_23_
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Боль взорвалась в висках, когда холодная, жестокая рука сжала мои волосы, будто пыталась вырвать вместе с кожей. Вся моя голова горела острой, режущей болью, и я мгновенно пробудилась, глаза распахнулись в темноте, сердце бешено колотилось от шока.
Я резко повернула голову, пытаясь увидеть хоть намёк на лицо того, кто меня держит, но тёмные пальцы не отпускали, прижимая к себе словно собственность. В гулком, зловещем молчании раздался грубый, скрипучий голос, жестокий и не оставляющий выбора:
— Вставай, сучка и иди за мной.
Слова прорезали меня насквозь, холодом обдало каждую клеточку и одновременно в душе вспыхнул огонь безудержной злости и сопротивления. Мне было больно и страшно, но еще больнее было подчиняться.
Я попробовала вырваться, дернулась всем телом, но руки были железными, безжалостными, не дающими ни малейшего шанса. Тяжёлый, резкий запах пота и гаражной смазки заполнил ноздри, а холодный бетон словно впивался в колени, когда меня начали стягивать с кровати.
Дыхание прерывистое, горло сжалось комком от злости и страха. Я стиснула зубы, пытаясь заглушить дрожь, обращая внутренний крик в тихую, но стойкую решимость.
Я не позволю этим сволочам сломать меня. Не сегодня.
Мои пальцы, хоть и скованы, искали хоть малейшую возможность вырваться. Глазами я бросила вызов, настолько, насколько могла, тому, кто думал, что имеет надо мной власть.
Боль от удара взорвалась в моём лице, когда его кулак с силой врезался в щёку. Голова резко качнулась в сторону, а жаркий привкус крови появился во рту.
Я попыталась кричать, вырываться из железной хватки, бить руками и ногами, но в ответ лишь ощущала тяжесть его рук, которые грубо схватили меня за плечи и потащили к выходу.
На улице холодный воздух ударил в лицо, но даже хриплые крики и мольбы совпали с гулом проезжающих машин и глухим звуком ночного города, никто не слышал, не замечал.
Я продолжала биться, выпускать из себя поток отчаянных воплей, но в этот момент мир словно отвернулся от меня.
Меня затолкнули в чёрную машину, дверь с грохотом захлопнулась и машина рывком тронулась с места, унося меня в неизвестность, далеко от всего знакомого и родного.
***
Я даже не успела сообразить, как меня грубо затолкали в какую-то комнату, меня толкнули так сильно, что я потеряла равновесие и упала на колени. Колени дрожали, руки бессильно опирались на холодный пол. Сердце бешено колотилось, дыхание было поверхностным и прерывистым.
Подняла голову, пытаясь понять, куда меня занесло. И тут взгляд упал на мужчину. Ему было около пятидесяти и его лицо было покрыто пухлыми морщинами, которые словно плели паутину насмешки и холодного пренебрежения.
Он усмехнулся, его губы растянулись в тонкой, почти зловещей улыбке. Я почувствовала, как его взгляд медленно и терпеливо скользит по мне, словно осматривая беззащитное животное, решая, с кем имеет дело.
Как только он закончил этот неумолимый осмотр, он спокойно достал сигарету, зажёг её и медленно затянулся дымом, делая вокруг себя клубы тумана.
И затем, едва слышно, но с бесконечной холодностью в голосе, произнёс:
— Добро пожаловать, Астеллина.
От этого приветствия меня пробила дрожь, как будто за ним скрывалась угроза, обёрнутая в вежливость.
Глаза мужчины были пусты и в них вспыхивала тьма, словно он был хозяином этого места и теперь я была его пленницей.
Я сжала зубы и чуть приподнялась, пытаясь собрать в комок всю боль и страх.
Это было начало ночи, которая могла поглотить меня целиком, но я знала, сдаваться нельзя.
Я подняла на него взгляд, голос дрожал от смеси страха и гнева:
— Кто ты? И что тебе от меня нужно?
Он медленно выдернул сигарету изо рта, сделал глубокий затяжной вдох, а потом с тихим, зловещим посмеиванием ответил:
— Я старый друг Глеба.
Зубы сжались, внутри всё закипело от злости и боли. Я хотела броситься ему в лицо словами, но он только усмехнулся, будто наслаждаясь каждым мгновением моей ярости.
Он приблизился, шаг за шагом сокращая расстояние между нами и начал долго смотреть на меня, разглядывая, словно пытаясь понять каждую часть моей души.
