_24_
ГОРДЕЙ ВИКТОРОВ:
Кухня была окутана тусклым желтоватым светом, который падал с единственной лампы на потолке, создавая тени, что словно приглушали всю суровость случившегося.
Мы сидели рядом и молчание тяжело давило на пространство между нами.
Она обессиленно опиралась на спинку стула, одно плечо чуть приподнято, там, где были раны, которые Глеб аккуратно и осторожно обрабатывал.
Её глаза не отрывались от него, в этом взгляде можно было прочесть смесь боли, растерянности и чего-то глубоко личного, такого, что ей хотелось беречь и защищать.
Глеб обрабатывал каждую рану с нескрываемой заботой, пальцы его мягко касались кожи, стараясь не причинять ей ещё больше боли, легонько дезинфицируя и перевязывая порезы.
Я сидел в стороне, сжимая руки в кулаки так крепко, что ногти врезались в ладони.
Ревность жгла внутри и каждый взгляд, что она бросала Глебу, отравлял меня болью.
Но я знал...уже слишком поздно что-то менять, её сердце сейчас принадлежало этому мужчине и мне оставалось лишь пытаться отпустить.
Отпустить и это было тяжело, словно отрываться от самого себя.
С трудом прервал молчание, голос вышел низким и хриплым, пропитанным болью и злостью:
— Скажи... как ты его убила?
Она подняла глаза и посмотрела прямо мне в глаза. В её голосе не было страха, лишь спокойное, почти равнодушное признание:
— Просто попался подходящий момент. Он отвернулся и я почувствовала, что могу. Развязала руки, схватила нож... а дальше словно в тумане. Может, это был инстинкт, а может, злость, но я не думала, просто делала...
Я отвернулся от неё, чувствуя переполненную боль и горечь. Вздохнул глубоко, стараясь унять холод, который сковывал сердце, а потом, не оборачиваясь, сказал тихо, но твёрдо:
— Ты сделала правильно. Если бы не ты, мы бы его убили.
В комнате висела тяжёлая тишина, будто после бури, когда всё вокруг ещё дрожит от прохождения шторма. Глеб осторожно закончил обработку её ран.
Он отложил всё в сторону, взял сигарету, зажёг её и глубоко затянулся дымом.
Его взгляд переместился ко мне.
— Ты надёжно спрятал труп?, — спросил он без лишних эмоций, голос с оттенком напряженной уверенности.
Я медленно кивнул, не отводя взгляда.
Знал, что времени на ошибки нет. Всё должно быть идеально.
Глеб развернулся обратно к Астеллине и нежно обнял её.
Я видел, как её тело расслабилось, как она вжалась в него, как будто нашла в этом жестком мире единственное спасение.
Я видел, как он закрыл глаза, для меня это был знак, что сейчас он не лидер мафии, не воин, не безжалостный боец. А просто человек, ошарашенный болью, любовью и надеждой.
А я? Я не мог оставаться в этом уюте.
Сжав кулаки, я поднялся с кресла так резко, что в воздухе повисла лёгкая трещина напряжения.
Я вышел из комнаты, оставив их вдвоём.
***
Я вышел из кухни и шагнул на улицу.
Ливень хлынул с неба, холодный и безжалостный, словно вымывая с себя всю усталость и гнев. Первой реакцией было не закрывать лицо руками, а поднять голову вверх, позволяя крупным каплям падать прямо на меня, стекать по щекам и телу.
В этот момент казалось, что весь мир смывается вместе с дождём, вместе с бурями внутри меня.
Я стоял так, слушая, как срывается поток и чувствуя мокрую тяжесть на плечах.
Наконец я махнул рукой и направился к машине. Сел за руль, не включая двигатель сразу, слушая шум дождя и собственное дыхание.
Когда я завёл двигатель, поехал прочь, но сам не знал, куда ведёт меня дорога, куда уносит меня эта ночь. Единственное, что было ясно, внутри меня бушевал шторм и ему нужно было дать уйти хоть куда-то, хоть куда нибудь...
***
ГЛЕБ ВИКТОРОВ:
Я проводил Гордея взглядом, как его фигура растворялась в тени, ощупуя ту тёмную пустоту, что всегда оставалась с ним.
Лёгкий хмурый вздох сорвался с моих губ, я видел, что это не просто уход с места, а уход в самого себя, в тот внутренний шторм, который никто, кроме него, не мог унять.
