_28_
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Свет раннего утра мягко ложился на столик перед зеркалом.
Я сидела, стараясь не смотреть себе в глаза, аккуратно наносила тон, чуть больше обычного затемнила глаза холодными тенями, чтобы скрыть усталость.
В руках оказалась красная помада, яркая, вызывающая, которой я всегда сторонилась, находя её слишком дерзкой и чужой для себя.
Сегодня я решила иначе.
Смотрела на это отражение, на девушку, которая в этот момент казалась решительной, даже острой, чужой самой себе.
Провела помадой по губам медленно, с показным пренебрежением. Казалось, чем ярче были эти губы, тем дальше я от слабости.
Внезапно открылась дверь, в комнату шагнул Глеб.
Его шаги были тихими, но я почувствовала напряжение, настороженность.
На мгновение наши глаза встретились в зеркале, его взгляд ищущий, сдержанный, наполненный тревогой и ожиданием.
— Можем поговорить?, — произнёс он, стараясь звучать спокойно, хотя слышалось внутреннее напряжение.
Я смотрела через стеклянную грань, будто между нами теперь не только пару шагов, но и толща холодного воздуха.
Ненадолго задержалась взглядом на его лице, видя в нём ту боль, которая вчера была и во мне.
Затем поджала губы, отвернулась от зеркала, грациозно отстранившись, показывая всей своей позой, что не готова сейчас разговаривать...
Я почувствовала его взгляд за спиной, напряжённый и настойчивый, когда закончила вырисовывать контур губ алой помадой.
Перебрав пряди волос, я поправила их, не давая эмоциям прорваться наружу.
— Выйди., — твёрдо произнесла я, даже не посмотрев на него, взгляд всё ещё скользил по отражению.
В комнате повисла короткая, тяжёлая пауза.
Вместо того чтобы подчиниться, Глеб решительно подошёл ближе. Его шаги были уверенными, без колебаний, он остановился совсем рядом за мой спиной.
Его руки легли на мои плечи, сжимая их не больно, но настойчиво и одним движением он повернул меня лицом к себе, заставив встретиться взглядами.
— Я не уйду. Мы должны поговорить. Я не собираюсь делать вид, что ничего не случилось.
Он смотрел пару секунд мне в глаза, а затем спросил:
— Почему ты отталкиваешь меня? Я хочу понять, что происходит., — голос его был напряжён, почти срывался на крик.
Я лишь холодно улыбнулась, отведя взгляд:
— Потому что между нами никогда ничего не было настоящего. Ты просто вошёл в мою жизнь, взял своё, а теперь хочешь ещё и понимания. И вся эта история с Никой...просто смешная.
— Ты прекрасно знаешь, что значишь для меня. Я блять уже объяснил тебе о ситуации с Никой, ей некуда идти и я просто помог. Всё!, — его руки сжались в кулаки.
— Значу? Для чего? Для ночей, когда тебе одиноко? Для моментов, когда нужно с кем-то переспать? Разве это отношение?, — я взглянула прямо в его глаза, голос стал леденящим.
Глеб выдохнул, голос стал жёстче:
— Мне тоже тяжело! Я не идеален, но я хотя бы хочу что-то исправить!
— Просто признай: тебе не нужно ничего исправлять. Тебе просто удобно иметь кого-то рядом, когда больше некуда идти.
Он молчал пару секунд, дыхание было тяжёлым, лицо злым и усталым.
— Вот так, да?
— Да.
Глеб сжал челюсти, нервно вздохнул и не глядя на меня, вышел из комнаты.
Через минуту я услышала, как захлопнулась входная дверь, он ушёл из дома, оставив холод и пустоту...
***
Я отступила от окна, подошла к зеркалу и остановилась перед ним, вся в ярких красках: красная помада словно выделяла каждую неровность, каждую микротрещинку на губах.
Моё отражение казалось чужим, холодным и отчуждённым, словно эта женщина в зеркале была не я, а кто-то, кто давно устал бороться.