Наконец, тихо и ровно произнёс:
— А ты в курсе, что твой дружок жив?
Эти слова ударили меня словно молния, как будто он открыл дверь в тёмный, забытый уголок моей жизни, который я боялась даже вспоминать.
Я почувствовала, как напряжение внутри меня растёт и каждый вдох становился всё тяжелее.
Это была правда?
Я резко вздохнула, боль пронзила грудь, но гнев всколыхнулся сильнее.
— Ты врёшь!, — вскрикнула я, пытаясь поддержать хоть какую-то надежду внутри себя, пытаясь прогнать темноту, что нависала., — Глеб мёртв!
Он хмыкнул, почти улыбнулся, но в его глазах горел ледяной огонь безжалостной правды.
— Нет., — сказал он медленно, с такой холодной уверенностью, которая сбивала с ног., — Он жив. Всю эту муру он держал в секрете от тебя.
— Он сам решил скрывать правду. Ему не было дела до твоих чувств, до твоих страданий. Ему было плевать., — его голос стал ещё жёстче, почти как нож., — Ты была для него просто… чем-то рядом, но не кем-то.
Слова разрывали меня на части, словно кто-то вкалывал иглы в самое сердце. Я захотела закричать, выместить всю боль, весь страх и отчаяние, но горло сжалось, сухо и больно.
Я стояла в этой пустой комнате, окружённая холодом и этой горькой правдой, пытаясь удержать себя, чтобы не рухнуть.
Я сжала руки в кулаках, боль от его слов жгла каждую клеточку.
— Если это правда..., — мой голос дрожал, но пытался оставаться твёрдым., — Что тебе от меня надо? Что ты хочешь?
Он усмехнулся, глаза сверкнули тёмным, злым огнём.
— Хочу поиздеваться над игрушкой Глеба., — сказал он медленно, словно наслаждаясь каждым словом., — Просто потому, что мне скучно.
Он сделал шаг ближе и голос стал ещё холоднее, пропитанным жаждой мести:
— Это моя маленькая месть ему... за смерть моих людей.
Я почувствовала, как мрак сгущается вокруг, тьма подкрадывается, но в глубине души что-то взорвалось, ненависть, жажда сопротивления, желание не сдаваться.
Смех рвал меня изнутри, когда я взглянула на него, глаза сверкали огнём и презрением. Я бросила ему в лицо слова, которые будто были выстрелами из ружья:
— Если Глеб жив, он найдёт тебя и убьёт. Без колебаний, без жалости.
Я знала, что говорю правду, потому что он Глеб, непоколебимый и безжалостный и за тех, кого любит, он всегда отомстит.
Не сдержавшись, я плюнула ему прямо в лицо, острый вкус плевка горчил, но я чувствовала, как с каждым мгновением внутри меня нарастает сила, будто бы освобождаясь от оков страха и боли.
Его лицо исказилось, словно я задевала не только его гордость, но и что-то более глубокое и тёмное. Он издал резкий, злой рык, словно животное, загнанное в угол и сделал шаг вперёд.
И тут последовал удар. Резкий, жёсткий, как раскат грома, кулак врезался мне в щёку. Голова дернулась в сторону, мир на мгновение закружился, жаркая волна боли прокатилась по лицу, а вкус крови наполнил рот.
Но даже это не сломало меня.
Я стояла, пусть шатаясь, но не падая, глаза полны решимости. Внутри меня горела громкая, неугасимая тьма, желание выстоять, бороться.
Это была первая схватка, но далеко не последняя. И я знала, чтобы выжить, мне придётся стать сильнее, чем когда-либо...
***
Я кричала так, что голос срывался и превращался в хрип.
Связанные руки ломили от боли, верёвки врезались в кожу, но я всё равно дёргалась, пытаясь вырваться, захлёбываясь страхом и отчаянием.
Он ходил вокруг меня, медленно, с мерзким удовольствием, будто растягивая каждую секунду моего страха. Его глаза холодные, пустые, скользили по телу.
В одной руке у него был нож. Острый. Скользкий от моей крови.
Он ухмылялся и медленно резал ножом мою кожу: по рукам, по плечам, по ногам. Каждый новый надрез заставлял меня дёргаться, орать, но он только наслаждался этим, приближался, заглядывал в глаза.
Боль жгла, смешивалась с ужасом, но я всё равно проклинала его, плевала ему в лицо, кричала, чтобы он сдох и с каждым моим криком он только смеялся, наслаждаясь моими мучениями.