Всё это давало мне понять: сейчас ему нужно побыть одному и я не стану беспокоить его, пока что.
Медленно повернулся к Астелине.
В её глазах промелькнула усталость и что-то такое, до чего я давно тянулся, тепло, потерянное во времени.
Я не спешил, позволял себе впервые за долгие недели почувствовать притяжение, которое будто опять пульсировало между нами.
Пальцы мои тихо скользнули по её щеке, это было мягкое, осторожное прикосновение, как будто я боялся стереть то, что слишком долго удерживал в своём сердце.
Шёпотом, с едва уловимой дрожью, произнёс:
— Я так сильно скучал по тебе...
Она встретила мой взгляд и улыбнулась, не привычной, не простой улыбкой, а той, что несёт в себе целый океан пережитого, утраченного, но не утратившего смысла. Эта улыбка согревала, словно тёплый свет в холодной ночи.
— Я тоже скучала..., — тихо сказала она и в этих словах звучала вся глубокая тоска по утраченному времени.
Я наклонился ближе, ощущая, как всё вокруг сужается до одного мгновения, одного касания.
Поцелуй получился нежным и аккуратным, он был как обещание, как шёпот без слов, что всё будет иначе, что мы ещё можем выстроить наш мир из осколков прошлого.
В этот миг, когда губы коснулись её, я понял: несмотря на весь хаос и боль, которую нам пришлось пережить, мы всё ещё здесь.
И это наш новый шанс, наш путь вперед.
Она приблизилась ко мне медленно, почти робко, словно боясь нарушить ту тонкую грань, что только что установилась между нами.
Её губы начали нежно скользить по моей шее, оставляя лёгкие прикосновения, тёплые и томные, будто оживляя каждую клетку моей кожи.
Я почувствовал, как напряжение внутри меня растёт, а удовольствие растекается по телу волной.
Глубоко вдохнув, я не смог сдержать тихий стон, глаза сами собой закатились назад, а веки сомкнулись, позволяя мне полностью раствориться в этом миге. Сердце застучало быстрее, дыхание стало сбивчивым, словно внутри меня разгорелось пламя, раздуваемое её поцелуями.
Но я осторожно коснулся её руки, чтобы остановить, чувствуя, что нам нельзя торопиться.
Голос мой получился мягким, почти ласковым:
— Тебе нужно отдохнуть.
Она оторвалась от меня, но улыбка не покидала её губ, лёгкая, понимающая, с ноткой нежности и благодарности.
В её глазах сияло согласие и она тихо кивнула, признавая, что сейчас действительно пора дать себе передышку.
***
Я осторожно обхватил Астеллину за талию и поднял на руки, едва ощущая её лёгкость, словно держал хрупкое стекло.
Она обняла меня руками за плечи и уткнулась в моё плечо. Я чувствовал её дыхание, теплоту и это прикосновение, хоть и простое, стало для меня якорем в этом сумбуре эмоций.
Медленно, словно боясь нарушить эту хрупкую гармонию, я направился в комнату, держа её так, чтобы ни одна рана не напомнила ей о боли.
Мои шаги были размеренными, каждый звук только эхо наших судьбоносных перемен.
Подойдя к кровати, я аккуратно уложил её, стараясь, чтобы она удобно устроилась, словно чувствуя каждую её слабость и усталость.
Я сел рядом и любовь, сдерживаемая до этого момента, покинула меня вскользь, я наклонился и губами коснулся её, словно передавая ей частичку тепла и защиты.
Шёпотом, едва слышно, произнёс:
— Доброй ночи, Астель.
Глядела она на меня с такой теплотой, что в моём сердце что-то дернулось, словно давно забытая мелодия, готовая вновь зазвучать.
Её голос был мягким, еле уловимым, словно прошептанным в полумраке комнаты:
— Доброй ночи, Глеб.
Она медленно протянула руку и обвила мои пальцы своими, настолько лёгким, что казалось, любая сила могла разорвать эту связь.
Её взгляд становился всё глубже, а губы чуть дрогнули, когда она тихо произнесла:
— Не исчезай больше… потому что это больно.
Я почувствовал, как её слова входят в мою душу, как они растекаются по венам, пробуждая всю ту тоску и страсть, что копились внутри меня столько дней разлуки.
Сердце сжалось от ответственности, от желания сделать всё, чтобы эта боль больше не коснулась её.