Вздохнув, я прикрыла глаза и внезапно по щекам потекли слёзы.
Сначала одна, потом вторая, горячие, наполненные всем накопившимся внутри разочарованием и болью. Они текли по лицу, размазывая яркий тон помады, растекаясь на кожу и губы, превращая её яркий контур в размытую красную линию.
Я не пыталась остановить это, не скрывала слёз, наоборот, каждый рывок дыхания, каждый новый след на губах был словно признание собственной ранимости. Отражение в зеркале искажалось с каждым мигом больше, сквозь расплывчатые очертания проступали настоящие чувства: разочарование, усталость, одиночество.
***
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Холодный воздух ударил в лицо, я елозил пальцами, натягивая капюшон на голову, словно пытаясь спрятаться от самого себя, от невыносимой боли, которая жгла внутри.
В груди клокотала злость, густая, тёмная, почти животная.
Она ломала, рвала на части, потому что я был беспомощен. Меня злило не то, что всё рушится, а то, как я оказался бессилен остановить это.
Я достал сигарету, зажёг её, глубоко затянулся, чувствуя, как дым обжигает лёгкие. Этот горький, едкий вкус заполнил рот, вгоняя в себя чувство самоконтроля и безумия одновременно.
Медленно выдохнул клубы дыма в холодный воздух, будто пытался выпустить наружу всю эту ярость и боль, не давая им разорвать меня изнутри.
***
Я вошёл в клуб, оглушённый гулом музыки, мерцанием неоновых огней и густым дымом кальяна.
Атмосфера казалась чужой и враждебной, но именно здесь я пытался спрятаться от самого себя, всегда. Медленно подошёл к бару, прислонился локтем к холодной поверхности и не отрывая взгляда от мрачных теней, тихо попросил:
— Виски.
Бармен налил сдержанно, поставил стакан передо мной и я взял его в руку, чувствуя тяжесть холодного стекла. Первый глоток жег горло и я медленно отпил, позволяя напитку медленно разливаться по телу, заглушая боль и раздражение.
Вдруг рядом появилась Ника. Она приблизилась с лёгкой улыбкой:
— Что с тобой?
Я повернул к ней лицо, без малейшего желания делиться или объяснять. Голос вышел сдержанным, резким:
— Это не твоё дело. Ты что-то хотела?
Её голос звучал спокойно, но с неуловимой уверенностью:
— Составлю тебе компанию.
Бармен быстро поставил перед ней бокал и я снова откинулся на спинку стула, словно защищаясь от нежданного вторжения.
Голос моё стал резче, почти колючим:
— Мне не нужна твоя компания.
Ника пожала плечами с лёгкой насмешкой, будто вся эта ситуация была для неё просто пустяком. Её взгляд, острый и проницательный, задержался на мне, пытаясь прочитать мои чувства, которые я упорно скрывал.
— Что случилось?, — тихо спросила она, тон её голоса был осторожным.
Я сжал челюсти, взгляд сузился до хищного прищура, в глазах вспыхнул холодный огонь. Не поворачиваясь к ней, я ответил резким, твёрдым голосом:
— Проваливай.
Ника на мгновение замерла, обида промелькнула на её лице, губы сжались. Она сделала шаг назад, словно собираясь уйти и закончить этот разговор.
Но я не дал ей этого сделать.
Внезапно резко повернулся и схватил её за руку.
Голос мой стал чуть мягче, но по-прежнему оставался сдержанным:
— Прости... просто с Астеллиной разругались.
Наступила короткая пауза.
В её глазах мелькнуло замешательство, она словно почувствовала, что за этими немногими словами скрывается больше, боль, усталость и горькое разочарование.
Ника медленно отпустила мою руку и села обратно на высокий барный стул, сложив руки на коленях. Её взгляд стал мягче, но остался настороженным.
— Из-за чего вы поругались?, — спросила она, голос тихий, почти осторожный., — Из-за меня?