Слёзы уже высохли, сердце грохотало, но я всё равно не собиралась сдаваться.
Каждый раз, когда острие впивалось в кожу, я мысленно повторяла себе: «Терпи. Ты сильнее. Ты выживешь». Даже если тело ломалось от боли, душа моя становилась только злее и крепче.
Он издевался, но я твёрдо знала, если вырвусь отсюда, убью его собственными руками...
Я захлёбывалась от боли, но сквозь крики он наклонился ближе ко мне, прижал лезвие к моему плечу. Его лицо было искажено мерзкой ухмылкой.
— Думаешь, Глеб придёт тебя спасать?, — прошипел он прямо мне в ухо, медленно проводя ножом по коже., — Или ты до сих пор веришь, что он не бросит тебя, как сделал тогда?
Я стиснула зубы, хоть по щекам текли слёзы боли и злости и сквозь хрип выдавила:
— Он мне не нужен…, — я посмотрела ему в глаза, полные тьмы., — Я сама прикончу тебя, слышишь? Ты сдохнешь от моей руки. Ублюдок!
Он рассмеялся, будто не верил, а затем сильнее надавил клинок, я выдохнула, закусила губу, но взгляд мой оставался яростным, полным ненависти.
— Посмотрим, кто кого…, — хриплым голосом прошептал он и снова начал мучить меня своими надрезами...
***
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Я услышал голос Гордея в телефоне, в нём звучала паника и ярость, но я мгновенно понял: произошло нечто ужасное.
Пока он кричал о крови на полу и исчезновении Астеллины, внутри меня всё сжалось в ледяной ком.
Я отбросил телефон, бросился к компьютеру и подключился к камерам наблюдения, расставленным вокруг дома.
Сердце грохотало, пальцы дрожали, но я быстро пролистывал записи.
Вот, тёмная фигура тащит Астеллину по двору, она сопротивляется, её затащили в машину.
Я увеличил номер на экране, сфокусировался на цифрах и ледяной ужас сменился горячей ненавистью.
Я знал этот номер, знал, кому он принадлежал.
Этот старый урод всё узнал...он знает что я жив, сука!
Без раздумий я схватил куртку, воткнул пистолет за пояс, выскочил на улицу к машине. В ушах стучала одна мысль, спасу, даже если придётся сжечь полгорода.
***
Мотор ревел, трасса пролетала под колёсами, каждая секунда казалась вечностью, а пальцы на руле болели от напряжения. Я смотрел вперед с остервенением, готовый разнести всё на своём пути.
Гордей сидел рядом, напряжённый до предела, но с каменным лицом. Только по треску суставов его кулаков я понимал, насколько он зол.
— Кто, Глеб?, — наконец выдавил он, голос срывался, но держался холодным., — Кто посмел её тронуть?
Я глотнул воздух, в груди бушевал огонь, каждый нерв был готов лопнуть.
Глянул на него боковым зрением, выдавил сквозь сжатые зубы:
— Это тот ублюдок, кто виноват в смерти наших родителей. Он нашёл меня, понял, что я жив… И чтобы добраться, решил выместить всё на ней. Отомстить за своих, за то, что он считает я ему должен.
Тишина давила, но в ней будто слышался вой нашего бешенства.
Гордей хрипло рассмеялся, но не от веселья.
— Если он хоть пальцем до неё дотронулся... Я его порву, Глеб. Клянусь. Эта сука пожалеет, что вообще родился.
Я кивнул. В этот раз всё будет иначе. Он умрёт.
***
Мы вломились в дом, дверь со скрежетом распахнулась под напором моего удара.
Ожидал встретить охрану, готовился к жесткой схватке, но в коридорах было пугающе тихо, ни шагов, ни дыхания, ни охраны.
Лишь тишина, которая будто предупреждала о приближающейся буре.
Внезапно, в глубине дома прорезался резкий, раздирающий грудь крик, это Астеллина. Каждый её вопль жёг меня изнутри, заставлял кровь бурлить и безумно колотиться в висках.
— Астеллина., — выкрикнул я и без раздумий рванул вперёд, вместе с Гордеем мы бежали сквозь коридоры, ноги гулко стучали по полу, адреналин бил с бешеной силой.
Дверь в длинной комнате была приоткрыта и когда я ворвался внутрь, сердце замерло, передо мной стояла она.
Охваченная яростью, с глазами, полными огня и боли, и в её руках нож.
