысли, но дрожь в руках никак не хотела отступать.
***
Вскоре после того, как я вышла на балкон, в тишине комнаты раздался звук входящего сообщения.
Экран телефона засветился, это был Глеб.
«Астеллина, пожалуйста, ответь на звонок. Нужно поговорить. Не молчи».
Потом пришло ещё одно сообщение, а затем и ещё, с нарастающей настойчивостью.
Но я не могла больше.
Сжав телефон, я нажала кнопку выключения и убрала его далеко от себя.
Тяжело и безнадежно опустилась на кровать, закрыла глаза и позволила себе погрузиться в сон, надеясь обрести покой хотя бы на несколько часов.
***
ГОРДЕЙ ВИКТОРОВ:
Я быстро и без лишних раздумий собрал всё самое необходимое, одежду, документы, зарядное для телефона.
В голове словно вихрем крутились мысли только об одном, о Астеллине.
Что же с ней произошло? И, конечно же, не покидала злость на этого идиота.
Как он мог вновь причинить ей такую боль?
В моём сердце закипал огонь гнева и беспомощности. Я чувствовал, как внутри меня собирается буря, гнев за неё, ненависть к тому, кто разрушает её мир и желание защитить любой ценой.
Недолго думая, я схватил сумку, бросил туда самое важное и выскочил из квартиры.
Сев в машину, я задержал дыхание, настроился и рванул вперёд, в сторону аэропорта...
***
На следующий день, выйдя из аэропорта, сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Я вызвал такси и не отрывая глаз от телефона, указал адрес её отеля.
По дороге каждое мгновение казалось вечностью, а внутри меня растала вся грусть и боль.
Подойдя к двери её номера, я глубоко вдохнул, собрал всю храбрость и постучал.
Минуты длились бесконечно, пока дверь медленно приоткрылась.
Передо мной стояла она, измученная, с глубокими мешками под глазами, взгляд пустой и усталый, словно весь мир обрушился на её плечи.
Без слов я приблизился, держа в руках сумку и внезапно, почти отчаянно, кинул её на пол.
Этот звук, казалось, разорвал тишину между нами.
Потом обнял её, крепко, трепетно, будто пытаясь передать ей всю свою силу и защиту.
Она дрожала в моих объятиях, но встретила их отвечающим теплом, как будто в тот момент мы оба нашли друг в друге единственное пристанище, где можно было хоть на миг забыть боль и усталость...
_____________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 🖤