Я молчал, внимательно смотрел на бокал с виски, который стоял передо мной.
Медленно поднял его, сделал глоток, позволяя горечи напитка обжечь горло.
Ника снова взглянула на меня, её лицо немного омрачилось:
— Может, мне лучше уйти? Я не хочу проблем.
Я покачал головой, отложил бокал обратно и сказал твёрдо:
— Всё нормально. Давай лучше выпьем.
***
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Я вышла из машины и звук моих каблуков резкими, четкими ударами разрезал тишину.
Я шла в клуб с тяжёлым сердцем, сознательно стараясь подавить всю горечь и боль, которая подступала к горлу.
Двери заведения открылись передо мной и я шагнула внутрь, окунувшись в море мерцания неоновых огней, клубного шума и дымки сигаретного дыма.
Не обращая внимания на толпу, я направилась прямо к своему кабинету, здесь я могла хотя бы попытаться собрать мысли в кучу.
Тогда, среди множества лиц, мои глаза внезапно зацепились за знакомую фигуру, Глеб сидел у бара, рядом с Никой.
В сердце всё сжалось болью.
Как будто ножом пронзили, он сидит с ней, смеётся, разговаривает, будто я для него не существую. Как будто прошедшие между нами слова, обиды и молчание всего лишь забвение, волной смывающее всё, что было.
Но как только наши глаза встретились, мир вокруг будто замер.
В его взгляде скользила тяжёлая усталость и горькая боль, то ли сожаление, то ли усталость от всего, что между нами произошло, но точно не равнодушие.
В этот миг казалось, что время застыло, а в сердце пронзила острая стрела.
Я ощутила, как губы сжимаются, глаза сжимает внутренняя борьба между желанием остаться и необходимостью уйти.
С трудом сдерживая нарастающее отчаяние, я медленно отвернулась от него, оставляя всё бессказанное в том пространстве между нами, и направилась в кабинет, в своё убежище, где под натиском одиночества можно было хотя бы на миг перевести дыхание и спрятаться от неумолимого света его взгляда.
Я вошла в кабинет, дверь за мной закрылась с тяжёлым глухим треском.
В этом крошечном, затемнённом помещении я почувствовала, как напряжение вечера, все слова и взгляды, все раны и обиды, вылились тяжёлым грузом на мои плечи.
Медленно опустилась на холодный пол, прижалась спиной к стене и позволила слёзам свободно катиться по щекам.
В этой тишине каждый шепот, каждый растворившийся в воздухе вдох отзывался эхом боли в груди. Моё тело дрожало от бессилия и я тихо всхлипывала, с каждым вздохом отпуская себя на дно...
Внезапно тишина кабинета была разорвана резким и настойчивым звонком телефона.
Я медленно подняла голову, сердце сжалось, будто замерло, когда коротко звенящий сигнал пронзил пространство вокруг меня.
Рукой, ещё дрожащей, вытащила телефон из сумки и увидела на экране имя — Гордей.
Я глубоко вдохнула, с усилием прогнала дрожь в голосе и нажала кнопку ответа.
Слова давались с трудом, словно глоток воздуха через сжатую грудь.
— Алло..., — голос вышел тихим, чуть хриплым, как будто я едва держалась.
С другой стороны провода раздался спокойный, но проникновенный голос Гордея:
— Привет Астель, как ты? Чего на звонки не отвечаешь?
Я сжала телефон крепче, чувствуя, как сердце колотится с новой силой и попыталась выдавить из себя ровный тон:
— Всё нормально, Гордей. Не переживай.
Но в тишине на другом конце линии затрепетал тон, полный тревоги и настороженности.
Гордей явно чувствовал, что я что-то скрываю и не собирался отпускать эту тему.
— Ты уверена? Что-то случилось? Я же слышу что, что-то не так.