Слабо улыбаясь, я ответил ей, в этот момент будучи увереннее, чем когда-либо прежде:
— Никогда больше не оставлю тебя одну, слышишь?
И в этом обещании было всё: и страх, и надежда, и решимость, клятва, которую я дал себе и ей.
В ту ночь, когда всё было хрупким и уязвимым, мы нашли крепость в друг друге и это стало началом новой главы, без потерь и одиночества...
***
Астеллина вскоре погрузилась в сон.
Её дыхание стало ровным и спокойным, лицо расслабилось, словно после долгой бури она наконец нашла тихую гавань.
Я стоял рядом, наблюдал за ней с чувством лёгкой растерянности и боли, всё, что с нами произошло, оставалось ещё внутри, невысказанным и тяжёлым.
Стараясь не потревожить её покоя, я тихо вышел из комнаты.
В коридоре воздух казался плотным от переживаний и я тяжело вздохнул, словно пытаясь выдохнуть всю усталость и тревогу.
Достал телефон, пальцы дрожали, когда набирал номер Гордея.
Первый звонок прервался без ответа, второй тоже.
На третий раз послышался хриплый голос, едва узнаваемый, словно из далёкого забвения:
— Да?
— Где ты?, — спросил я, стараясь, чтобы в голосе не было тени отчаяния.
В ответ лишь молчание, больное и длинное, висевшее между словами.
Я слышал, как в тишине он вздыхает, но не спешит отвечать.
— Вернись назад., — сказал я твёрдо., — Нам нужно поговорить.
Снова тишина.
Потом голос, едва слышный, но полный упрямства и нежелания:
— Нет.
Затем короткий вздох и сухие слова:
— Приезжай сам, если нужно.
Он сказал адрес и мгновенно сбросил звонок.
***
Дорога пролетела незаметно и вскоре я остановился у входа в клуб, в котором давно не был.
Свет неонов мерцал сквозь стекла, музыка гулко доносилась наружу. Я вошёл внутрь и взгляд сразу наткнулся на Гордея.
Он сидел у барной стойки, облокотившись, в руке стакан с виски.
В его глазах отражалась усталость, но и привычная холодная решимость. Без слов я присел рядом и кивнув бармену, попросил налить мне тоже.
Гордей медленно повернул голову в мою сторону, его глаза задержались на моих, изучали, словно пытаясь заглянуть глубже, увидеть все те мысли и эмоции, что я скрывал.
В его взгляде я прочитал усталость, горечь и недосказанность, те тяжёлые чувства, которые часто прятались за маской непроницаемости.
— Что тебе нужно?, — спросил он, голос был хриплым и тихим, но каждый звук в нём нес обиду и усталость.
Я не стал сразу отвечать, усмехнулся, пытаясь смягчить жесткость момента.
— Почему ты ушёл?, — наконец спросил прямо., — Просто исчез, ничего не сказав.
Он на мгновение опустил глаза, словно вычеркивая из памяти этот момент, а потом, не торопясь, произнёс, словно говорил не со мной, а сам с собой:
— Там, где Астеллина, мне тяжело.
Эти слова повисли в воздухе, словно груз, который давил.
Я нахмурился, пристально смотря на него, в его признании звучала правда, которую он скрывал в себе долгое время, то, что объясняло многое, меняло всё.
— Что ты имеешь в виду?, — спросил я, пытаясь уловить каждое слово, спрятанное за его тяжёлым взглядом.
Гордей встретил мой взгляд, безотказно и прямо, как будто решил сбросить с себя всю маску достоинства и скрытности.
— Я влюблён в неё., — сказал он просто, но каждый слог звенел в тишине комнаты.
В ту же секунду я сжал руки в кулаки, зубы сжались от злости и растущего напряжения внутри.
Это было больше, чем ревность, это была боль...
Гордей заметил мою реакцию, но не сказал ни слова, лишь сделал глоток виски, словно пытаясь смягчить внутренний огонь.
Потом медленно продолжил:
— Но я не полезу в ваши отношения. Я отказался от своих чувств уже давно. Я же не эгоист, как ты.
Я нахмурился, сжал подбородок и холодно спросил:
— Почему это я эгоист?
Гордей посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, словно припоминая старую обиду, которую никогда не собирался забывать.