Она вонзала холодное лезвие в этого ублюдка опять и опять, каждый удар был словно вырывание души, месть за каждую каплю крови, за каждую пытку, за каждую угрозу.
Он истошно кричал и пытался отбиться, руки судорожно дёргались, но её ярость была неостановима, движения молниеносны и смертоносны, он тонул в своей собственной агонии.
Гордей замер, его обычно железный, каменный взгляд на мгновение потемнел от шока, едва сдерживаемой ярости. В его глазах заиграли тени, которые редко кому удавалось увидеть, смесь ужасной реальности и ледяного гнева, как у хищника, поймавшего добычу в последнем бою. Он сжал кулаки, пальцы побелели от силы, но не делал ни единого шага, давая ей по-настоящему выговориться своим действиям.
Я же почувствовал, как внутри меня всё взорвалось, это было не только облегчение, но и гордость до предела.
Её сила, её ярость… это была не беззащитная женщина, это была воительница, которая не позволила себя сломать, которая взяла судьбу в свои руки и отомстила.
Я сделал медленный, осторожный шаг вперёд, словно боясь нарушить хрупкую грань, которая держала нас здесь и сейчас.
— Астеллина...
Её мгновенный поворот заставил сердце замереть, в её взгляде была искра безумия, непримиримая ярость, смесь боли и ненависти, что сжигала всё вокруг. Она смотрела на меня так, будто готова была прожечь меня одним лишь взглядом.
Но вдруг что-то изменилось.
В её глазах пробежала тень удивления, словно я стал для неё призраком из прошлого, о котором она давно забыла.
Нож выпал из её рук. Она отшатнулась, словно от неожиданного взрыва в сознании и в момент растерянности я почувствовал, как разлука и боль навалились на меня словно гора.
Я бросился к ней, словно весь мир вокруг перестал существовать.
В тот момент, когда я дотронулся до неё, обнял крепко, всем телом ощущая, как её тело дрожит в моих руках, словно хрупкая ветка на ветру.
Я не мог позволить себе её отпустить, боялся, что она снова исчезнет в тени этого кошмара.
Она сжалась в ответ, губы тряслись и внезапно я услышал её пронзительный, затухающей плач и слова, полные боли и невозможного для веры чуда:
— Я не верю, что ты жив...
Её голос ломался, каждое слово давалось ей с трудом, словно она пыталась убедить себя самой, что это возможно.
Я опустил её голову на своё плечо, мягко коснулся губами её лба, тихо и нежно прошептал:
— Я жив. Прости... прости, что так долго молчал. Прости, что оставил одну.
Слёзы хлынули из её глаз в потоке, она крепче вжалась в меня, как будто хотела впитать всю мою силу, всю мою жизнь, чтобы не отпустить больше никогда.
В её плаче звучали все эмоции, горечь потерь, страх, который я причинил и надежда, что мы наконец вместе, что всё ещё можно исправить.
Гордей тихо прокашлялся, но взгляд упрямо избегал наших объятий.
Его голос был тяжёлым, словно сама сталь и в нём не было ни капли жалости:
— Я займусь трупом.
Я тихо кивнул, не отрываясь от неё. Вздохнул и посмотрел на Астеллину, чьё тело всё ещё дрожало от боли и упрямой силы воли, на её плечах и руках ещё играли бледные следы от порезов и ран, которые она с гордостью носила как медали выжившего.
Без лишних слов я снял свою куртку, тяжёлая, пропитанная запахом сигарет и пыли улиц.
Медленно и аккуратно накинул её на её плечи.
— Пора выбираться отсюда., — сказал я тихо.
***
Мы сидели в машине, погружённые в безмолвие, которое говорило больше любых слов.
Я держал Астеллину за руку, её пальцы были холодны, но крепко сжаты в моих.
Взгляд наш встретился и в этом молчании мы читали друг в друге всё, усталость, боль, страх и тихую надежду.
Она смотрела на меня так, будто пыталась убедиться, что я действительно здесь, что это не очередной кошмар.
Я отвечал ей тем же взглядом, обещая, что мы переживём это вместе, несмотря ни на что.
Время тянулось, словно растянутая тьма и ни один звук не нарушал эту хрупкую связь между нами.
Наконец, дверь открылась, и Гордей вернулся.
Его лицо было хмурым, но в его взгляде горела решимость, он избавился от трупа, оставив позади этот чёртов ад.
Я помог Астеллине устроиться удобнее, обнял её за плечи и мы тронулись прочь от этого места.
__________________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 💛