— Гордей..., — голос сломался, становясь сиплым и хриплым. Я не смогла сдержать рыдания, слёзы хлынули, горячие и жгучие, смывая все попытки казаться сильной., — Я просто устала. У меня с Глебом проблемы... всё так запутано и я не знаю, как выбраться из этого...
С другой стороны провода послышалось глубокое, ровное дыхание, словно он вслушивался в каждый мой вздох, принимая мою боль как свою.
Голос Гордея стал мягким, едва уловимым теплом, которое обволокало меня, словно щит от всей этой бурей боли:
— Астель... Что у вас там опять происходит? Мне приехать?
Я сделала глубокий вдох, с трудом улавливая ритм собственного дыхания, пытаясь остановить непрекращающиеся рыдания.
— Не нужно... Я справлюсь, просто много чего навалилось...
Гордей глубоко вздохнул и в его голосе прозвучала твёрдость, словно скованная сталью:
— Если понадобится, я поговорю с Глебом. И если ты захочешь, ударю так, что он это запомнит на всю жизнь.
Я не смогла удержать лёгкую усмешку, которая тихо поднялась на уголках моих губ, едва заметная, но наполненная иронией и благодарностью:
— Спасибо, Гордей. Но сейчас мне нужно сосредоточиться. Работа не ждёт. Поговорим позже, хорошо?
Он ответил с необычной мягкостью, в его голосе была поддержка и обещание:
— Хорошо, Астель. Если что - звони. Я приеду.
Я кивнула, чувствуя, как это простое слово, эта уверенность в голосе, даёт мне немного сил.
Медленно опустила телефон и скинула трубку, оставив за собой тихую надежду и обещание, что кто-то готов рядом быть, несмотря ни на что...
***
Я сидела за столом, глаза устало скользили по ряду документов, пытаясь поймать хоть каплю концентрации, пока мысли метались между делами и беспокойством.
Вдруг раздалось лёгкое, почти вкрадчивое постукивание в дверь.
Я приподняла голову и без особого настроения произнесла:
— Входите.
Дверь медленно приоткрылась и в проём ступила Ника.
На её лице играла вызывающая ухмылка, а в руке она небрежно держала стакан с виски, светящийся янтарным огнём под лампой.
Она не стала ждать разрешения, её походка была уверенной и бесцеремонной, она прошла в кабинет, словно это её территория.
Я подняла взгляд и следила за каждым её шагом, ощущая, как холод ненависти медленно обжигает венами.
Глаза мои сузились и когда она остановилась прямо напротив меня, я резко спросила:
— Зачем ты пришла?
Ника медленно опустилась на стул напротив меня, держа в руке стакан с виски. Она размеренно сделала глоток, её глаза блестели холодной насмешкой, словно она играла с огнём, зная, что может обжечься.
Ника откинулась на спинку стула и произнесла:
— Нужно поговорить... о Глебе.
Я не удержалась от усмешки, тонкой и едва заметной:
— О как. Ну говори.
Ника нахмурилась, её лицо перестало скрывать раздражение, голос стал резче и решительнее:
— Астелина, ты самая настоящая дура. Ты устраиваешь скандалы на пустом месте, цепляешься к мелочам, выдумываешь поводы для ссор. Если ты не начнёшь контролировать себя, Глеб в конце концов просто уйдёт от тебя.
Я медленно подняла взгляд и встретила её взгляд острым холодом, глаза сузились, а голос вышел ровным, без тени сомнения и колебаний:
— А тебе-то что? Это не твоё дело. Не суй нос, пока сама по уши не набралась проблем.
Ника даже не моргнула, игнорируя мою резкость. Она лениво усмехнулась и эта усмешка, пропитанная ядом, холодом и презрением, растянулась на её лице.
Её глаза блеснули хищнической уверенностью, а голос стал тише, но при этом наполненным железной решимостью:
— Запомни, ты меня не запугаешь. И я абсолютно точно не упущу эту возможность.
Я буду рядом с ним, всегда.
____________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 🩵