Его глаза блеснули иронично, когда он спокойно произнёс:
— Вспомни тот момент, когда ты просто увёл у меня девушку, не думая ни о чём, только о себе.
Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидал.
Я тяжело вздохнул, сжал кулаки так, что костяшки побелели и отведя взгляд, сгорбился чуть вперед.
Мой голос прозвучал глухо, с горечью и злостью на самого себя:
— Тогда я был дураком, идиотом. Не понимал, что делаю, не думал о последствиях. Я был слеп и теперь это моя ошибка, которую я пытаюсь исправить. Мы же это уже обсуждали Гордей.
Молчание висело между нами, тяжёлое, как бетон, но в нём была правда, горькая, жестокая и неизбежная.
Я знал, что это признание не снимет боль, не изменит прошлое, но это был шаг, который я должен был сделать.
А Гордей, глядя на меня, казался готовым выслушать и возможно, простить, но это будет не скоро.
Гордей допил виски медленно, каждый глоток словно утяжелял атмосферу между нами.
Пустой стакан тихо звякнул о барную стойку и он задумчиво посмотрел на меня, глаза его стали серьёзными.
— Береги Астеллину..., — его голос был тихим, но каждое слово звучало с силой и тяжестью., — Не позволяй ей больше попадать в те ловушки, в те ситуации, которые она уже пережила раньше. Там было слишком много боли, слишком много страха... Если это всё продолжится, она сойдет с ума.
Я встретил его взгляд, полный глубокой заботы и едва сдерживаемого упрёка, словно он напомнил мне о той ответственности, которую я теперь не должен игнорировать.
Всё это звучало не просто как совет, это было предупреждение, без которого мы оба могли потерять то, что пытались сохранить.
Медленно кивнул, стараясь внять каждому слову и всей своей душой чувствуя ту тяжесть, что лежала между нами.
И тихо, почти шёпотом, сказал:
— Спасибо тебе... за то, что был с ней всё это время...
Он медленно поднялся со стула, глубоко вздохнул и обернувшись ко мне, сказал с лёгкой усмешкой, в которой сквозила одновременно братская ирония и искреннее пожелание:
— Счастья вам, как говорится.
Без лишних слов он развернулся и направился к выходу. Я сидел неподвижно, глядя ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает смешение эмоций, сожаление и желание всё исправить.
Сердце билось учащённо, но гордость мешала первым сделать шаг.
Но потом я не выдержал.
Рванул за ним, быстро догоняя застывшую в ночной тишине фигуру.
На улице была прохладная, мокрая тишина, я решительно схватил его за плечо, резко повернул к себе.
Обнял его крепко, без лишних слов, просто как брат, который знает, время не лечит, пока не придёшь и не скажешь то, что болит.
Прошептал, срываясь на искренность:
— Прости меня.
Гордей не отстранился, а наоборот крепче сжал меня в ответ, осторожно, как будто передавая через это прикосновение всю ту силу, что связывает нас не только кровью, но и историей, знанием друг друга.
— Я уже простил., — усмехнулся он и в этих словах была не только прощённая обида, но и подтверждение того, что, несмотря ни на что, этот узел можно развязать.
Я отстранился от Гордея, взглянув в его глаза.
Голос мой был тихим, чуть напряжённым:
— Куда ты теперь?
Он пожал плечами, его улыбка была лёгкой и свободной, как будто сам ещё не решил, куда понесёт ветер.
— Слетать куда-нибудь… отдохнуть.
В его словах звучала усталость, словно он хотел убежать не только от места, но и от себя самого.
Я нахмурился и спросил, стараясь не показывать всю ту тревогу, что копилась внутри:
— Когда вернёшься?
Он снова пожал плечами и раздражающая улыбка играла на губах, делая его загадку ещё глубже:
— Когда-нибудь и вернусь.
Эти слова звучали как обещание, но обещание без срока, словно он сам не знал своего возвращения.
Я, не удержавшись, обнял его снова.
— Я буду ждать., — сказал я, чувствуя, как в груди сжимается.
Гордей похлопал меня по плечу, кивнул и спокойно спустился с крыльца.
Я смотрел, как он уходит в ночную тьму, пока он не сел в такси.
Машина затрещала мотором, огни задних фар растаяли в сером потоке улицы и он уехал, уехал, оставив меня наедине с тишиной, смешанной из тревоги, надежды.
***
Я тихо вошёл в дом, лёгкий скрип двери нарушил тишину ночи.
На кухне, при приглушённом свете, я увидел Астеллину, она сидела за столом, держала в руках чашку с чаем, но в её глазах уже была тень тревоги и ожидания.
Когда она заметила меня, она резко поднялась, словно вся накопившаяся тревога и беспокойство вырвались наружу вместе с этим вопросом:
— Где ты был?, — её голос дрогнул, надеясь на правду, но боясь услышать что-то другое.
Я снял куртку, не отводя взгляда и спокойно ответил:
— Был в клубе, встречался с Гордеем.
Она нахмурилась, стараясь понять ситуацию, её глаза пронзительно посмотрели на меня:
— А где сам Гордей?
Я слегка пожимал плечами, чувствуя, что теперь всё не так просто и сказал тихо:
— Он уехал...
Её брови собрались в одну дугу и голос стал мягче, но настойчивее, в нем проскальзывала тревога, смешанная с непониманием:
— Куда?
Я опять пожал плечами:
— Он не сказал. Он хочет просто отдохнуть.
В комнате повисла тяжёлая тишина, словно невидимая нить тревоги пронзила воздух.
Мы оба знали, что это не просто уход, а нечто большее, пауза, которая заставит ждать и думать, пока ситуация не прояснится.
***
АСТЕЛЛИНА ТЕМНОВА:
Я тихо села обратно за стол, тяжело опустившись на стул и взяла в руки телефон.
Сердце колотилось от смешанных чувств, тревоги, сомнений и лёгкой тоски.
Взгляд застыл на экране, пальцы дрожали, но я набрала видеозвонок Гордею, надеясь увидеть его лицо, услышать голос, хоть как-то понять, что происходит.
Звонок длился долго и каждая секунда тянулась бесконечно. Я смотрела в экран, будто пытаясь вытянуть из него хоть малейший знак, что он готов говорить.
И вот появилось его лицо, немного уставшее, с мягкой, спокойной улыбкой, но глаза выглядели иначе, не совсем такими, какими я их знала.
Я взглянула на него с лёгкой грустью и почти шепотом спросила:
— Куда ты уезжаешь?
Он улыбнулся и эта улыбка казалась мягким солнцем среди серых дней.
— Далеко..., — ответил он спокойно., — Мне пора отдохнуть и подумать.
Голос его звучал по-другому, отрешённо и спокойно, как будто он уже принял решение, о котором нам с ним только предстоит узнать.
Я нахмурилась, чувствуя обиду, которая начинала подкрадываться:
— Почему ты не попрощался со мной?
В ответ он рассмеялся, звонко и искренне, будто бы лёгкость этой шутки помогала ему уйти без боли.
— Зачем прощаться, если я ещё вернусь?, — сказал он с едва заметной улыбкой в голосе.
Гордей внимательно смотрел на меня и вдруг я ощутила, как глаза начали щипать, слёзы медленно подступили к краю, неумолимо накапливаясь.
Он заметил это моментально, его губы чуть приподнялись в мягкой, теплой улыбке, проникнутой заботой.
— Не реви., — сказал он тихо, голос был словно ободрение, нежное и уверенное.
Я попыталась улыбнуться в ответ, но слёзы всё же полились и я торопливо смахнула их рукой, словно отгоняя их прочь.
— Я буду ждать твоего возвращения., — сказала я с лёгкой усмешкой.
Он кивнул мне, его взгляд стал серьёзным и глубоким, словно проникающим в самое сердце:
— Береги себя. Будь сильной.
Эти слова прозвучали как обещание, поддержка, все то, что мне сейчас действительно было нужно.
Я тоже кивнула, сжала в руках телефон, собираясь держаться до конца. Мы смотрели друг на друга в тишине, наполненной одновременно тяжестью разлуки и теплом надежды.
Наконец Гордей тихо сказал:
— До встречи, Астеллина.
Я ответила с трудом, почти шёпотом:
— До встречи...
Он ещё раз посмотрел на меня и вновь его улыбка коснулась глаз, а потом на экране телефона замигал сигнал окончания вызова.
Я осталась сидеть, чувствуя, как слёзы вновь наворачиваются, но теперь это были слезы не только грусти, но и той тихой веры, которая даёт силы ждать.
"Спасибо тебе Гордей, за всё..."
______________________________________________
Продолжение следует...
Жду вас в своём тгк: https://t.me/normin2020 💜